Пламенев. Книга VIII (СИ) - Карелин Сергей Витальевич

Яков протянул руку, и я пожал ее. Катя обняла.

Мы посидели еще немного. Поговорили о занятиях, которые начинались уже послезавтра, о том, что Наташа, по словам Кати, все лето провела в тренировках и выглядит так, будто собирается прорваться на Второй Круг прямо на церемонии.

Яков рассказал, что Артем где-то раздобыл книгу по продвинутой магии земли и носится с ней, как с ребенком. Катя при этом привалилась к Якову плечом, и он, не прерывая разговора, поправил ей волосы, убрав прядь с лица.

Жест был настолько привычным, что ни один из них его не заметил. Ничего серьезного, ничего тяжелого. Просто разговор между людьми, которым хорошо вместе.

Потом я подхватил ящик, попрощался и пошел к себе.

Первого сентября, в первый день нового учебного года большой зал Академии снова был полон.

Глава 20

Тот же зал, что и год назад: те же колонны, тот же сводчатый потолок, та же каменная кафедра с гербом Академии. Только в этот раз я сидел не с классом А, а поднялся на второй ярус, где расположились первокурсники класса В. Нина нашлась в четвертом ряду.

Она увидела меня раньше, чем я подошел, и по ее лицу скользнула быстрая улыбка.

— Ты чего тут? — спросила, сдвигаясь на скамье.

— Поздравить. Класс В, полноценное поступление — заслужила.

— Спасибо. — Она посмотрела на меня, потом вниз, на заполняющийся зал. — А тебе не надо со своими?

— Обойдутся.

Нина фыркнула. Мы сидели рядом на жесткой деревянной скамье, и я смотрел на зал. Новые первокурсники, новые лица. И среди всего этого шума девушка из моего мильского отряда, которая прошла путь от уличных драк, едва не умерев по пути, до Академии. Экзамен она сдала сама, без моей помощи.

На соседней скамье первокурсница с короткими темными волосами перебирала листки с расписанием, нервничая, роняя их на пол и снова подбирая. Нина покосилась на нее, но ничего не сказала.

Ректор Кавелин вышел на кафедру, и зал мгновенно затих.

Речь была традиционной: новый учебный год, ожидания, благодарность, напутствие первокурсникам. Коротко, без лишнего пафоса и тягомотины. Потом он перешел к результатам вступительных экзаменов.

— Как всегда, отметим первые десять мест.

Он зачитывал с листа, и его негромкий, с легкой стариковской глубиной голос разносился по залу без усилий.

Первые девять мест шли ровно: от пятнадцати до двадцати тысяч баллов — примерно те же цифры, что и годом ранее. Крепкие молодые Маги с хорошей подготовкой и родовой поддержкой.

— Первое место, — сказал ректор, потом сделал долгую паузу, — пятьдесят одна тысяча четыреста тринадцать баллов.

Тишина воцарилась во всем зале.

— Это рекорд этого года, — продолжил ректор. — И не только Вяземской Академии, но и всех Академий всех уездов планеты, включая столичную. Поздравляю с настолько шокирующим достижением нашего первокурсника Яна Суворова, Успенская волость.

Из рядов первокурсников класса А поднялся невысокий парень. Коротко стриженные рыжие волосы, россыпь веснушек на скулах и переносице. На вид ему было лет восемнадцать, не больше. Суворовы были хозяевами Успенской волости, так что какая-никакая поддержка у него таки была, но разница даже с Наташей, которая перед поступлением была на поздней стадии и которую называли надеждой рода, была колоссальной. Потому что Ян был Магом Круга. В свои восемнадцать-девятнадцать лет.

Рекорд Наташи, достигшей Круга в последний день учебы, был побит с колоссальным отрывом.

Ян сдержанно поклонился и сел обратно. Не оглядывался, не реагировал на волну шепота, прокатившуюся по залу. Сидел спокойно, и было невозможно сказать, слышит ли он вообще, что происходит вокруг.

Взгляд мой задержался на рыжем затылке. Пятьдесят одна тысяча четыреста. Маг Первого Круга. Восемнадцать лет.

— Это вообще нормально? — тихо спросила Нина.

Нет, это было ненормально. Это было исключительно, и по лицам в зале становилось ясно, что все это понимали. Но что именно стояло за этими цифрами, какая подготовка, какие методы и тайны, никто не знал. И строить догадки было бессмысленно.

— Впечатляет, — ответил я ровно.

Ректор завершил объявления, пожелал успешного года и сошел с кафедры. Зал загудел, как потревоженный улей, и большая часть разговоров, судя по обрывкам, была об одном и том же.

Попрощавшись с Ниной и поздравив ее еще раз, я спустился к своему классу.

Аудитория класса А стала просторнее за лето. Ну, не буквально, конечно, просто в конце прошлого года здесь было шестьдесят пять человек, теперь осталось пятьдесят, и парты раздвинули шире.

Я занял свое место и огляделся. Знакомые лица, но все какие-то новые. Более взрослые, что ли. Хотя были и действительно новые.

Юрий Железный сидел в дальнем углу, и на нем я задержал взгляд. Духовным зрением подтвердил то, что услышал в начале лета от Георгия: Первый Круг. Сформированный, стабильный. Ему двадцать четыре, и прорыв на Круг в этом возрасте был ожидаемым, но тем не менее заметным.

Селезнев вошел ровно в двенадцать, с папкой под мышкой.

— Второй курс. Поздравляю тех, кто добрался сюда, оставшись в классе А. Приветствую тех, кто поднялся сюда из Б по результатам экзамена прошлого года. Теперь к делу. Разъясню вам организационные изменения на этот год.

Он открыл папку, достал лист и положил на кафедру.

— Теоретические дисциплины по магии и Духу займут основную часть расписания. Общие предметы отойдут на второй план. За первый год вам преподали большую часть базовых знаний, достаточных для уровня высокого дворянства. Кому этого мало — учиться никто не запрещает, но тем не менее часть общих предметов можно вполне легально не посещать. Однако предупреждаю: Академия все-таки рассчитывает на ваше разностороннее развитие, так что, если отказываетесь от предмета, его «вес», назовем так, перераспределяется на оставшиеся. Результаты в посещаемых дисциплинах должны будут становиться, соответственно, выше, и результаты промежуточных оценок и экзаменов будут пересчитываться с учетом того, сколько предметов вы исключили из своего расписания.

Не подарок, а обмен, и обмен разумный.

— Далее. Все обязательные занятия по боевой практике убраны.

По аудитории прошел ропот. Кто-то переглянулся с соседом, кто-то нахмурился. Селезнев поднял руку, и ропот стих.

— Практика, разумеется, никуда не девается, но становится полностью самостоятельной. Тренируетесь сами, спарринги организуете сами. Записаться на занятия с преподавателями боевого факультета можно, но, во-первых, вы будете это делать сами, договариваясь с ними в частном порядке, а во-вторых, для того, чтобы каждый получил больше внимания и смог вынести из тренировки как можно больше, каждое занятие ограничивается десятью местами. Приоритет получают те, чей балл за практику выше. Но не волнуйтесь. Так как вас стало меньше, а привязанных к классу А преподавателей на втором курсе — больше, мест почти наверняка будет хватать всем и за неделю каждый успеет потренироваться с преподавателями столько раз, сколько захочет. Правда, возможно, не с тем преподавателем, с которым планировал, но тут уже все зависит от ваших успехов. Балл будет пересчитываться раз в месяц по результатам тестирования.

Руки лежали на парте, а голова считала. Обязательной практики больше нет. Общие предметы можно частично убрать. Это означало свободное время, которого на первом курсе не хватало катастрофически. А свободное время для меня означало одно: прорывы.

Двадцать седьмая позиция была пройдена позавчера утром, оставалось тринадцать до пикового Тела Духа. Каждая занимала минимум дней пять, если не считать время на восстановление и стабилизацию Духа. Если расписание второго курса давало больше маневра, я мог значительно ускориться.

— Логика простая, — сказал Селезнев, сняв очки и протерев стекла краем рукава. — На первом курсе вам дали базу. На втором мы ожидаем, что вы начнете расти самостоятельно. Свобода, время, ответственность за собственный прогресс. На третьем и четвертом курсах этого будет еще больше. Кто целится на Круг, для того это — окно, которое нельзя упустить. Набирайтесь опыта, знаний и навыков, чтобы прорваться до начала третьего курса. Для таких на третьем курсе будут организованы отдельные занятия высшего уровня, так что не экономьте силы сейчас, чтобы не пожалеть потом. Если решите отказаться от каких-то предметов, сообщите об этом мне до пятого числа включительно.