Кондитерша с морковкиных выселок. Книга 1 (СИ) - Лакомка Ната

«Юрист» приподнял чёрную маску, в которой выступал, и сейчас в упор смотрел на меня. Лицо у него было коричневым от загара, тёмные глаза смотрели насмешливо. Мужчина был достаточно молод, и его можно было назвать миловидным, если бы не тонкогубый, нервный рот, придававший ему злобное выражение.

На всякий случай я улыбнулась актёру, кивнула и сделала шаг в сторону, чтобы найти Ветрувию, но мужчина тоже сделал шаг, и мы снова оказались друг против друга.

Вокруг нас народ шумно радовался счастливому окончанию истории отважного Ринальдо, а мне вдруг стало страшно и очень одиноко среди этой ликующей толпы. Я сделала ещё один шаг – назад, чтобы поскорее дёрнуть до «Чучолино»

Человек в бумажном воротнике не дал мне сбежать, схватив за плечи, и в одну секунду притянул к себе.

– Ну надо же, какая встреча, – сказал он, растягивая слова, и рот его сжался в узкую полоску, а потом раскрылся в неприятной улыбке. – Так вот куда ты сбежала от меня, Апо. Никогда бы не подумал, что найду тебя в таком захолустье.

Хоть я и растерялась, но соображать не перестала. Это был явно кто-то из прошлого Аполлинарии. И он явно был не самым приятным знакомым, учитывая слово «сбежала». Поэтому я решила действовать мягко, не привлекая к себе внимание, потому что кое-кто из зрителей уже оглянулся на нас.

– Мы с вами, видимо, знакомы, дорогой синьор? – сказала я, с грустью и сожалением, осторожненько освобождаясь из его рук. – Мне очень жаль, но я потеряла память после смерти мужа, и почти ничего не помню. И вас тоже не помню.

– Не помнишь меня? – поразился незнакомец и тут же переспросил: – Ты замужем, что ли?

– Вдова, синьор, – повторила я. – Честная вдова. И очень горюю о моём безвременно почившем супруге.

Фраза в стиле романов Джейн Остин и Шарлотты Бронте пришлась как нельзя кстати. Лицо у мужчины вытянулось, и я уже успела понадеяться, что всё закончится соболезнованиями и расставанием (желательно, навсегда), но тут синьор в красных панталонах заржал, как конь. На нас начали оглядываться с удвоенным любопытством, тем более что представление закончилось, а продолжения зрелищ людям всё ещё хотелось…

– Прошу меня извинить, синьор, – пробормотала я и попыталась юркнуть в толпу, но незнакомец очень ловко поймал меня одной рукой, сжав крепкими пальцами мою шею пониже затылка.

Хватка была такой болезненной, что я вскрикнула, а когда пальцы на моей шее сжались ещё сильнее, стало ясно, что придушить меня могут в два счёта – прямо здесь, на площади.

– Куда это ты собралась, Апо? – незнакомец развернул меня к себе, продолжая держать за шею, и я засеменила на цыпочках, хватая воздух ртом, потому что сонная артерия была почти пережата.

Вокруг нас немедленно образовался пустой «пятачок» – народ просто схлынул в разные стороны, и теперь горожане толпились вокруг, беззастенчиво таращась на нас. И хоть бы кто помог!

– Ты замуж, значит, вышла? – продолжал допрашивать меня мужчина. – Точно – вон какая холёная стала! Белая, круглая, как головка сыра! – он опять расхохотался. – Значит, подцепила, всё-таки, своего богача?

– Синьор, мой муж умер… – снова попыталась я объяснить, цепляясь за пальцы мужчины.

– Значит, теперь свободная? – перебил он меня. – Так это же хорошо, Апо! Теперь мы всегда будем с тобой вместе. Ты же об этом мечтала?..

– Я?! – только и смогла пискнуть я в ответ, подумав, что Аполлинария была круглой дурой, если купилась на такого гамадрила.

– Ты! – радостно оскалившись подтвердил незнакомец. – Ты именно так мне и говорила. До того, как сбежала, украв мои деньги. Так с кем ты сбежала, кариссима? С тем толстым перегонщиком скота? Как его… с Валеско?

– Какой Валеско? Какие деньги? – залепетала я, узнав о себе много нового.

Ну, не о себе, конечно. Об Аполлинарии Фиоре, будь она неладна. Кариссима – «дорогуша», деньги, бегство из погорелого театра с перегонщиком скота… Неужели, Апо была такой отчаянной девицей?..

– Эй, отпустите женщину! Немедленно!

Наконец, кто-то пришёл ко мне на помощь. Этим кем-то оказался гробовщик, и он пихнул незнакомца в плечо, сжимая кулаки.

–– Синьора Фиоре – честная вдова! – заорал гробовщик. – А тебя мы не знаем!

Я скосила глаза и обнаружила, что толпа вокруг нас уплотнилась.

Ну да – третье действие приключений отважного гробовщика и прекрасной Бьянки… то есть вдовы кондитера. Да ещё в местных реалиях – почти мыльная опера. Появляется злодей, и главный герой должен спасти даму…

Спасения не получилось.

Мужчина, державший меня, без особых нежностей пнул гробовщика в живот, отчего мой спаситель рухнул, как подкошенный и, поскуливая, засучил ногами, отползая и сразу превращаясь в несостоявшегося спасителя.

– Никто не смеет вмешиваться, когда я разговариваю со своей женщиной! – объявил незнакомец, обводя толпу бешеным взглядом.

– По-мо-гите… – только и смогла выдохнуть я, почти повисая на его руке.

Но после бесславной помощи гробовщика никто не спешил с нами связываться. Вернее, не со мной, конечно…

– Пойдём-ка, поговорим без свидетелей, – прошипел незнакомец и потащил меня за сцену.

Толпа перед нами расступилась, я попыталась сопротивляться, упираясь каблуками, но шею сдавило сильнее, и в глазах у меня поплыли чёрные круги.

– Идём, идём, – мужчина притянул меня к себе, так что теперь я лежала щекой у него на груди, и поволок дальше.

Мы прошли всего шагов пять, когда он резко остановился.

– А ну, уходи, – произнёс он с угрозой. – Я тут проездом и связываться с вами, деревенщинами, не собираюсь.

Сначала я заметила красные чулки и подумала, что это тоже кто-то из актёров, но потом услышала спокойный голос Марино Марини.

– Отпустите женщину, уважаемый, – сказал адвокат. – Она не хочет с вами идти.

Вокруг стало тихо, только слышно было, как вдалеке двое пьяниц вразнобой поют «Сам Марино адвокато».

– А ты что за чёрт? – незнакомец не отпустил меня, а, наоборот, прижал к себе ещё сильнее.

– Я – адвокат синьоры Фиоре, – ответил Марино Марини так же невозмутимо. – И защищаю её интересы.

– Защища-аешь? – издевательски протянул мужчина. – Она – синьора Фиоре, значит, а ты – синьоре адвокато? – и он расхохотался. – Дотторе Болондзоне? Доктор права из Болоньи?

В университете мы изучали историю итальянской комедии дель арте, и я вспомнила, что Доктор права из Болоньи был одной из театральных масок. Он носил чёрную мантию и белый отложной воротник. Дотторе в комедиях всегда представлялся псевдо-учёным. Глупым, напыщенным, трусливым, да ещё и охотником до хорошеньких женщин.

– Потрудитесь отпустить, – повторил Марино Марини. – Или мне придётся принять крайние меры.

– Городскую стражу позовёшь? – с притворным испугом ответил незнакомец. – Так зови! А я скажу, – тут он уже обращался ко всем зрителям, обступившим нас, и делал это показательно, с отменной дикцией, как актёр на сцене: – А я скажу, что эта девчонка – моя любовница. Я на ней жениться собирался, да она обокрала меня и сбежала. Хотела кого побогаче, я для неё – всего лишь бедный актёришка. Но мои двадцать флоринов она прибрала и не побрезговала!

– Ты врёшь! – подала я голос, потому что надо было что-то сказать.

– А ты помолчи, кариссима, – мужчина покрепче сжал пальцы, надавливая мне на шею сверху вниз, и мне оставалось лишь охнуть и согнуться почти пополам. – На деньги я не в обиде, такой горячей цыпочке сто золотых отдать не жалко, но не за красивые глаза, как ты понимаешь. Так что поедешь со мной, как и обещала.

– Никуда она не поедет.

Я увидела красные чулки Марино Марини совсем близко – в шаге от нас.

– Решил защищать свою Коломбину? – с издевкой произнёс незнакомец. – Так она не только с этим Фиоре крутила? Ещё и с тобой? Но извини, парень. Поездил на чужой лошадке, теперь пора вернуть её хозяину. Не волнуйся, я о ней хорошо позабо…

Раздался глухой стук, и рука, сжимавшая мою шею, разжалась.

Выпрямившись, я на подгибающихся ногах отступила в сторону, в то время как незнакомец тяжело осел на землю, завалился на спину и застыл, разбросав руки.