Пламенев. Книга VIII (СИ) - Карелин Сергей Витальевич

— Тогда у меня плохие новости. Одно духовное оружие из Железного Зала, даже самое дорогое, даст тебе тысяч триста, может, четыреста, если покупатель не торгуется. За четыреста тысяч ты купишь, ну, допустим, десяток низших камней, и это я еще очень оптимистичен. На всю дорогу этого не хватит. А дальше опять пустые карманы.

Он помолчал, покрутил карандаш в пальцах, и на его лице появилось выражение, которое я видел нечасто: перед осторожным подходом к теме, которую он давно хотел поднять, но не решался.

— А вот если вспомнишь, что я тебе говорил после Арены…

— Гриш.

— Выслушай. Популярные, я подчеркну — ПОПУЛЯРНЫЕ, а не СИЛЬНЫЕ бойцы на Николаевской зарабатывают десятки, а то и сотни тысяч за бой. За один вечер. Если ты все сделаешь правильно, то, сражаясь по разу-два в свои выходные, сможешь покрывать свои потребности в камнях без особого труда.

Внутри поднялось «нет». Драться за зрелище, за чужой азарт — это был пройденный этап, который я не хотел повторять.

— Я уже через это проходил.

— Здесь не Мильск, Саш, — покачал головой Пудов. — Там бойцы были расходным материалом, а тут они кумиры тысяч и десятков тысяч людей. Николаевская Арена — это спорт. Легальный, с правилами, с врачами. Да, в чем-то, возможно, не самый честный, где-то даже грязный. Но такие вещи неизбежны в любом деле, где крутятся большие деньги. А деньги тебе нужны. И не ради самих денег, ты ведь это сам понимаешь.

— Студентам Академии запрещено сражаться на арене, — привел я еще один аргумент, уже чувствуя, как доводы Гриши, мастера убеждений, ложатся на благодатную почву моих беспокойств о финансах.

— Вот поэтому маски и псевдонимы. — Он подался вперед, глаза загорелись. — Никто тебя не опознает, если сделать все правильно. Я могу свести тебя с Максимом, — помнишь, я про него говорил, через кого билеты нам доставал? Он агент бойцов, профессионал, поможет с образом, с продвижением, со всем. Но есть нюанс.

— Какой?

— Топор, — сказал Гриша. — Твой здоровенный топор — это вывеска: «Смотрите, я — Саша Червин из Имперской Академии!». Тебе нужно другое оружие. И вот тут, — он кивнул на пластинку на столе, — как раз пригодится Железный билет.

Выбор был прост. Продать одно оружие за триста тысяч и закрыть проблему на месяца три-четыре, или взять оружие для арены и начать зарабатывать поначалу куда меньше, но с заделом на будущее. Арифметика Пудова, как обычно, была безупречной. А его энтузиазм, тоже как обычно, опережал мои сомнения.

Но сомнения были. В первую очередь из-за того, что мне не хотелось больше драться для чужого удовольствия.

С другой стороны, камни Духа были нужны как воздух. По самым грубым и оптимистичным подсчетам для достижения тридцать девятой позиции мне понадобится еще где-то тридцать низших камней, то есть даже при лучшем раскладе почти миллион рублей. А для прорыва на уровень Ядра среднего камня может оказаться недостаточно, то есть это еще траты.

При этом другого способа заработка у студента Академии, скрывающего свою природу, не существовало. Ну, вернее, они сто процентов были, но там мне бы пришлось идти на куда большую сделку с совестью по сравнению с боями на арене.

— Ладно, — решился я наконец.

Гриша не стал праздновать. Коротко кивнул, заправил карандаш за ухо и встал.

— Максим будет ждать на Арене вечером десятого, в твой первый выходной. Сначала сходи за оружием, потом сразу к нему. Я договорюсь.

Глава 22

Железный Зал находился на Кузнечной улице, в квартале от главного рынка Вязьмы. Здание было каменным, двухэтажным, с широкими окнами первого этажа, за которыми блестела сталь. Над входом висела вывеска с гербом Железных и надписью, отлитой из того же металла: «Железный Зал. Кузнечное Дело. Основано в 787 году».

Внутри было просторно и тихо. Торговый зал занимал весь первый этаж: высокие потолки, каменный пол и оружие. Много оружия. На стенах, на стойках, в витринах под стеклом, на специальных подставках из темного дерева.

Мечи, сабли, копья, секиры, кинжалы, цепи с утяжелителями, булавы, кистени, алебарды и даже вещи, названий которых я не знал. Каждый предмет был подписан табличкой с ценой, и цены начинались от нескольких тысяч за простой кинжал и уходили в десятки тысяч за полноразмерное боевое оружие.

Глаза разбегались. Я не привык к такому количеству качественного оружия в одном месте. Академия обеспечивала учебным, и оно было неплохого уровня, но здесь лежали вещи буквально из другой лиги, и это было видно уже просто по тому, как свет играл на лезвиях.

У прилавка в дальнем конце зала стоял администратор: невысокий мужчина средних лет в чистом фартуке поверх сюртука, с коротко стриженными седыми висками. Он увидел, как я разглядываю витрины, и подошел.

— Чем могу помочь?

Я не стал тянуть и молча показал Железный билет. Администратор взял пластинку, повертел в пальцах, провел по ней большим пальцем, проверяя гравировку на ощупь. Потом поднял глаза.

— Подлинный. Прошу за мной.

Меня провели через неприметную дверь за прилавком в коридор, а оттуда — в отдельный зал, заметно меньше торгового. Здесь не было витрин и стоек. Оружие лежало на постаментах, каждый предмет отдельно. Духовным зрением я видел: все они мерцали слабым внутренним свечением. Духовное оружие.

— Есть предпочтения? — спросил администратор.

— Тяжелое.

Он кивнул, прошелся вдоль постаментов, остановился у одного.

— Боевой топор. Двадцать семь килограммов, духовная обработка, усиленная кромка. Удлиненное древко.

Топор был хорош. Мой, когда-то принадлежавший Большому, похож скорее просто на увеличенный хозяйственный инструмент. В этом нет ничего плохого, и мне мой топор нравился, но этот экземпляр был по-настоящему внушительным.

Темная сталь, плавные линии, идеальный баланс, который чувствовался уже в первом замахе, который я сделал для пробы. Но это все-таки был топор, и это было бы слишком похоже на мой обычный стиль.

— Не подходит. Что еще есть тяжелого?

Мне показали парочку молотов вроде того, что использовал Юрий. Но мне не нравилось, как они лежали в руках, к тому же оба весили только килограммов по двадцать и казались слишком легкими.

Когда я забраковал и их, администратор посмотрел на меня с любопытством, которое не стал скрывать. Потом повернулся и указал на постамент у дальней стены.

— В таком случае… Но предупреждаю: это действительно очень тяжелое оружие. Его заказывали под конкретного бойца, но тот не забрал, и оно осталось в фонде.

На постаменте лежал меч.

Около полутора метров от рукояти до кончика. Лезвие широкое, пальцев в шесть, и толстое — почти как обух топора. Без гарды в привычном смысле: клинок у основания расширялся, образуя нечто похожее на скошенные выступы, которые частично защищали руку. Рукоять была обмотана странной, слегка мерцающей темной кожей, навершие в виде шара было тяжелым и крупным, для противовеса.

Я взял его обеими руками, снял с постамента. Вес ударил в плечи. Он оказался заметно тяжелее топора, килограммов сорок, не меньше, но масса распределялась иначе: центр тяжести сидел ближе к рукояти, и в каком-то смысле это было даже комфортнее.

Перехватил правой рукой. Меч лег в ладонь, слегка оттягивая пальцы, но это было не критично. После нескольких тренировок я бы смог привыкнуть к такому весу без особого труда.

Сделал замах. Медленный, контрольный, прислушиваясь к балансу. Лезвие прошло по дуге, рассекая воздух, и я почувствовал разницу с топором: удар шел всей плоскостью, широкой и тяжелой. Рубить таким мечом было не совсем то же, что рубить топором. Нельзя было перехватывать на ходу из-за отсутствия гарды, нужно было привыкнуть к длине и к тому, что лезвие с обеих сторон, а не с одной. Но в целом рука знала, что делать.

Второй замах, быстрее. Тело компенсировало вес инстинктивно, мышцы, пропитанные Духом Практика, справлялись с сорока килограммами не хуже, чем обычный солдат справился бы с килограммовым клинком. Меч резал воздух с густым низким звуком, совсем не похожим на свист топора: скорее басовитое и тяжелое гудение.