Клинков 6. Последний хаосит (СИ) - Гато Макс

Молния. Не из облаков, а из самой земли — через камни, через воду в трещинах скал, через металлические жилы в горной породе. Электрический разряд невиданной мощности ударил снизу вверх, прямо в ноги Суздальского.

Архимаг ветра не ожидал удара снизу. Его защита была рассчитана на атаки сверху и с боков. Молния прошла через его тело, и Суздальский взвыл — звук, который не забудет ни один из свидетелей. Его вакуумное поле схлопнулось, воздух хлынул обратно, и Шаховский, задыхаясь, сделал вдох.

Суздальский рухнул на колени. Из его рта шёл дым, глаза были безумными от боли. Но он был Архимаг — такого не убить одним ударом.

— Ты… — прохрипел он.

Шаховский не дал ему договорить. Последним усилием он метнул Ядовитый клинок — сконцентрированный яд в форме лезвия, способный пробить любую защиту ослабленного мага. Клинок воткнулся в плечо Суздальского, и яд мгновенно начал распространяться по его телу.

Суздальский захрипел и завалился набок. Его аура мигнула и погасла — яд Шаховского блокировал магические каналы. Архимаг ветра был жив, но выведен из строя. Надолго.

Шаховский стоял над поверженным противником, еле держась на ногах. Его тело было покрыто ранами, мана практически на нуле, а в глазах темнело от потери крови. Но он победил.

— Один есть, — прохрипел он и сплюнул кровью.

И тут он почувствовал, как температура вокруг резко упала. Воздух заиндевел, а камни под ногами покрылись ледяной коркой. Берёзовский. Второй Архимаг, который до этого держался в стороне, теперь шёл на перевал.

Шаховский выпрямился, стиснув зубы от боли. Его тело кричало от усталости, но разум был ясен. Берёзовский был свеж — он почти не участвовал в предыдущих боях, сберегая силы именно для такого момента.

— Умно, — признал Шаховский. — Подождал, пока я израсходую всё на Суздальском.

Берёзовский вышел из-за поворота. Рядом с ним шли четверо Магистров — его личная охрана.

— Ты сделал своё дело, Шаховский, — сказал Берёзовский спокойно. — Задержал нас, потрепал нашу армию. Но сейчас это закончится.

— Может быть, — согласился Шаховский. — А может, и нет.

Он знал, что не может победить свежего Архимага в его нынешнем состоянии. Но он и не собирался побеждать. Его задача была другой — задержать. Каждый час, выигранный здесь, давал Демидову время под Беловежском.

Шаховский сделал шаг назад. За его спиной его люди на скалах напряглись, готовые к бою. Двести бойцов против полутора тысяч. Безнадёжно, но от этого не менее решительно.

— Что ж, — Василий расправил плечи. Боль отступила куда-то далеко, уступив место привычному ледяному спокойствию. — Давай, Берёзовский. Покажи, на что ты способен.

И когда Берёзовский ударил, Шаховский понял, что этот бой будет самым тяжёлым в его жизни.

Ледяная стихия обрушилась на перевал как лавина. Температура упала так резко, что вода в камнях мгновенно замёрзла и расколола скалы. Дыхание Шаховского вырывалось облаками пара, а кровь из ран начала замерзать прямо на коже.

Он бился из последних сил. Молнии бьют плохо по льду — это базовая физика, которую знал любой маг. Яд замедлялся на холоде и терял концентрацию. Берёзовский методично гасил каждую атаку и наступал, сжимая кольцо льда вокруг Шаховского.

Его бойцы на скалах сражались с Магистрами и солдатами. Они бились как волки — яростно, не отступая, но численное преимущество было слишком велико. Один за другим погибали люди, которые шли за Шаховским не по приказу, а по верности.

Ледяное копьё пронзило левое плечо Василия, пригвоздив его к скале. Боль была ослепительной. Шаховский заорал, рванулся и сломал копьё, оставив осколок в ране. Кровь хлестала, но он не останавливался.

Последний удар Шаховский нанёс из абсолютного отчаяния. Он собрал все крохи маны — из ядра, из каналов, из самих костей — и вложил их в одно заклинание. Не молнию и не яд. Нечто новое, что родилось в нём в момент между жизнью и смертью.

Ядовитая молния — слияние двух его стихий в одну. Зелёный электрический разряд, пропитанный концентрированным токсином, ударил прямо в Берёзовского. Архимаг льда поставил ледяной щит, но молния прошла сквозь лёд, расколов его, и ударила в грудь.

Берёзовский отлетел назад и врезался в скалу. Его доспехи раскололись, на груди осталась чудовищная рана — обожжённая и отравленная одновременно. Он был жив, но выведен из строя.

Шаховский рухнул на колени. Мир вокруг плыл, темнел, растворялся. Он истратил всё — до последней капли.

— Савва… — прохрипел он, чувствуя, как его тело начинает неметь.

Верный помощник был рядом в мгновение ока. Он подхватил Шаховского, не давая ему упасть лицом в камни.

— Отступаем, — выдавил Василий. — Все… кто остался… отходим…

Савва молча кивнул и подал сигнал. Уцелевшие бойцы Шаховского — меньше сотни — начали организованный отход, унося раненых и погибших. Они уходили по горным тропам, известным только местным, туда, где ни одна армия не могла их преследовать.

Северная армия солнечников потеряла обоих Архимагов, около семисот бойцов и три Магистра. Она была деморализована, истощена и застряла в горах без командования. Оставшиеся Магистры могли довести её до Беловежска, но это заняло бы ещё неделю, не два дня, как планировалось.

Шаховский сделал своё дело. Ценой крови, боли и едва не отдав собственную жизнь.

В Беловежске, столице Южноуральского княжества, Григорий Арсеньевич Демидов стоял на бастионе крепостной стены и смотрел на запад. Оттуда надвигалась главная угроза — центральная армия солнечников под командованием самого Бориса Соснова.

Князь выглядел постаревшим. Мешки под глазами, резче обозначившиеся морщины, чуть сутулая спина. Бессонные ночи, бесконечные совещания и непрекращающийся поток плохих новостей — всё это давило на него, как жернов. Но его глаза оставались ясными и жёсткими, как сталь.

Рядом с ним стояла группа его ближников — Магистры, воеводы, командиры гарнизона. Все ждали его слова.

— Доклад, — коротко бросил Демидов.

Один из воевод, пожилой мужчина с обвислыми усами, выступил вперёд.

— Передовые разъезды обнаружили авангард Соснова в шестидесяти верстах к западу. Примерно пять тысяч бойцов, осадные орудия, обоз. Движутся медленно из-за обоза, но неуклонно.

— Архимаги?

— Борис Соснов лично. Других Архимагов при нём не обнаружено, но есть не менее двенадцати Магистров.

Демидов помрачнел. Борис Соснов — один Архимаг, но какой. Старый, опытный, безжалостный боец, увешанный зачарованными протезами и боевыми артефактами. По слухам, он мог в одиночку сровнять с землёй небольшой город.

— С севера?

— Пока тихо. Шаховский ведёт бои в горах, связь нестабильна. Последнее сообщение было три часа назад — северная армия замедлена.

Демидов кивнул. Василий делал своё дело. Оставалось надеяться, что он продержится достаточно долго.

— С юга? — Князь задал вопрос, который его волновал больше всего.

Воевода замялся.

— Нет новостей, князь. Чернореченск молчит. Но и солнечники не движутся оттуда.

Демидов позволил себе маленькую надежду. Если Максим удержал Чернореченск, то южный фланг закрыт. Если нет…

Он оборвал мысль. Нельзя думать о худшем.

— Готовьте стены, — приказал он. — Укрепляйте барьеры. Расставляйте орудия. Через два дня Соснов будет здесь.

Следующие сорок восемь часов Беловежск превращался в неприступную крепость. Стены, и без того мощные, были усилены десятками магических барьеров. На башнях установили зачарованные стреломёты и катапульты. Рвы наполнили водой и отравили. Население эвакуировали в подземные укрытия.

Демидов лично обходил позиции, проверяя каждый участок. Его присутствие успокаивало гарнизон — бойцы видели, что их князь не прячется во дворце, а стоит рядом с ними на стенах. Архимаг среди простых солдат — это была редкость, которая внушала уважение.

И вот наступил день, когда горизонт на западе потемнел. Не от туч, а от людей. Армия Бориса Соснова развернулась перед Беловежском, как чудовищная стальная лента. Пять тысяч бойцов, конница, пехота, маги, инквизиторы, осадные орудия — всё это выстроилось в идеальном боевом порядке, и над войском полыхали белые с золотом знамёна солнечников.