Ненужная жена. Хозяйка гиблой долины (СИ) - Дар Айрин

Чувствую, как Готтард зовёт. Его боль откликается во мне, она рвёт изнутри, заставляя закричать, и снова рык дракона прокатывается по небу, словно гром.

Впереди аномальная гора, и мне она зрима. Призываю Барда остановиться, но он не понимает, тут же врезаясь в невидимую преграду, от которой отламываются куски, улетая вниз. Кайриан переворачивается, пытаясь зацепиться за выступы, которых не видит, и летит вниз с высоты. В последнюю минуту его падение смягчает генерал. Мир превращается в поток, воздух рвёт крылья, огонь обжигает. Земля приближается стремительно, и я вижу, как тело дракона вращается, ломая деревья, врезаясь в землю с чудовищным грохотом. Вспышка огня, облако пыли, и тишина.

Они оба оказываются на земле, застывая на месте.

Нет, только не это, Кольфин!

Тень уходит вправо, и я понимаю, что Мортиус ускользает, но ещё я чувствую, как жизнь уходит из Торна. Я ощущаю это так же явно, как ветер на своих крыльях. Мимо проносится серый дракон, а за ним ещё один страж. Они намерены добраться до мага во что бы то ни стало, а я опускаюсь рядом с братьями, что лежат на расстоянии пары шагов друг от друга, обернувшись людьми.

Принимаю облик, снова осознавая, что на мне нет одежды, но Готтард защищает свою хозяйку. Глина бежит по земле к моим ногам, а затем вверх, покрывая меня плотным коричневым слоем.

Он лежит среди обломков и дыма. Крыло сломано, чешуя выжжена. Он в человеческом облике, в крови, пепле и порванной форме. Падаю на колени рядом, касаюсь его лица дрожащими пальцами.

— Кольфин, — зову генерала. — Ты не можешь оставить меня! Кольфин! — кладу руки на его грудь, слушая сердце. Тишина, но вот один еле слышный удар, а за ним второй.

Жив. Пока жив, но без помощи — приговорённый к смерти.

В сотне метров два дракона пускают огненные струи вниз, и я ощущаю почти каждое их движение. Готтард простирается на сотню лигов, но здесь, за горой, один из его пределов. Как только Мортиус пересечёт черту, я не смогу его видеть.

Вижу, как ударяется о скалу ещё один страж, выворачивая плечо, и незнакомец один на один с могущественным создателем зоны. И от моего выбора зависит: спасти любимого или Акрион.

И я выбираю…

Глава 93. Эфлин Фаори

…его.

Я выбираю его. Мужчину, который дороже любой империи.

Мир рушится, звуки глохнут, свет тускнеет. Есть только он: неподвижный, ускользающий, израненный, лежащий в пепле и крови. Выбор не требует слов. Я не могу потерять Кольфина. Не снова. Не здесь.

Обе мои ладони на его груди. Под пальцами пылающая кожа, сердце бьётся всё слабее, порез на руке покрывает руку струпьями.

— Слышишь меня? Не смей, не смей уходить! — шепчу, сжимая зубы, и втягиваю силы из Готтарда, что проникают через мои голые колени, проходят по телу, мешаясь с белым светом, и выбираются из ладоней, растекаясь по мужской груди, а потом дальше по венам, артериям, каждой клетке. — Я не позволяю тебе, Кольфин!

Готтард отзывается мгновенно. Земля дрожит, по ней пробегают волны, как от дыхания гиганта. Глина поднимается, шевелится, течёт к нам, словно живое существо.

— Помоги мне, — выдыхаю, и будто сама зона слышит, она идёт, созывает все свои силы туда, где мы.

Аргиллы появляются первыми.

Сначала один, затем ещё, и ещё. Они словно вырастают из-под земли: маленькие и высокие, изломанные и прямые, с телами, будто вылепленными из тьмы и глины. Их пустые глаза смотрят на меня.

И я не чувствую в них страха или ярости, нет угрозы, только послушание.

Кайриан так и не пошевелился, и я боюсь, что ему уже не помочь. Я не в силах помочь всем.

Аргиллы обступают его, но я рычу.

— Прочь! Уберите от него руки!

«Онилла», — звучат голоса. — «Из глины рождённый, в глину возвращённый». «Нет шанса». «Есть выбор».

Под моими ладонями удары сердца всё громче, а слева, там, где Мортиус покрывает небо тьмой, последний дракон не сдаётся. Истинный воин, достойный противник. Но вот и он раскидывает крылья, отшатываясь от удара, а из его груди торчит кусок острого камня в области самого сердца.

Ненависть, злоба, отчаянье в душе разливаются всё сильнее. Мои волосы приходят в движение, как змеи, готовые к броску. Они поднимаются, наэлектризованные зоной, и тут же Готтард приходит в движение, словно под нами сейсмическая активность.

— Взять его! — рычу, обращаясь аргиллам, ощущая в себе силу, способную повелевать ими. — Идите! — мой крик не приказ, а зов матери. — Он ваш создатель, но я — та, кто даст вам свободу!

Они двигаются. Сотни фигур тёмных, гибких, стремительных бросаются в его сторону по одному моему зову. Глина срывается в поток, течёт по земле, превращаясь в армию. Гул поднимается из глубин, будто сама земля идёт с ними. Готтард поёт своё похоронную песнь.

Кольфин открывает глаза, и уголки его губ дрожат.

— Дракон моего сердца, — улыбается через боль, и я чувствую, как горячая слеза катится по моей щеке. Порыв, и наши губы встречаются, а по телу бегут миллионы горячих импульсов, наполняя меня до краёв.

Нашла время реветь, — чей-то голос, и я отстраняюсь от генерала, не в силах поверить, что он вернулся. — Оставь этого здоровяка и добей мерзавца или мерзавку, это как посмотреть.

— Ашкай, — радостно выдыхаю.

— Кто? — не понимает Кольфин, но во мне поднимается новая волна уверенности, что мы со всем справимся. Если фамильяр вернулся, значит, во мне не настолько много тьмы. Значит, не всё ещё потеряно.

Готтард поглощает Кайрина, покрывает его глиной, как покойника саван. Пеленает своё погибшее дитя, убаюкивая в последнюю дорогу.

Поднимаюсь, делая шаг, и земля несёт меня в сторону Мортиуса, словно река. Второй, за ним третий, и я всё ближе, чтобы увидеть, как десятки, сотни фигур из чёрной глины тянутся к небу. Их глаза безликие, но в каждом я вижу жизнь, как любая мать свет в своих детях.

Мортиус замирает на месте, его грудь вздымается быстро, видно, что он устал сражаться, потратив силы на каждого из нас. Маг смеётся, протягивая руки, будто встречает блудных детей.

— Вы мои, — звучит его голос, раздающийся отовсюду. — Моё творение!

Аргиллы замерли, ожидая последнего приказа, и теперь, чувствуя в себе небывалую мощь, я понимаю — Мортиусу не скрыться. Он просчитался.

— Взять её! — указывает в мою сторону тонкий палец, и аргиллы поворачивают свои головы ко мне. Они откликаются на зов, который идёт не из уст, а из самой души, и я хищно улыбаюсь, обнажая зубы. Я желаю отомстить за всех, кого забрал Готтард по желанию мага. За Эзру, отдавшую свою жизнь ради меня, за прачек, которые выживают день ото дня, за дочь Рудаи и неё саму, за Шедру и Кайрина, за сотню стражей, погибших на службе, за безымянного дракона, что еле дышит позади.

«Смерть».

Они обрушиваются на него волной: сотни тел, сотни рук, пытающихся добраться хотя бы до платья. И когда Мортиус понимает, что теряет власть, его смех превращается в яростный рев. Он пытается удержать их магией, но аргиллы разрывают её, как паутину. Одни падают, другие идут, смыкая кольцо. Они — кара. Они — возмездие. Они — искупление.

Крик рвёт воздух, дробит камень. Аномалия дрожит, то проявляясь, то исчезая, словно кто-то балуется с рубильником. Свет и тьма сталкиваются в ослепительном вихре. Я чувствую, как его сила гаснет, растворяясь в том же потоке, что когда-то создал Готтард. Последняя нота, грохот и тишина, будто мир закончил своё существование.

Глава 94. Эйлин Фаори

Тишина всего на миг.

Подхожу к центру взрыва, к месту, где ещё минуту назад выл и властвовал Мортиус. Земля здесь выжжена до черноты, как будто сама глина сгорела до корки, и под ногами хрустит пепел. Вокруг обугленные тела аргиллов, что выполняли мой приказ. повсюду мерцают тёмные прожилки, по которым разошёлся последний взрыв. Пустота висит в воздухе, та, что остаётся после урагана.

Вижу полоску ткани. Это платье Арии: рваное, пропитанное чем-то тёмным, оно трепещет на ветру, словно пытается взмыть к небу и унести с собой то, что осталось от души. Последнее упоминание о сестре Ардоса.