Бесстрашная Теодора (СИ) - Зародова Ксения

— Лорд Босуорт? — нервничая, спросил отец.

Дед усмехнулся:

— В нашу единственную встречу я не удосужился рассмотреть вас толком. Я же не знал, что вы окажетесь отцом моей внучки.

— Но вы уже знали об этом потом, когда я приехал к вам за Маргарет, — упрекнул отец. — Почему вы обманули меня тогда?

— Я решил, что вы не заслужили моей дочери. Возможно, если бы вы приехали еще раз… Но вы быстро сдались.

— А Маргарет заслужила растить дочь в одиночку?

— Она была не одна, — голосом деда можно было заморозить. — У нее был я. Для меня между мной и вами, не внушающим доверия, выбор был очевиден.

Отец опустил глаза в пол и умолк. Ему напомнили о том, что он сам не простил себе до сих пор. Эдриан и мистер Тернер стояли рядом, не зная, как вести себя при этой неловкой сцене. Дед, вдоволь насладившись виноватым видом отца, в конце концов произнес:

— Впрочем, вы исправились потом, воспитывая мою внучку. Поэтому я решил зайти и познакомиться еще раз.

С этими словами дед протянул отцу руку. Думаю, это был самый великодушный жест, который граф Босуорт совершал в жизни. После того случая, когда он принес извинения Эдриану.

Отец поднял глаза и кривовато улыбнулся:

— Благодарю за честь, лорд Босуорт. Но вы ведь приехали в Станингем не за этим?

— Я приехал по делу. Я думаю, ваша дочь объяснит вам позднее, по какому. Сейчас мы с мистером Тернером, — дед указал подбородком в его сторону, — отправимся к мистеру Брикману, который любезно пригласил нас погостить. Уже поздно, и нам всем надо отдохнуть.

Эдриан произнес первые слова с того момента, как перешагнул порог нашего дома:

— Завтра с утра я привезу к вам Генри, мистер Робертс. Пожалуйста, присмотрите за ним с Теодорой.

Когда гости ушли, я без сил опустилась на диван и закрыла глаза. Отец с сочувствием посмотрел на меня:

— Поужинай и ложись спать, дочь. Разговоры подождут до завтра.

Утром на город опустился густой туман. После завтрака и долгого разговора с отцом я стояла у окна, выходящего на дорогу, и вглядывалась в мутную пелену, дожидаясь гостей.

На душе было тревожно. Вроде бы беспокоиться было не о чем: мы с Эдрианом снова вместе; сейчас я увижу Генри; у нас появился реальный шанс не только наказать настоящего виновника преступлений, но и положить камень на чашу весов виталистов в их противостоянии со стихийниками. Казалось, я должна была радоваться в предвкушении радостных перемен, но смутные предчувствия беды не оставляли меня, как я ни старалась их прогнать.

Погруженная в свои мысли, я не заметила, как гости подошли к дверям, и очнулась, только когда раздался стук в дверь. Генри — румяный и набравший вес — стоял рядом с отцом, держа его за руку, и молча смотрел на меня. Я опустилась на корточки и заглянула в лицо мальчику:

— Простите меня, что оставила вас, мистер Генри. Я очень-очень скучала.

Ребенок всхлипнул:

— Вы совсем вернулись, мисс Теодора? Вы меня больше не бросите?

— Никогда! — заверила я его и протянула к нему руки.

Генри кинулся навстречу, крепко вцепившись в ткань платья. Эдриан обнял нас обоих. Какое-то время мы молча сидели, обнявшись.

Провожая Эдриана, который сообщил мне, что Бейли обещал прийти к двум часам, я поделилась своей тревогой.

— Мне кажется, мы что-то упускаем. Мне страшно.

— С утра у дома Бейли по моему приказу дежурят два стражника-мага, — он обнял меня и погладил по голове, как маленькую. — Я держу с ними связь через зеркало. С того момента, как я позвонил Бейли, он не покидал дом. Если он попытается сбежать из города, или напасть на кого-то, или отправиться куда-то, кроме моего дома, его арестуют.

— На каком основании?

— Сначала арестуют, потом будем разбираться, на каком основании. Все будет хорошо, дорогая. Я больше не позволю случиться ничему плохому.

Меня немного успокоил его оптимизм. Эдриан поцеловал меня в лоб, улыбнулся сыну, попрощался с моим отцом и отправился пешком на Зеленую Аллею.

Около часа дня в дверь постучали. «Наверное, миссис Смит все-таки смогла прийти пораньше», — обрадовался отец, еще с утра пригласивший в гости соседку, пообещав встречу с обожаемым ей Генри. Правда, старушка должна была прийти ближе к вечеру.

Мы с мальчиком в гостиной занимались математикой, наверстывая упущенное, поэтому дверь отправился открывать отец. Фраза «Как здорово, что вы…» оборвалась у него на губах, когда он увидел вошедшего.

Отец попятился назад.

С моего кресла в гостиной хорошо просматривалась входная дверь, и я увидела на пороге человека, лицо которого я изучала до этого только на портрете и газетном снимке. Не узнать его было нельзя. Мужчина, который в последние годы жил под именем Абрахама Уайта, держал в правой руке магострел и целился в моего отца. Рука его дрожала, а по виску катилась капля пота.

— Отойдите от меня подальше, — срывающимся голосом сказал он отцу, махнув магострелом. — Иначе я выстрелю. Заряда хватит на десять выстрелов, и мне сказано убить всех, кто меня не послушает.

— Кем сказано? — спросила я как можно спокойнее, хотя во рту у меня пересохло, а пальцы онемели.

Продолжая держать отца на прицеле, он чуть обернулся ко мне:

— А это вас не касается. Вам нужно взять ребенка и пойти со мной к нему домой.

— Вы собираетесь вести нас всех по улице с оружием в руках?

— Всех — нет. Мистера Робертса мы оставим дома. Он не должен нам мешать.

Взгляд отца в ужасе метнулся от преступника ко мне и Генри. Я молча смотрела на гостя, пытаясь понять, что он собирается сделать и как я могу ему противостоять.

— Сейчас вы, мисс, найдете самую крепкую веревку в доме и свяжете мистера Робертса. Попытаетесь подойти ко мне — я убью и его, и вас. Я знаю, на что вы способны.

— Мистер Тернер, — тихо сказала я ему, и он резко вздрогнул от этого имени. — В город приехал ваш отец, Клиффорд. Сейчас вы для него — любимый сын, который попал в беду. Не преступник. Не убийца. А если вы выстрелите — вы им станете. Может быть, мы с вами попробуем для начала поговорить?

Лицо мужчины скривилось.

— У меня нет отца! — тонко вскрикнул он. — И у вас не будет, если не замолчите сейчас же!

Он провел тыльной стороной ладони по лбу, стирая пот.

— Шевелитесь, а то я буду стрелять! Нам нужно выйти из дома через пять минут!

Обернувшись к Генри, который сидел, вцепившись в подлокотники кресла, как будто оно могло его защитить, Тернер бросил ребенку:

— А ты, сопляк, не пытайся провернуть свои магические фокусы! Я убью старика, и это будет на твоей совести!

Генри в ужасе побледнел, став похожим на себя до того, как было снято проклятье. Его нижняя губа задрожала, и он бросил на меня беспомощный взгляд.

— Я могу сходить за веревкой? — кротко спросила я, отвлекая внимание от ребенка.

— Идите, но эти двое останутся здесь.

С тревогой посмотрев на отца и Генри, я отправилась в кладовку за веревкой. Потом, понукаемая Маркусом Тернером, непослушными пальцами связала отцу руки и ноги, путаясь в движениях, но стараясь завязывать узлы как можно крепче: мне было совершенно не нужно, чтобы он снял путы и тут же кинулся нас спасать. Что пожилой мужчина мог противопоставить вооруженному преступнику?

Пока я была занята веревкой, младший Тернер нацепил висевший у двери плащ на Генри, поднял его на руки и приставил магострел к левому боку мальчика. В складках плащей ребенка и мужчины оружия было не видно.

— Вы пойдете с нами, мисс, — сказал Тернер дрожащим голосом. — Впереди, на расстоянии пяти шагов. Попробуете ко мне приблизиться, закричать или сделать еще что-нибудь, что может мне не понравиться — пристрелю мальчишку. Я знаю, что вы способны его вылечить, но воскрешать маги жизни не умеют, а я буду стрелять в сердце. После того как я убью мальчишку, я пристрелю следом и вас. Вам это понятно? Одевайтесь и выходите.

Это мне было понятно. Непонятно было, как Тернер узнал о том, что я виталист, и еще больше вопросов вызывало его появление здесь. Видимо, мы все где-то крупно ошиблись. Я надеялась, что цена этой ошибки не будет чрезмерной.