Статус: Само собой - Клинок системы (СИ) - Flow Ascold

Заставу построили с умом. Единственный удобный проход находился между двумя отвесными стенами, и обе стены в три яруса усеяны каменными гнёздами. Для сухопутных, людей или ящеров это был бы единственный нормальный путь на другую сторону горы. Крылатые явно это понимали и удосужились возвести укрепления.

В гнёздах дежурили вооружённые крылатые. Копья с широкими остриями и луки в каждом гнезде, у бойниц стояли плетёные щиты. У старшей поста на ремне висел сигнальный рог. Взлётные площадки перед гнёздами держались свободными, а сектора наблюдения перекрывали друг друга без единой дыры. Дисциплина на уровне приличного гарнизона, если не лучше.

Руки зачесались проверить эту красоту на прочность. Проверять клинком было бы невежливо, так что я ограничился наукой.

«Алиса, выйди и устройся на верхнем карнизе, над заставой. Будешь моими глазами».

«Что-то задумал?»

«Проверим их бдительность».

Белохвостая выскользнула из души, белым росчерком мелькнула между камнями и пропала. Я дождался, пока она устроится, и нырнул в тень. Вышел за валуном метрах в двадцати от нижнего гнезда.

Из-за камня я не видел ничего, зато глазами Алисы картина открывалась целиком. Две головы повернулись в мою сторону через пару вдохов. Ладони легли на древки, старшая приподнялась на площадке и взялась за рог. А ведь я даже не пискнул и облегчил себя, чтобы камни под ногами не шумели. Я шагнул обратно в тень, и стражницы медленно обошли место, где я стоял, и только пару минут спустя расслабилась.

Занятно. Я не шумел, ветер дул от заставы ко мне, но меня всё равно учуяли. Повторил ещё дважды свой эксперимент в разных частях заставы и убедился, что это не случайность. Меня засекали всегда, пусть даже я на секунду всего появлялся внутри чулана одного из их домов-гнездовий. В голову пришла догадка.

В очередном эксперименте я задержал дыхание и замер статуей. Крылатые вертели головами, искали источник и никак не могли поймать точку, пока одна всё же не уставилась ровнёхонько на мой валун.

Вот оно как… Даже биение сердца с двадцати метров услышат!

«Впечатляет, — Алиса вернулась в душу и довольно завозилась. — Теперь понятно, почему к ним никто не может подобраться».

«И почему ночные вылазки гарнизонов заканчиваются ничем. К такому часовому не подойдёт даже лучший диверсант: его собственное сердце доложит о визите раньше него самого. Мы годами воюем с действительно могучим противником, а тот, кто считает их глупыми зверьми, — дурак наивный».

Да уж, бойцам горных батальонов не позавидуешь… Тут только на глазастость и огнестрел надеяться можно. Но завоевание гор может опустошить наш арсенал и оставить без боеприпасов, после чего мы окажемся в разы слабее и станем совсем уж лакомой добычей.

Я двинулся дальше, осознавая эту грустную истину. За перевалом хребты раздвинулись, и к середине дня я вышел к широкой долине. Точнее сказать, к целому городу.

Утёсы по периметру были изрыты жильём. Пещеры с надстройками из жердей и шкур, рядом — ниши из грубой каменной кладки. Дома лепились по вертикали, ярусами от подножия до середины стен, и между ярусами постоянно сновали крылатые. А внизу, по всему дну долины распростёрлись поля.

Я прикинул на глаз. Выходило, что девять десятых всей доступной земли работало на еду. Овощные грядки спускались террасами, вдоль ручья тянулись полосы какого-то злака. Воду по полям разводили оросительные желоба, выдолбленные прямо в камне. Дальше начинались загоны. В плетёных вольерах копошились куры, самые обычные, деревенские. Рядом стояли клетки с крысами, откормленными до размеров молочного поросёнка, а в ямах у стены возилась ещё какая-то мелкая живность. Мастерских на весь город я насчитал полторы: кузню под навесом и гончарный круг под открытым небом. Ни складов, ни торговых рядов. Только еда и жильё, всё остальное этот народ считает роскошью.

По краям полей высились груды камней. Ровные, старательно сложенные кучи в рост гарпии и выше. До меня не сразу дошло, что это. Они расчистили долину. Вручную перетаскали тонны булыжника, чтобы отвоевать под посадки каждый клочок земли. Аккуратность и прилежность на голом упрямстве. А за всем этим стоит голод, самый обычный, ежедневный.

«Ку-у-уры-ы-ы… — мечтательно протянула Алиса. — Предлагаю начать дипломатию с обеда!»

«Ты вообще способна думать о чём-нибудь, кроме еды?»

«Способна. Например, о том, что народ, разводящий кур и таскающий камни с полей, ворует овец не от хорошей жизни».

Вот именно. Никакой романтики разбоя. Долина маленькая, ртов много, а внизу под горами ходят жирные караваны. Вот они и нападают. Целый мир, маленький и нищий, вгрызся в камень и выживает как может.

В этой части гор встречалось всё больше и больше следов давней цивилизации. Так я нашёл руины в пяти минутах полёта от плодородной долины. Старый город, настоящий, из тёсаного камня, с мостовыми и остатками площадей. Над уцелевшей воротной аркой сохранился герб — гарпия с распахнутыми крыльями. Выцвела до бледного силуэта…

Землетрясение прошлось по кварталам от души. Стены лопнули по кладке, башни осыпались внутрь самих себя. Новый город взамен никто не построил, старый восстанавливать не стали. Крылатые просто остались жить на костях прежнего величия…

Хотя слово «жить» подходит сюда с натяжкой. Скорее «служить». На расчищенных площадях среди руин шли занятия. Сотни молодых гарпий отрабатывали перестроения, звенья заходили друг другу в хвост и по резким командам наставниц перестраивались из клина в цепь. Ниже, на земле молодняк рубился затупленным железом, а чуть выше над ними учились драться прямо на отвесе, цепляясь за скалу когтями. Одна не удержалась, сорвалась, поймала воздух у самой земли и тут же получила от наставницы выволочку, которую я расслышал через полдолины.

Оружие у молодняка было разномастное и откровенно трофейное, зато строй держали не хуже наших ветеранов. Полноценная военная академия на развалинах…

Чем ближе к сердцу гор, тем страннее становились следы прошлого. Сначала я вышел на ступени. Гигантские лестничные марши, вырубленные прямо в склоне. Шириной с городскую улицу и с пологим, удобным для подъёма уклоном. За ними началась тропа, вырезанная в теле скалы. Карниз метра три шириной, с водоотводными желобками и площадками для отдыха через равные промежутки.

Боюсь представить, сколько сил было приложено… Нынешнее поколение при всём его прилежании такое не потянет, тут даже спорить не о чем. Предки местных крылатых умели куда больше, чем таскать камни с грядок.

А потом горы расступились, и я увидел её…

Скала высотой с приличную гору стояла над котловиной, и её верхнюю половину неизвестный мастер превратил в статую. Гарпия в шлеме, с мечом и щитом, смотрела поверх хребтов на восход. Отдельные перья на крыльях читались с километра, по щиту шла чеканка.

Я замер с восторженным лицом и минут десять не мог отвести глаз от этой скрытой среди гор красоты. И вовсе не удивился, когда в нижней части скалы, там, где у статуи начинался постамент, увидел чёрное пятно портального перехода.

Разрыв пространства, точка Срыва, живая и действующая. Только вместо волн монстров в черноту деловито ныряли крылатые и спокойно выныривали обратно, как в ворота родного дома. Лига мечтает открывать такие дыры миллионными жертвами, а здесь пятно работало городскими воротами.

«Алиса, чувствуешь что-нибудь божественное? Место больно подходящее».

Лисонька притихла и долго молчала.

«Ничего. Ни следа, ни старого отпечатка. Для такого места это странно… Дай-ка я осмотрюсь сама».

Она выскользнула из души и растворилась среди скал. Я двинулся параллельным курсом, огибая котловину по теневой стороне. Где-то здесь стоит искать главного среди крылатых. Точнее, главную, с учётом местных порядков. За весь день мне попались считаные самцы, все мельче самок на голову, и все при хозяйственных делах, пока дамы стоят в караулах и командуют разделкой. Матриархат в полный рост, и что-то мне подсказывает, что наверху этой пирамиды сидит особа с характером…