Пламенев. Книга VIII (СИ) - Карелин Сергей Витальевич

Так что занялся более насущными делами.

Расписание второго семестра висело в коридоре главного корпуса, и я провел перед ним полчаса, считая комбинации. Большая учебная неделя длилась одиннадцать дней, потом три выходных. Каждый предмет занимал определенные слоты, и, если отказаться от правильных, можно было освободить непрерывный блок.

Русский язык я бросил первым. Два из трех занятий на большой неделе приходились на последний день перед выходными и на первый день после них, что делало его идеальной мишенью для вычеркивания. Тем более что предмет и без того интересовал меня меньше остальных.

Астрономия была следующей. Ее уход полностью освобождал день перед выходными. Последней ушла физика, одно из занятий которой стояло вечером за день перед выходными. Тут уже было немного жаль, но, вычеркнув ее, я получал окно в пять полных суток, и, даже если бы не успел прорваться на одну позу за это время, накопленного импульса должно быть достаточно, чтобы гарантированно преодолеть стену на следующей неделе. А физику я мог изучать для себя по учебникам.

Цена за это, правда, была немалой. Без весенней практики, которая в прошлом году подбросила мне баллов, и с тремя выброшенными предметами, к концу сентября по общему зачету я, скорее всего, скачусь с десятого места на тридцатое-сороковое. Это было неприятно, но терпимо. Позиции Тела важнее строчки в рейтинге, тем более что в А-классе уже точно останусь, и мне не надо будет так лихорадочно зубрить, как в прошлом году.

На второй день я выяснил, что такое Железный билет. Оказалось, что это — право на бесплатное получение одного оружия в Железном Зале, одной из лучших кузниц в Вязьме, курируемой Железными. Юрий получил билет в награду за прорыв на Круг (как и Наташа, уже успевшая забрать свой новый меч). Духовное оружие там делали мастера, прошедшие через строжайший отбор и школу Железных, и качество было высшим.

Топор у меня уже был, броня тоже. Еще одно оружие мне ни к чему. Но его можно будет продать, что для меня максимально актуально: Камни Духа подходили к концу.

Запас, казавшийся неисчерпаемым в начале прошлого года, сжался до пяти низших, двух малых и одного среднего, который пока что было рано использовать. А Камни Духа стоили дорого. Духовное оружие из Железного Зала тоже должно было стоить дорого, и его продажа могла бы решить проблему на несколько месяцев.

Тренировочный зал вечером третьего дня выглядел иначе, чем на спиральных вызовах.

Фонари горели ярче, свет был теплым и желтым, не дневным. Селезнева не было, арбитра не было, официального формата не было. Были трибуны, на которых расселись несколько десятков студентов, пришедших на зрелище. Были двое на арене: я и Юрий. И была тишина ожидания.

Яков, Катя и Артем заняли первый ряд. Наташа села чуть в стороне, у колонны, привалившись к ней плечом. Из старшекурсников пришли человек двадцать, включая Виктора из Орлов.

Юрий уже стоял на арене с молотом в руках, стальным блеском на коже. Рубаху он снял, будто демонстрируя свое пренебрежение к моей силе. Впрочем, это была не глупость и не бравада, а вполне резонный выбор: в прошлый раз ему не хватало скорости, которую в том числе ограничивала форма, при этом никак не спасающая от моих атак.

Правила таких вот боев в рамках академии были просты: неофициальный поединок без ограничения по времени, без арбитра. Намеренное калечение запрещено, за нарушение — отчисление или хуже. Остальное на совести участников.

— Готов? — спросил Юрий.

— Готов, — сказал я.

Он не стал ждать.

Глава 21

Молот пошел справа — длинной дугой, с разворотом всего корпуса. Знакомый замах, знакомая скорость, и я ушел под удар тем же уклоном, что и три дня назад, сместившись влево. Контратаковал в ребра, и топор ударил в стальную кожу, отскочив с глухим звоном.

Первые минуты прошли так, будто мы перемотали время назад и вернулись в первое сентября. Юрий давил, я уходил. Он бил, я уклонялся. Контратаковал, получал все тот же результат — звон, отдачу и ноль повреждений. Разница была в одном: теперь у нас не было лимита, и обоим было понятно, что бой пойдет до конца, потому что никто не станет уступать.

Без лимита арифметика менялась. Три минуты я мог продержаться на чистом маневрировании без труда, подставляясь по-минимуму и огрызаясь по возможности. Без лимита требовалось не просто держаться, а найти способ победить, и с каждой минутой это будет становиться все сложнее.

Юрий умел быть терпеливым, когда хотел. Он перестал гнаться за одним сокрушительным ударом и начал методично и обстоятельно давить: замах, замах, замах…

Молот ходил широкими и предсказуемыми дугами, но длина древка, которая делала его оружие даже чуть длиннее моего, компенсировала предсказуемость. Я уходил и уходил, и каждый раз казалось, что площадка под ногами становилась чуть меньше.

Дух Зверя исправно предупреждал о каждом ударе за мгновение до его начала. Но в голове крутилось: «Юрию нужен один удар». Мне же нужно было пробить стальную магию Круга, и я пока что не мог придумать, как.

Попробовал белое пламя. После того, как искра достигла уровня начального Сердца, я научился поддерживать усиление намного дольше, если оно оставалось общим, а не точечным. Активировал его внутри, влил в руки, в ноги.

Скорость выросла, следующий удар по предплечью Юрия лег жестче, и даже стал заметен эффект: маленькая царапина на стальной коже, из которой вытекли несколько капелек алой крови. Но и только. Было очевидно, что даже с таким усилением моей мощи не хватало.

Благо хотя бы топор, будучи духовным оружием, на самом деле предназначенным как раз для Магов Круга, прекрасно держался, и на нем до сих пор не было заметно никаких зарубок.

Минута, две, три. Юрий бил, я уходил и контратаковал, но каждая контратака приносила все те же маленькие ранки, совершенно ничего не значащие.

Зал молчал. Первые минуты зрители реагировали на каждый промах Юрия и каждый контрудар, но постепенно поняли то, что понимал я: бой зашел в тупик. Стальная броня Юрия держала все, и ни один удар, при всей моей скорости и точности, не мог ее пробить.

Юрий тоже это понимал. На его лице снова появилась та усмешка, которую я видел три дня назад. Усмешка человека, который знает, что время работает на него. Рано или поздно мое тело устанет, Дух Зверя замедлится на долю секунды, и молот попадет по цели.

Молот обрушился сверху, вертикально, и я ушел вправо, оставив топор на линии удара, чтобы отбить древком. Деревянное древко моего топора приняло удар стального клевца, и руки дрогнули от болезненной, острой вибрации, прошедшей через все суставы до плеч.

Я отступил, разорвал дистанцию. Дыхание уже начало сбиваться. Юрий же шел на меня не торопясь, и молот покачивался в его руках с ленивой неизбежностью маятника.

Удар. Ушел. Удар. Ушел. Контратака в колено: топор влетел точно, с хорошим углом и полным весом. Звон, ранка. Юрий зашипел от боли попадания по суставу, но не более того, и тут же контратаковал, так что пришлось не уворачиваться, а выставлять топор плашмя, упирая его в плечо.

Меня отнесло на несколько метров мощным попаданием, но в этот момент в голове что-то щелкнуло. Не мысль или озарение, а картинка: точно так же я блокировал удары ледышек змея из Рятки. Правда, тогда топор был еще и окутан пламенем.

Может быть, сейчас тоже сработает? Не усиление тела. Не огонь как отвлечение. А пламя как часть удара и продолжение лезвия, добавляющее к кинетической силе стали еще один слой — энергетический, жгучий, способный прожечь то, что топор пробить не в состоянии.

Юрий замахнулся снова. Молот пошел наискосок, слева, с мощным проносом. Дух Зверя предупредил, и я ушел вправо, развернулся, и в тот же момент, потянулся к искре с новым приказом.

Усиление тела белым пламенем пришлось ослабить, но взамен алое пламя хлынуло из груди по правой руке, через ладонь, в рукоять топора и дальше к лезвию. Алый огонь обвил металл — плотный, горячий, полыхающий ярче фонарей.