Связанная кровью с Королём Ликанов. Книга 3 - Lenaleia

— Ты просто извращенец с модной должностью.

— Когда-то тебе очень даже нравился мой характер, — его взгляд скользит к моим губам. — До последней чумы.

— Ты был моим бунтарским периодом, Дариус. Пока я не поняла, что ты не бунт. Ты был бюрократией с более точёными скулами. Притворялся, что идёшь против системы, пока сам же под неё прогибался.

Он смеётся, и этот смех до неприличия красив. Впрочем, в этом вся суть Жнецов. Слишком красивые, чтобы быть настоящими. — Мы здесь закончили. Можешь снимать свою магию. — В его глазах вспыхивает что-то слишком похожее на голод. — Увидимся в следующий раз.

От этого обещания у меня по коже бегут мурашки. Он исчезает — вместе с теми, чьё присутствие я чувствовала внутри сарая, теми, кто прятался, вместо того чтобы выйти и встретиться со мной лицом к лицу — оставляя после себя лишь слабый запах лимона.

Я со вздохом снимаю временной барьер, и реальность с щелчком возвращается в нормальное русло.

Волчий Глаз и остальные тут же напрягаются, чувствуя сдвиг, но не в силах понять, что изменилось. Рыжеволосый волк поднимает голову, его ноздри раздуваются, а на лице отражается замешательство.

— Запах, — говорит он, переводя взгляд с меня на дверь сарая. — Смрад смерти просто… исчез.

— Входить безопасно. — Я уже поворачиваюсь обратно к внедорожнику. Теперь нет смысла заходить внутрь. — Вы не найдёте ничего полезного.

Волчий Глаз снова принюхивается, хмуря брови. — Пахнет… лимонной полиролью для мебели.

— Ага, — бормочу я. — Похоже на то.

Глава 106

Я распахиваю дверь шире и захожу в сарай первым, потому что так поступают, когда ты второй в команде. Идти первым. Оценка. Защита. Вся эта хрень.

И уж точно не потому, что я хочу, чтобы Эхо заметила, как я могу о ней позаботиться, даже если она — самый сильный человек в нашей разношёрстной компашке.

Резкий запах лимона снова бьёт в ноздри, но под ним…

— Блядь.

На бетонном полу распласталось тело, руки и ноги вывернуты под неестественными углами, будто его уронили с большой высоты. Слишком неловкая, слишком неестественная поза. Словно перед смертью он пытался свернуться калачиком.

— Что там? — окликает меня сзади Эван.

Я не отвечаю сразу, мой взгляд прикован к трупу. Нет крови. Нет следов борьбы. Просто парень — Фиддлбэк — мёртвый на полу. И я его знаю.

Но больше всего тревожит поведение Эхо. Она стала странной, как только мы подошли к двери. Напряглась как-то по-другому, не так, как раньше, и её больше не интересовало, что внутри.

К тому же дверь распахнулась сама по себе, что чертовски жутко, ведь я вижу, что петли и защёлка в идеальном состоянии. Наверное, кто-то просто не закрыл её как следует, но мой счётчик стрёмной магии — недавно приобретённый и всё ещё сбоящий — подаёт сигналы.

И как раз когда я собираюсь выкрикнуть предупреждение, сзади подходит Джаспер и тут же отшатывается. Его слабый желудок снова дал о себе знать.

— О боги… — его лицо зеленеет, и он уносится прочь. За его поспешным уходом следует безошибочно узнаваемый звук рвотных позывов.

Эван встаёт рядом со мной и, сморщив нос, сильно принюхивается. — Почему не воняет сильнее?

Я задаюсь тем же вопросом. От мёртвого тела должно смердеть, особенно для нашего обоняния. Но всё, что я чувствую, — это странный лимонный аромат, наслоившийся на едва уловимый шёпот смерти. Вся эта ужасная гниль и странная тьма? Всё исчезло, будто и не было. Словно я всё это вообразил.

Роуэн обходит тело по широкой дуге и направляется прямо к металлическим шкафам у дальней стены. Он начинает методично их открывать, простукивая стены в поисках чего-то. Он же вроде как наполовину ангел или что-то в этом роде, да? И всё же он даже не смотрит на труп. Он занят поисками… Не уверен, чего именно.

Улик, может быть. Или угроз. Ловушек?

Наконец мимо меня проскальзывает Эхо. Её радужные волосы ловят тусклый свет, когда она садится на корточки рядом с телом с тем жутким спокойствием, которого я уже начинаю от неё ожидать. Словно смерть — это просто очередной вторник.

Я-то думал, она возвращается к машине, но, видимо, снова передумала. Странная женщина. Но всё равно дико привлекательная.

— Это Гриффин, — спокойно говорю я ей. — Фиддлбэк. Он привёз Ашера с больницы на их территорию.

Парень молодой. Жаль, что родился в такой дерьмовой стае. Просто глупый пацан. Сомневаюсь, что он по-настоящему понимал, что замышляла его стая.

А может, и понимал. Может, его невинность и юность скрывали внутри нечто более тёмное. Интересно, была ли Виктория такой же. Она, наверное, тоже мертва, спасибо Ашеру и Фенрису.

Лицо Гриффина выглядит умиротворённым, несмотря на вид его тела. Никаких видимых ран, не считая странного положения конечностей.

Но Эван прав. Запах совершенно неправильный. Он уже разлагается, его живот вздут, кожа разрушается и…

Погодите-ка.

Два дня назад он был жив.

— При такой стадии разложения должно вонять сильнее, — говорит Эван, всё так же зацикленный на запахе.

— Два дня назад он был слишком уж жив, чтобы разложиться до такой степени, — отмечаю я.

Эхо, не впечатлившись моим наблюдением, не отрывается от осмотра. — Запах вернётся. Сейчас чисто только из-за санобработки.

— Какой санобработки?

Её пальцы зависают над грудью Гриффина, почти не касаясь её. Интересно, она колдует?

— Здесь уже были Жнецы, — рассеянно объясняет она, убирая пальцы. На его груди какие-то волосы. Короткие, седые. Может, шерсть.

Но мой мозг куда больше озабочен её маленькой словесной бомбой. — Жнецы? Какие ещё жнецы?

Затем, подумав ещё миллисекунду, я уточняю: — Ты не имеешь в виду… Мрачных Жнецов?

Она медленно поворачивает голову, одаривая меня пустым, испепеляющим взглядом, будто я — самый большой идиот в комнате. — А какие ещё здесь имели бы смысл?

— Ясно. — Очевидно, в этой сверхъестественной хрени есть нечто большее, чем то, чему нас учат в стаях, и мне не нравится чувствовать, что меня превосходят. Надо будет поговорить с Ашером о повышении нашего образования.

Эхо остаётся сидеть на корточках возле Гриффина, молчаливая и задумчивая. Тишина неловко затягивается. Роуэн возвращается и встаёт рядом с ней, и жалкие двадцать пять сантиметров между ними вызывают во мне странное собственническое раздражение.

Я в жизни никогда не испытывал собственнических чувств к женщине.

— И что теперь? — бурчу я. — Пытаешься додуматься до ответа?

Она не смотрит на меня, её взгляд прикован к телу. Отсюда не видно, но держу пари, её зрачки снова превратились в кошачьи щёлочки. Похоже, это всегда происходит, когда она напряжённо думает или колдует. — Они пожертвовали жизнеспособным молодым волком. Не из тех, кого держат для размножения. Это значит, они близко. Очень близко.

— Тогда почему бы тебе не выследить их отсюда?

— Не в смысле расстояния, дурак. — Она откидывается назад, садясь на пятки, и больше не наклоняется вперёд, наблюдая. Что-то мелькает на её лице — вероятно, зарождается идея. Её запах стал немного резче от появившейся цели.

— Эй. Волшебник, — внезапно зовёт она.

Джаспер снова появляется в дверном проёме, неохотно пробираясь внутрь. Он неуклюже шарахается в сторону, словно твёрдо решил не смотреть на труп.

— Заходи сюда, — командует Эхо.

— Я не могу на это смотреть… — начинает он, его лицо всё ещё пепельное.

— Тебе и не нужно. Ты же умеешь выслеживать, так?

Он нервно переминается с ноги на ногу, поглядывая на меня и поправляя очки на переносице. Он делает это каждые несколько минут, но ещё чаще, когда нервничает. А нервничает он почти всегда. — Это единственное, что у меня хорошо получается.

— Это неправда, — мягко говорит Эхо. — Но об этом мы побеспокоимся позже.

Она подходит к нему ближе, и я ловлю себя на том, что напрягаюсь, следя за каждым её движением. Она понижает голос, но мой слух отчётливо его улавливает.