Жрец Хаоса. Книга ХI (СИ) - Борзых М.

С Каюмовой я переговорил вовремя. Иначе мог вполне не успеть и упустить принца с императрицей: когда я вернулся, они уже собирались покинуть временный полевой штаб оборотней. Императрица при этом морщила носик, пытаясь не показать виду, что её ноздри забивал терпкий мускусный звериный запах. Ведь раненые оборотни вынуждены были постоянно находиться в животной ипостаси для ускорения регенерации.

И хоть двуипостасные старались как-то забить этот запах лежанками из сосновой хвои и легким дымком от костра, но даже они понимали, что это напрасный труд.

Я перехватил их на выходе из главного шатра. Вокруг него в охранении сидели несколько раненных в недавних стычках оборотней. Их раны уже затягивались, но на лицах читалась усталость. Рассмотреть я их смог только благодаря зрению горга.

Принц уже сидел верхом на одном из призванных Волошиными орлов, я уже летал на таких.Орел нетерпеливо перебирал лапами, погружаясь в подстилку из прелых листьев и пожелтевшей хвои. Мощные крылья его были полурасправлены, готовые в любой момент взлететь в воздух. Рядом с ним находилась императрица под охраной оставшихся двух десятков оборотней. Мать с сыном о чем-то тихо спорили, пока еще ен переходя на повышенные тона.

— Ваше Императорское Высочество! — только и успел я крикнуть, выходя из тени и сразу попадая под порыв ветра от орлиных крыльев.

— Юрий Викторович, всё понимаю, но не могу, — в голосе принца слышалась непривычная хрипотца, выдававшая крайнее напряжение. Скулы заострились, глаза лихорадочно блестели то ли от недавнего магического истощения, то ли от всей ситуации в целом. — У меня австро-венгры на подходе ко Львову. Вы представляете моральный дух войск, если в бой вместо меня их генералы поведут? — отчеканил принц, даже не думая останавливаться. Он уже взялся за поводья, готовясь отдать приказ орлу взлетать.

— Прекрасно представляю, Ваше Императорское Высочество. Ибо времена, когда императоры лично водили войска в бой, давно прошли. Я сделал шаг вперед, оказавшись почти под самым крылом птицы. Ветер от него трепал мои волосы, бросал в лицо колючую пыль, но я не отступал. Голос мой звучал спокойно и твердо. Я себя чувствовал лекарем, обнаружившем готовый вскрыться гнойник, который следовало удалить, пока сепсис и отравление не распространились на весь организм. — И поверьте, если мы сейчас не разберёмся с вопросом мольфаров, позже мы это сделать не сможем. Упустив время, вы можете получить неуправляемый и неподконтрольный анклав на краю империи. И да: если вы уж так переживаете о времени, то как минимум до Унгвара я вас доставлю гораздо быстрее, чем вы доберётесь на питомце. — Я выразительно посмотрел на исполинскую птицу. — А уже оттуда вас дирижаблем доставят во Львов. Но я повторюсь: имеющимися силами удержать подгорную столицу мольфаров до вашего возвращения мы не сможем, а второго такого шанса бескровно решить вопрос с минимальными потерями у нас может не быть.

— А вы сами не сможете это сделать? — императрица шагнула вперед, и свет костра выхватил из полумрака её бледное, осунувшееся лицо. В лагере императрицу наскоро переодели в один из костюмов бабушки, потому выглядела Мария Фёдоровна не менее воинственно, чем сын, и жаждала потоптаться по мозолям бывшей родни даже больше Андрея Алексеевича, после того как Орциусы списали её в утиль. — В конце концов, это ваша идея, — попыталась пойти на попятную она, — всяких сущностей призывать…

— Боюсь, что нет, Ваше Императорское Величество, — я перевел взгляд на неё и покачал головой. — И более того: вам придётся непосредственно поучаствовать не только в качестве свидетеля, но и в качестве активного игрока. Вам нужно будет от лица Орциусов освободить мольфаров от вассальной клятвы вашему роду. Иначе есть шанс, что кровное наказание может не состояться.

Императрица смутилась. На мгновение в её глазах мелькнул страх, но она тут же взяла себя в руки, гордо вскинула подбородок, хотя пальцы её нервно теребили край дорожного плаща.

— Боюсь, Юрий Викторович, не получится, — процедила она сквозь зубы.

— С чего бы это? У вас есть кровь Орциусов, иначе бы вы не вышли замуж за императора.

— Есть, — в её голосе послышалась горечь. — Но, боюсь, степень родства будет несколько неподходящей для проведения подобных ритуалов.

Мы с Каюмовой переглянулись. Похоже мы недооценили степень драмы разыгравшейся в долине Саны. Корни предательства Франца Леопольда имели более глубокие корни и основания, чем казалось на первый взгляд.

— Не вижу проблемы, — Каюмова с трудом подошла ближе, вступив в освещённый круг от костра. — Здесь не только степень родства имеет значение, но и признание родом. Вас Франц Леопольд в храме не просто так под венец вёл, а именно как представительницу Орциусов. Так что тут уж никаких вопросов: сам принял в род и дал соответствующие полномочия. Поэтому пусть теперь на том свете крутится как волчок. Хотел переиграть всех — переиграл сам себя.

— Юрий Викторович, с учётом нашего цейтнота, у нас час в лучшем случае. Иначе потом просто не успеем во Львов.

Принц резко развернул орла, и птица с шумом сложила крылья, поднимая тучу пыли и мелкого сора.

Глава 21

Мы вернулись в шатёр, и уже оттуда ушли в столицу мольфаров порталом. Благо один из игольников дожидался нас в лагере, чтобы показать по связи место для открытия портала. Сам-то я в подгорном граде не был.

На месте нас встречал нервничающий Кхимару. К нему то и дело подбегали оборотни, ссыпая чуть в стороне свою добычу. И если сначала казалось, что это форменное мародёрство, то чуть позже всё стало не так однозначно.

Площадь перед центральным очагом Подгорного представляла собой огромную пещеру, уходящую ввысь в толще горы на сотни метров. Освещение здесь было магическим, но свет давали не только аретфакторные светильники, но и руны, повсеместно вырезанные на стенах пещеры, сталактитах и сталагмитах, на дорожках и тротуарах. Резьба была поистине прекрасной, будто история целого народа, оживала в камне.

В центре площади возвышался ритуальный очаг, сложенный из валунов с древними символами. Судя по их примерному значению, здесь горел священный огонь, символизирующий жизнь мольфаров, но сейчас он был затушен, и от него веяло мертвенным холодом. Вокруг, на каменном полу, виднелись темные, въевшиеся в породу пятна — следы недавно пролитой крови. А в воздухе висел тяжелый, сладковато-металлический запах смерти и тлена, который не могли перебить даже терпкие ароматы горных трав, разложенных в нишах.

Оборотни, признаться, выглядели далеко не лучшим образом. Те, кто мог стоять, держались настороженно, окружив плотным кольцом горку ритуальных кинжалов, высившуюся неподалеку от очага. Тела их были покрыты потом и пылью, на лицах застыло выражение суровой решимости, смешанной с усталостью. Кое-кто перевязывал раны прямо на ходу, регенерация, замедленная проклятым местом, не справлялась.

Более того, принц вновь выругался и побледнел: резерв, и без того не успевший восстановиться, он вновь просел практически в ноль. Лицо его стало белее снега, на лбу выступила испарина, но даже в таком состоянии принц стоял с прямой спиной, осматриваясь в святая святых мольфаров.

— Я так понимаю, часть жертвоприношений успели предотвратить? — спросил я у Кхимару и Резвана, подходя ближе и с ужасом разглядывая гору кинжалов. Оружие было разным: от грубо обломленных кусков обсидиана до изящных, обточенных и украшенных гравировкой и самоцветами, кинжалов. Навскидку я насчитал не меньше полутысячи кинжалов, и сердце сжалось от размеров грядущей задницы.

— Да уж часть, — ответил Резван. В его голосе слышалась глухая злость, смешанная с усталостью. Он выглядел измотанным до предела: под глазами залегли тени, скулы заострились, на одежде запеклась кровь не то своя, не то чужая. — Поверь, мы здесь несколько часов и за это время даже не успели до конца обшарить всю территорию. — Он махнул рукой в сторону тёмных проемов, уходящих в глубь скалы. — Там, в жилых кварталах, ещё много таких же. А гора ритуальных кинжалов продолжает расти. Это те, где мы успели, а это… — оборотни расступились, и я увидел: рядом с практически затухшим очагом, где, видимо, до этого происходили собрания старейшин, возвышалась ещё одна приличного размера горка оружия. Эти клинки были обагрены кровью.