Бесстрашная Теодора (СИ) - Зародова Ксения

Мы дошли до Зеленой Аллеи очень быстро, и я слышала позади тяжелое, рваное дыхание Маркуса Тернера, которому было явно тяжело нести Генри. Даже если бы я решила кричать, вряд ли это возымело толк: в холодный ветреный субботний день на улицах почти не встречалось людей. За все время пути мы встретили одного пожилого мужчину и двух женщин с тяжелыми корзинами, видимо, возвращавшихся с рынка.

Дверь открыла миссис Уилсон, удивленно воззрившаяся на меня. Она уже открыла рот, чтобы задать вопрос, как Тернер, шедший с Генри позади, крикнул:

— Скажите ей, чтобы отошла от двери, и предупредите, что будет, если она ослушается.

Кухарка в ужасе посмотрела за мое плечо.

— У него в руках оружие, и он грозит убить Генри, если мы не будем выполнять его требований, — сказала я, чуть споткнувшись на слове «убить». — Гость уже пришел?

— Зашел в дверь несколько минут назад, — тихо ответила побледневшая кухарка и отошла от двери.

Когда мы вошли, Маркус Тернер спросил:

— Где они все?

— В гостиной, — ответила миссис Уилсон.

— Иди вперед и показывай.

Когда я следом за кухаркой вошла в гостиную, Эдриан и Клиффорд Тернер, сидевшие на диване спиной к двери, а также Джеймс и Бейли, сидевшие в креслах напротив входа, разделенные журнальным столиком, встали. Мой дед, стоявший у окна, напряженным взглядом посмотрел на меня, и я увидела, что он сжал руки в кулаки.

— Я все сделал, дед, — раздался позади голос Маркуса Тернера. — Я привел к тебе их.

С этими словами он почти сбросил Генри на пол и приставил к его голове магострел.

Глава 21 Развязка

Глава 21 Развязка

Генри стоял под прицелом, оцепенев. Ствол оружия упирался ему в затылок. Кажется, мальчик боялся даже моргнуть, как будто движение век могло спровоцировать выстрел. Удовлетворенно оглядев ребенка, Бейли обратился к своему внуку:

— Отлично, мой мальчик.

И бросил нам с миссис Уилсон:

— Дамы, отойдите к стене, не закрывайте обзор.

Мы с кухаркой, переглянувшись, сделали пару шагов вправо от двери, стараясь держаться поближе к Генри.

— Маркус, — растерянно сказал Клиффорд Тернер, — зачем же ты так? Я приехал, чтобы тебе помочь.

Его сын вздрогнул, услышав эти слова. Его глаза расширились, а рот некрасиво приоткрылся. Вероятно, только теперь Маркус Тернер осознал, что его родитель действительно приехал в город. В стройной картине мира младшего Тернера только что образовалась трещина.

— У тебя нет отца, Маркус, — властно произнес Бейли. — Или ты все забыл?

Его внук с усилием отвернулся от отца:

— П-прости меня.

Клиффорд Тернер, на которого сейчас было больно смотреть, поднялся с дивана и встал у окна, рядом с моим дедом, словно пытаясь найти в нем поддержку. Эдриан и Джеймс замерли перед диваном, облокотившись о его спинку, чтобы не выпускать из поля зрения Генри. По напряженным лицам было понятно, что мужчины пытаются понять, как действовать в изменившихся обстоятельствах.

— Когда он оказался на свободе, Бейли? — спросил Эдриан, кивая подбородком в сторону освобожденного преступника. — Ты не мог выпустить его с утра.

— Разумеется, — согласился следователь. — Я сделал это еще вчера вечером.

— Тогда почему мне об этом не сообщили? На утреннем обходе должны были заметить отсутствие одного из заключенных.

— Не только ты обзавелся помощниками, Брикман, — осклабился Бейли.

— Значит, кто-то из стражников — твой соучастник? Я ведь все равно узнаю, кто сегодня дежурный.

Следователь расхохотался:

— Ты так в этом уверен? Твоя самоуверенность меня всегда поражала.

— Хочешь сказать, что не планируешь выпустить меня отсюда живым?

— Хотя должен признать, голова на плечах у тебя тоже есть.

— Так кто твой соучастник?

— У меня его нет, — скривился Бейли. — Все приходится делать самому. У меня есть только помощники. Для выполнения небольших поручений и маленьких просьб. По одной из таких сегодня кое-кто из стражников сделал вид, что все преступники на своих местах.

— А что ты пообещал за выполнение просьбы?

— О, всего лишь молчание.

Дед, до этого не вмешивающийся в разговор, вдруг уронил небрежно:

— А меня, например, гораздо больше волнует другой вопрос. До появления гостей вы, мистер Бейли, помнится, хотели ответить на вопрос своего сына, почему убивали людей в Станингеме.

— Моего сына? — Бейли с презрением посмотрел на Клиффорда Тернера. — У меня нет сына! Моя проклятая виталистка-жена, которая предала меня ради своего вида, родила мага жизни. Родила, а потом настроила его против меня. Когда я устранил ее, он струсил и сбежал. Мой сын! Сбежал! От меня! Вы вообще понимаете, каково это?

— О да, — серьезно сказал дед. — Я понимаю.

— Да что вы можете понимать? — Бейли снисходительно посмотрел на него.

— Видите ли, мистер Бейли, моя дочь тоже покинула меня. Иногда такое бывает.

Бейли обернулся к сыну и с ненавистью посмотрел на него. Тот слегка отклонился назад, как под порывом ветра, но не отступил и не отвел взгляда от отца.

— Ты убил мою мать, — у Клиффорда Тернера дрогнул голос. — На моих глазах. Я должен был остаться с тобой после этого?

— Да! Чтобы доказать, что магия не имеет значения! Что важны кровные узы и воспитание! Я, твой отец, дал тебе жизнь и возможность жить ее хорошо. Чем ты мне отплатил? Тем, что сбежал? Отказался от моей фамилии? Позволил моему внуку вырасти вдали от меня и провести годы на самом дне, потому что не смог обеспечить достойную жизнь своей жене?

Бейли, кажется, был близок к тому, чтобы ударить своего сына.

— Такое бывает, — повторил дед, чуть повысив голос и возвращая внимание к себе. — Вопрос в том, как вы реагируете на это. Можно считать, что во всем виноваты исключительно неблагодарные дети. А можно поискать причины в себе.

Следователь посмотрел на деда с едва сдерживаемой яростью. Тот опять перевел тему:

— И все-таки почему, мистер Бейли? Вы не ответили на вопрос о своих мотивах. Я уверен, у вас они были серьезными. Не сомневаюсь, что человек вашего ума, возраста и профессии вряд ли просто так решил рискнуть всем и поменять сторону, превратившись из следователя в преступника. Ведь не сын виноват в том, что вы решили убивать стихийников.

Бейли сжал свои тонкие губы, глядя на деда. Несколько секунд он колебался, потом все же ответил.

— Я воевал и был ранен. Мой дом взорвали виталисты, украв у нас наши же артефакты. Я сделал все, чтобы избавиться от этих проклятых магов, которые решили, что им все можно. И ради чего? Чтобы они вернулись обратно, убедившись в том, что им действительно дозволено все? Все последние годы я наблюдал за этими тварями, видел, как они спокойно ходят по моему городу, понимал, что с каждым годом их становится все больше. А после введения нового закона о легализации положения виталистов, который собирается санкционировать король, их должно стать гораздо больше! Я решил, что не могу этого допустить. Те, кто воевали вместе со мной, тоже были недовольны. Но они ничего не делали, чтобы остановить это безобразие. Я был вынужден взять все в свои руки.

— Мы примерно так и представляли, — сказал дед. — И вас не смутило, что большинство виталистов не хотели той войны? Что многие в принципе не принимали в ней участия?

— Вы все одинаковые, — процедил следователь. — Хотели, не хотели, воевали, не воевали… У вас у всех одна проклятая натура.

Дед усмехнулся:

— Интересно, что первой жертвой вы выбрали стихийника, который, как и вы, ненавидел виталистов.

Бейли поморщился.

— Харлоу я не убивал. Я вообще не планировал убивать магов. Я ждал, пока кто-нибудь умрет так, чтобы можно было обвинить виталистов. Мне просто повезло, что Харлоу умер такой подозрительной смертью. Все, что я сделал в отношении него — подложил улику. Результат был таким, какого я и ожидал: люди вспомнили о своих давних врагах.

— Но потом волнения стихли?