Сделка со Смертью. Муж воскрес и изменил (СИ) - Юраш Кристина

Фарфор негромко звякнул о блюдце. Я услышала, как Смерть поднялся с кресла, и почти сразу почувствовала его присутствие возле себя. Когда я решилась посмотреть сквозь мокрые ресницы, он уже стоял передо мной на одном колене. Такому высокому, широкоплечему мужчине подобное положение совершенно не подходило, но его, кажется, нисколько не смущало, что колено роскошных чёрных брюк касается моего ковра.

— Ну что вы, мадам Лиза, — произнёс он с мягкой насмешкой. — Я ведь только что сделал вам весьма щедрое предложение. Обычно мои обещания встречают с куда большей благодарностью.

Он взял меня за запястья и отвёл ладони от лица. Я попыталась отвернуться, не желая демонстрировать распухший нос и мокрые щёки, но Смерть удержал мои руки.

На его красивом лице появилось выражение почти искреннего недоумения. Казалось, он никак не мог понять, что именно в его словах заставило меня разрыдаться.

— Разве я страшный? — поинтересовался он, наклоняя голову.

Я хотела ответить, что дело вовсе не в его внешности, но не смогла выдавить ни слова. Только помотала головой, чувствуя, как новая слеза скатывается к подбородку. Смерть проследил за ней взглядом, отпустил одно моё запястье и большим пальцем стёр мокрую дорожку со щеки.

— Вот видите. Вы меня не боитесь. Более того, сама Смерть обещает вам, что не будет больно. Что ещё вам нужно, мадам Лиза?

Он улыбнулся, явно рассчитывая услышать разумный ответ, однако я лишь жалобно всхлипнула.

— Право слово, вам удивительно трудно угодить. Некоторым людям достаточно одного обещания, что я не стану забирать их сегодня. А вы получили гораздо больше и всё равно недовольны.

— А вы не понимаете?! — вырвалось у меня, когда наконец удалось заговорить. — Я не хочу умирать! Вообще не хочу! Ни нежно, ни приятно, ни как-нибудь ещё! Мне всего двадцать пять, я даже пожить толком не успела!

Смерть выслушал мой возмущённый ответ, не меняя положения. Его пальцы по-прежнему удерживали моё запястье, а свободная рука касалась лица.

Он даже не пытался возражать, что двадцать пять лет — вполне приличный возраст для человека, хотя я подозревала, что именно так он и думал.

Вместо этого чуть подался вперёд, разглядывая мои глаза, из которых продолжали течь слёзы.

И тут меня охватила совершенно новая паника. Смерть стоял передо мной на колене, говорил о том, как легко и приятно я умру, касался моего лица и никуда не собирался уходить.

А вдруг это и есть причина его сегодняшнего появления? Вдруг моя половина жизни уже закончилась, а он просто решил выполнить своё обещание?

— Подождите! — Я судорожно вцепилась в его рукав. — Это ведь не сейчас случится? Да? Вы же не за этим пришли?!

Глава 126. Вежливая смерть

Смерть на мгновение замер, а затем рассмеялся так искренне, что я даже перестала всхлипывать от обиды.

— О, мадам Лиза, мы ещё недостаточно хорошо знакомы, чтобы это случилось прямо сейчас! — заверил он, с откровенным удовольствием наблюдая за моим лицом. — В вашем случае я исключительно вежливая Смерть. Не стану торопить события, уверяю вас.

Я уставилась на него, пытаясь понять, почему это прозвучало так, словно речь шла вовсе не о моём погребении.

Он улыбался с совершенно неприличным удовольствием, а я вдруг вспомнила, что незваный гость находится на расстоянии одного поцелуя от моего лица. От этой мысли сделалось жарко. Я поспешно вытерла нос рукавом халата и, окончательно потеряв остатки достоинства, прыснула сквозь слёзы.

— Вы… вы чудовище! — заявила я, тщетно стараясь перестать смеяться. — Даже человеческую смерть умудряетесь превратить в какую-то двусмысленность!

— Я? — удивился он. — Удивительно, мадам. Я всего лишь ответил на ваш вопрос. А уж какие мысли при этом пришли в вашу прелестную голову, совершенно не моя вина.

Он произнёс последнее слово с таким невинным видом, что я окончательно поняла: издевается.

Причём получает от этого огромное удовольствие.

Я попыталась сердито свести брови, но вместо этого снова рассмеялась. Слёзы всё ещё оставались на ресницах, однако теперь мне хотя бы удалось сделать глубокий вдох, не сорвавшись в рыдания.

Смерть, кажется, остался доволен результатом.

Он провёл пальцами по моей щеке, убирая последнюю слезу, и на этот раз не сразу отнял руку.

Его ладонь была холодной, но почему-то этот холод больше не казался неприятным. Я смотрела на красивые черты мужчины перед собой и пыталась понять, когда успела привыкнуть к тому, что само воплощение смерти позволяет себе прикасаться ко мне так, как не позволил бы ни один воспитанный знакомый.

— А вечную жизнь вы не можете мне дать? — неожиданно спросила я.

Мысль пришла сама собой. Раз уж передо мной находился тот, кто мог отнимать жизнь, почему бы ему не оказаться способным подарить её навсегда?

Смерть чуть приподнял бровь. Потом усмехнулся, отпустил мою руку и устроился удобнее, положив ладонь на подлокотник кресла, возле которого стоял на колене.

— Ах, вечная жизнь! — протянул он с таким выражением, словно я попросила на завтрак нечто чрезвычайно вредное. — Вы не знаете, о чём просите, мадам Лиза. Люди удивительно единодушны в этом заблуждении. Каждому кажется, что бессмертие — высшая награда, которую только можно получить. Но я однажды имел неосторожность исполнить подобное желание.

— Правда? — воскликнула я и даже подалась вперёд, совершенно забыв о слезах. — И что стало с этим человеком? Он до сих пор живёт?

— Нет. В конце концов мне пришлось избавить его от столь желанного подарка, — заметил Смерть, и в его голосе впервые прозвучало лёгкое раздражение. — Причём он сам умолял меня об этом с куда большим усердием, чем когда-то просил бессмертия.

Я недоверчиво покачала головой.

Мне трудно было представить человека, который обладал вечной жизнью и добровольно захотел от неё избавиться.

Ведь сколько всего можно увидеть за столетия! Целые эпохи, новые страны, открытия, книги, которые ещё даже не написаны. Я поспешила поделиться этими соображениями, но Смерть посмотрел на меня с тем самым выражением, с каким взрослые обычно слушают ребёнка, уверенного, что всю жизнь можно питаться исключительно пирожными.

— Именно так рассуждал и мой проситель, — ответил он. — Первые лет сто он действительно был счастлив. Путешествовал, богател, изучал науки, менял занятия и любовниц с завидным постоянством. Потом женился. Очень любил супругу, насколько я помню. Она состарилась, а он остался молодым. Когда пришло её время, он умолял меня сделать для неё исключение, но, разумеется, не получил желаемого. У них были дети. Он пережил и их. Потом внуков. А спустя ещё некоторое время обнаружил, что больше не помнит голос женщины, ради которой когда-то готов был отдать всё на свете.

Я невольно сжала край халата. Смерть рассказывал о чужом горе совершенно спокойно, но я уже представляла, как страшно должно быть человеку, который видит старость и смерть собственных детей.

Наверное, он пытался начать жизнь заново. Найти новую любовь, построить новый дом, завести другую семью. Однако и эта семья однажды должна была умереть.

— Он женился ещё раз? — осторожно спросила я, разглядывая лицо Смерти.

— И не один, мадам. Вечность — чрезвычайно продолжительное время. Он снова любил, снова хоронил, снова обещал себе больше ни к кому не привязываться. Иногда проходили десятилетия, прежде чем он нарушал собственное обещание. Менялись государства, языки, города. Дома, которые он строил, превращались в развалины. Портреты любимых женщин терялись, бумаги истлевали, фамилии забывались. А ему всё приходилось начинать сначала.

Смерть говорил об этом почти равнодушно, но я почему-то подумала, что ему слишком хорошо знакомо подобное одиночество.

Передо мной стоял мужчина, которому не угрожали ни старость, ни болезнь, ни естественная смерть.

Он видел рождение и гибель целых поколений, читал книги человеческих жизней, провожал людей, которые никогда больше не возвращались к нему прежними.