— Но ведь она могла ошибаться в нём, — тихо произнесла я, глядя на тёмную поверхность чая. — Вот как я ошибалась в своём муже.
Глава 124. Моя смерть
Смерть некоторое время молчал, а затем заметил:
— Счастье человека далеко не всегда зависит от того, насколько хорошо он знает все подробности чужой жизни. Старушка любила своего супруга, и в последние минуты её жизни эта любовь была единственным, что имело для неё значение. ОЯ не собирался выяснять, заслуживал ли покойный муж такого чувства, потому что его гостья об этом не просила.
— Вы удивительно жестоки, — пробормотала я, поднимая на него глаза. — Даже красивую историю умудрились рассказать так, что мне стало ещё грустнее.
— А я и не обещал вам весёлую, — заметил Смерть. — Впрочем, если желаете, могу рассказать о человеке, который пытался откупиться от меня целым стадом коров. Представляете, он даже распорядился привести животных прямо в спальню. Чрезвычайно неприятное происшествие, особенно для ковров.
Я не удержалась и рассмеялась. Он выглядел настолько недовольным при воспоминании о коровах, что мне захотелось немедленно расспросить его о подробностях, однако Смерть объявил, что это отдельная, далеко не самая аппетитная история, которой он не намерен портить столь приятное чаепитие.
Я долила ему чая.
Он поблагодарил, взял чашку и продолжил пить с таким изяществом, что я невольно залюбовалась. Его движения были неторопливыми и безупречно точными.
Я вдруг подумала, что никогда прежде не видела Смерть за столь обычным человеческим занятием.
В ритуальной комнате он казался существом, которому не нужны ни еда, ни питьё, ни отдых. Даже в библиотеке, окружённый бесчисленными книгами, он оставался прежде всего хозяином человеческих жизней. А теперь сидел в кресле возле моего камина и с явным удовольствием пил чай.
— Что-то не так, мадам? — поинтересовался он, внезапно подняв глаза.
Я поспешно отвернулась, чувствуя, как теплеют щёки. Признаться, я слишком увлеклась разглядыванием его рук, а потом зачем-то перевела взгляд на лицо и задержалась на губах. Смерть явно заметил то, как я его разглядываю. Кажется, от него вообще было невозможно что-нибудь скрыть, и эта мысль раздражала меня почти так же сильно, как собственное смущение.
— Ничего! Просто удивляюсь, что вы умеете пить чай, — нашлась я наконец.
— А вы полагали, что я немедленно растворю фарфор вместе с содержимым? — уточнил он с откровенной насмешкой. — Уверяю вас, мадам, некоторые мои привычки вполне человеческие.
— Какие, например? — спросила я и тут же пожалела о своём любопытстве, потому что Смерть медленно улыбнулся.
— Боюсь, для столь подробного знакомства нам потребуется гораздо больше времени, чем одна чашка чая.
Я отвела взгляд и потянулась к сахарнице, хотя уже положила себе сахар.
Почему-то мне стало неуютно от того, с какой лёгкостью он произнёс эти слова. Не было в них ни обещания, ни угрозы, однако сердце неожиданно забилось чаще.
А ещё я с ужасом поняла, что не хочу, чтобы он сейчас уходил. Мне нравилось сидеть возле камина, слушать его истории и даже спорить с ним, хотя ещё совсем недавно я мечтала никогда больше не встречаться с этим существом.
Наверное, дело было в том, что Смерть прекрасно знал, что я могу умереть в любой момент, и не считал нужным утешать меня красивыми словами. Странным образом именно это позволяло мне чувствовать себя рядом с ним спокойнее, чем рядом с собственным мужем.
Я вспомнила рассказ о старушке и неожиданно представила, как однажды Смерть появится передо мной точно так же. Возможно, я буду сидеть возле окна с книгой в руках, а может, лежать в постели, больная и совершенно беспомощная. Он войдёт без приглашения, как вошёл сегодня, посмотрит на меня и сообщит, что время вышло. Только в отличие от той счастливой женщины мне некого будет ждать по ту сторону жизни. Игнис останется здесь, молодой, красивый и почти бессмертный, а я отправлюсь навстречу неизвестности, заплатив за его возвращение собственной жизнью.
От этой мысли меня передёрнуло. Я невольно прижала ладонь к груди, туда, где Смерть когда-то оставил свою печать. Она ничем не напоминала о себе, но я прекрасно знала, что знак по-прежнему находится внутри моей души и однажды непременно проявит себя.
— Что такое, мадам Лиза? — спросил Смерть, проследив за моим движением. Он поставил чашку на блюдце и внимательно посмотрел на мою руку. — Вас что-нибудь беспокоит?
— Нет, — ответила я, хотя это было неправдой. — Просто вспомнила о нашей сделке.
Смерть чуть приподнял бровь, но не стал ничего говорить. Я знала, что спрашивать, сколько мне осталось, бесполезно. Он уже объяснил, что не собирается называть срок, и вряд ли чашка чая могла изменить его решение.
Но существовал другой вопрос, который я ни разу не решалась задать. Наверное, потому, что прежде даже думать о нём было страшно.
Теперь, после истории о старушке, мне захотелось узнать хотя бы это.
— Скажите, — начала я, осторожно ставя чашку на столик. — Вы ведь знаете, как умирают люди? Не просто видите их последние минуты, а… Ну, понимаете, что они чувствуют?
— Разумеется, мадам, — ответил Смерть, и в его голосе не осталось прежней насмешливости. Он смотрел на меня так внимательно, что я вдруг пожалела о начатом разговоре, но отступать было поздно.
Я опустила глаза на собственные руки. Пальцы слегка дрожали, хотя в комнате было тепло.
Я по-прежнему боялась умереть, но теперь меня пугала не только мысль о конце. Гораздо страшнее казалось, что однажды мне станет больно, что я буду мучиться, звать кого-нибудь на помощь и знать, что никто не сумеет меня спасти.
— А какой будет моя смерть? — спросила я, наконец заставив себя поднять голову. — Я не спрашиваю когда. Я понимаю, что вы не скажете. Я просто хочу знать… Мне будет очень больно? Я сильно буду мучиться?
Смерть медленно поставил чашку на блюдце. Он больше не улыбался и не пытался придумать очередную насмешку. Несколько мгновений он молча рассматривал моё лицо, словно решал, насколько откровенный ответ я способна выдержать.
— Знаете, мадам Лиза, — произнёс он наконец, — обычно люди спрашивают меня, сколько им осталось жить. Вы же первая за очень долгое время, кто интересуется тем, насколько приятной окажется наша последняя встреча.
Глава 125. Разве сегодня?
— Обещаю, я выберу для вас самую нежную смерть, — произнёс он, задумчиво рассматривая меня. — Вам будет не больно. Возможно, вы даже получите некоторое удовольствие от процесса. Не исключаю, что вам понравится умирать, мадам Лиза.
Он произнёс это с такой любезной улыбкой, словно обещал мне лучшие места в театре или прогулку по прекрасному саду.
Я попыталась улыбнуться в ответ, но вместо этого почувствовала, как глаза наполняются слезами. Смерть говорил о моём будущем так спокойно, будто уже выбрал день, час и обстоятельства нашей следующей встречи.
И почему-то от его обещания мне стало ещё страшнее.
Ведь я действительно умру. Не когда-нибудь в далёком будущем, состарившись, вырастив детей и внуков, а, возможно, совсем скоро.
И мне не поможет даже то, что мой собеседник способен распоряжаться человеческими жизнями. Он ведь не обещал меня спасти. Только сделать так, чтобы не было больно.
Я отвернулась, пытаясь справиться с подступившими рыданиями, но слёзы уже катились по щекам.
Пришлось поставить чашку на столик, потому что руки дрожали.
Я прикрыла лицо ладонями и с ужасом поняла, что не могу остановиться. Всё, что я так старательно сдерживала после разговора с Игнисом, теперь вырывалось наружу. Мне было двадцать пять лет.
Я хотела жить, гулять, читать книги, путешествовать, попробовать наконец быть счастливой. И совсем не хотела становиться очередной красивой историей в бесконечной библиотеке Смерти.
