Сделка со Смертью. Муж воскрес и изменил (СИ) - Юраш Кристина

— Какая предусмотрительность. Я на счет печенья. Надеюсь, у вас знают толк в выпечке.

— Вы ещё и привередливый! — проворчала я, осторожно выбираясь из постели и накидывая халат. — Мало вам чая, теперь печенье подавай!

— У меня безупречный вкус, мадам Лиза, — отозвался он, наблюдая, как я завязываю пояс. — Это качество, как вы уже имели возможность убедиться, распространяется не только на книги.

На последнем слове он посмотрел мне прямо в глаза, и я неожиданно почувствовала, как теплеют щёки. Разумеется, он говорил о книгах. О чём же ещё? Однако выражение его лица было настолько двусмысленным, что я предпочла не уточнять.

Горничная вернулась с серебряным подносом, на котором стояли две фарфоровые чашки, маленький чайник, сахарница, молочник и тарелочка с печеньем.

Я попросила поставить всё на столик возле камина, и девушка послушно исполнила распоряжение. Правда, прежде чем уйти, ещё раз бросила недоумённый взгляд на пустое кресло.

Смерть в этот момент невозмутимо разглядывал её подсвечник, а я изо всех сил старалась не смотреть в его сторону.

Когда дверь закрылась, я облегчённо выдохнула, придвинула второе кресло к столику и принялась разливать чай. Смерть протянул руку за чашкой, причём сделал это с таким видом, словно мы находились не в моей спальне, а в гостиной какого-нибудь аристократического дома, где полагалось устраивать вечерние чаепития.

— А вот и чай, — усмехнулась я, подавая ему чашку. — Обещанный. Надеюсь, теперь вы довольны?

— Вот это я понимаю, гостеприимство, — заметил Смерть, внимательно рассматривая тонкий фарфор. — Признаться, мне предлагали чай только однажды. Одна очень старая леди, которая оказалась исключительно приятной собеседницей.

Я удивлённо посмотрела на него. Мне казалось, что за бесчисленные века существования Смерть успел повидать столько людей, что наверняка хотя бы один из них догадался предложить ему чашку горячего чая.

— Большинство людей встречают меня совершенно иначе. Одни кричат, другие молятся, третьи пытаются заключить сделку, а некоторые немедленно бросаются бежать, словно это может что-нибудь изменить. На этом фоне приглашение к столу действительно выглядело исключительным событием!

— И что это была за женщина? — ревниво спросила я, устраиваясь поудобнее и осторожно вытягивая больную ногу. — Она не знала, кто вы?

— Прекрасно знала, мадам. Более того, обрадовалась моему появлению, — ответил Смерть и сделал небольшой глоток.

Глава 123. Странный вопрос

Кажется, чай ему понравился, потому что он с удовольствием откинулся на спинку кресла и продолжил:

— Когда я пришёл, она сидела в кресле возле окна и что-то вязала. В доме пахло выпечкой, а над камином висел портрет пожилого мужчины. Увидев меня, эта удивительная женщина отложила вязание и сказала: «Мистер Смерть, а я вас заждалась!»

Я невольно улыбнулась, представив такую картину. Высокий мужчина с серебряными волосами, чёрными глазами и совершенно неподходящей для обычного гостя репутацией появляется в гостиной старушки, а та вместо того, чтобы испугаться, радуется его приходу. Даже хотелось узнать, чем же он заслужил столь тёплый приём.

— И что вы сделали? — поинтересовалась я, обхватывая чашку обеими ладонями.

— Ничего особенного. Поздоровался, разумеется. А она посмотрела на портрет покойного мужа и сообщила, что как раз испекла сливовый пирог. После чего спросила: «Мистер Смерть, не хотите ли чаю?» Я счёл невежливым отказываться, тем более что пирог действительно пах восхитительно.

— Вы попробовали пирог? — удивилась я, и Смерть подтвердил, что попробовал.

— Разумеется. Он был восхитительным.

Я даже перестала пить чай, настолько необычной показалась мне история о том, как само воплощение смерти сидело за столом у старушки и оценивало её кулинарные способности.

— Она рассказывала, что муж очень любил этот пирог, — продолжил он, неторопливо поворачивая чашку в длинных пальцах. — Каждое воскресенье она пекла его специально для супруга. Потом он умер, но привычка осталась. Вот она и продолжала печь, хотя есть приходилось одной. Мы поговорили о погоде, её саде и соседском коте, который имел дурную привычку портить ее цветочные клумбы. А когда чай закончился, она сказала, что готова, но попросила у меня одну минуту.

— Зачем? — спросила я, чувствуя, как внутри появляется неприятное, щемящее предчувствие.

— Хотела надеть красивое платье, — ответил Смерть. — У неё было тёмно-синее платье с кружевным воротником, которое покойный супруг подарил ей на годовщину свадьбы. Она берегла его для особенного случая и решила, что сегодня он наконец наступил.

Почему-то от этих слов у меня защипало глаза. Я представила пожилую женщину, которая знает, что сейчас умрёт, но вместо страха думает о платье, подаренном любимым мужем.

Наверное, она хотела выглядеть красивой, когда снова его увидит.

Я понимала, что не знаю, возможна ли такая встреча вообще, однако мне очень хотелось верить, что для старушки всё произошло именно так.

— И вы позволили ей переодеться? — спросила я, стараясь скрыть неожиданное волнение.

— Разумеется, мадам Лиза. К тому же она обещала, что это займёт всего минуту, — усмехнулся Смерть. — Правда, женские представления о времени несколько отличаются от моих. Я успел допить чай, рассмотреть портрет её мужа и даже задуматься, не стоит ли попробовать ещё кусочек пирога, прежде чем хозяйка наконец вернулась.

Я тихонько рассмеялась, а он продолжил рассказывать, как старушка появилась в гостиной в красивом синем платье, с аккуратно уложенными седыми волосами и жемчужной нитью на шее.

— … она остановилась возле портрета покойного супруга, поправила чуть покосившуюся раму и ласково сказала: «Ну вот, дорогой. Кажется, я собралась». После этого села в своё любимое кресло, сложила руки на коленях и посмотрела на меня.

От этой истории у меня в глазах стояли слезы.

— Тогда я подошёл к ней и произнёс: «Проследуйте со мной, мадам», — сказал Смерть, поставив чашку на блюдце. — Она улыбнулась и подала мне руку. Представляете, даже поблагодарила за терпение. А потом спокойно умерла в своём кресле. Без криков, без слёз, без попыток выпросить ещё один день. Бывают у меня красивые истории, мадам Лиза. И эта одна из них.

Он замолчал, а я долго смотрела на свою чашку, не решаясь поднять глаза.

Мне почему-то хотелось плакать. Бывает же такая любовь, когда люди проживают вместе целую жизнь, а после смерти одного другой продолжает хранить самые простые привычки, связанные с любимым человеком. Печёт его любимый пирог, разговаривает с портретом, бережёт подаренное платье и ждёт встречи, не испытывая ужаса перед тем, кто однажды за ним придёт.

Я невольно вспомнила собственный брак. От этой мысли стало так горько, что я незаметно провела пальцем под глазом, надеясь, что Смерть не обратит внимания.

— Ей хотя бы муж не изменял, — проворчала я, опуская чашку на блюдце.

— О, давайте без таких подробностей. Я уже не помню, — усмехнулся Смерть, причём настолько непринуждённо, словно мы обсуждали не чужую супружескую верность, а последние веяния моды.

— Как это не помните? — возмутилась я. — У вас же целая библиотека человеческих жизней! Вы наверняка читали и его книгу!

— Мадам Лиза, — терпеливо произнёс он, — вы представляете, сколько книг находится в моей библиотеке? Если я начну запоминать каждую супружескую измену, боюсь, для всего остального у меня просто не останется места. К тому же я рассказал вам о чудесной старушке, которая угостила меня пирогом, а не о нравственных достоинствах её покойного мужа.

Я задумалась. С одной стороны, он был прав: женщина прожила долгую жизнь, сохранив любовь к супругу, и совершенно не хотелось узнавать, что за красивой историей скрывалось что-нибудь неприятное.

С другой стороны, мне было слишком хорошо известно, насколько обманчивыми бывают воспоминания о счастливом браке. Я тоже когда-то считала, что Игнис любит меня, а теперь даже не знала, какие из наших счастливых минут были настоящими.