— Яд?
Даррен даже бровью не повёл.
— К сожалению, во время праздника леди Лиаре стало плохо. Но, насколько я понимаю, причины ещё не установлены.
— Установлены, — сказал Орин. — В солонке была вытяжка из изумрудного пепла.
Эдрик побледнел ещё сильнее.
— Это серьёзное обвинение.
— Это не обвинение, — ответил капитан. — Это факт.
Даррен сочувственно покачал головой.
— И, конечно, вы уже нашли виновного? Или в Грейнхольме теперь любое несчастье будут связывать с моим именем, потому что так удобнее новой хозяйке?
Новой хозяйке.
Он сказал это мягко.
Но я услышала нож.
— Я пока не хозяйка, — сказала я.
Даррен улыбнулся.
— Вот именно.
— Но уже достаточно хозяйка, чтобы понимать: если в доме воняет гнилым серебром, источник обычно стоит ближе, чем прилично.
Эдрик моргнул.
Орин опустил глаза.
Марта тихо сказала:
— Вот теперь мне нравится.
Даррен смотрел на меня без улыбки.
Впервые за всё время — без улыбки.
И в этом лице я наконец увидела человека из видения: того, кто стоял у Сердца и говорил сестре резать ладонь сильнее. Того, кто увидел маленького Тави и понял, что ребёнок может стать ключом. Того, кто потом годами приходил гладить мальчика по голове и спрашивать, помнит ли он.
Меня замутило не от яда.
От ненависти.
— Леди Лиара, — сказал он, — я понимаю ваше желание закрепиться в этом доме. Вы оказались в трудном положении. Ненужная дочь, заменившая сбежавшую невесту, внезапно получает внимание древнего замка и мужчины, который так долго горевал…
Рейнар шагнул вперёд.
Я поймала его за руку.
Метка на запястье вспыхнула.
Он остановился.
Не потому, что я удержала силой.
Потому что почувствовал: если сейчас двинется, Даррен выиграет.
Я вышла на шаг вперёд сама.
— Продолжайте, лорд Сорель.
Он прищурился.
— Простите?
— Продолжайте. Вы хорошо начали. Ненужная дочь, сбежавшая сестра, горюющий мужчина. Там дальше, наверное, должно быть что-то о женской хитрости, очажной магии и том, что я специально заставила замок признать меня, чтобы получить власть?
Эдрик смотрел то на него, то на меня.
Даррен молчал.
Я улыбнулась.
Не красиво, наверное.
Зато честно.
— Нет? Странно. В прошении совета, уверена, написано именно это, только словами дороже.
— Вы сами подтверждаете, что брак заключён не с той невестой, — сказал Даррен.
— Брак заключён со мной. У алтаря. При свидетелях. С кровью очага, которую договор требовал не по имени сестры, а по роду Ортен.
— Первоначально предполагалась Нерис Ортен.
— Первоначально лорд Вейр-Арденн тоже думал, что женится на женщине, которая умеет поддерживать дом. Ошиблись все, но по-разному.
Асмера тихо усмехнулась.
Даррен повернулся к Эдрику.
— Поверенный Тален, вы слышите? Леди сама признаёт подмену.
— Я признаю, что меня привезли вместо сестры, — сказала я. — Не то же самое. Меня не подделывали. Не выдавали за Нерис. Моё имя назвали у алтаря. Лорд Рейнар принял мою руку, зная, кто я.
Эдрик замялся.
— Это существенная разница.
Даррен посмотрел на него так мягко, что юноша тут же стал ещё бледнее.
— Вопрос не только в браке. Вопрос в опасности, которую леди Лиара представляет для Сердца.
— Опасность для Сердца, — сказала я, — появилась не в тот день, когда я вошла в Грейнхольм. Она появилась два года назад, когда в оранжерее пытались использовать кровь ребёнка, зелёную соль и страх женщины для незаконного доступа к родовой магии.
Теперь побледнел уже не только Эдрик.
Кайр закрыл глаза.
Орин едва заметно сжал рукоять меча.
Рейнар стоял рядом. Горячий. Живой. И молчал.
Слушал.
Даррен медленно произнёс:
— Осторожнее, леди Лиара.
— Это вы мне советуете как человек, который однажды уже сказал сестре резать ладонь сильнее?
Тишина.
Густая.
Даже камин перестал трещать.
Эдрик резко повернулся к Даррену.
— Лорд Сорель?
Даррен смотрел только на меня.
Теперь в его глазах не было ни печали, ни мягкости.
— Вы больны после отравления, — сказал он тихо. — Вам могли привидеться странные вещи.
— Да. Например, как вы схватили Тави за руку в оранжерее.
Рейнар рядом со мной вдохнул.
Всего один раз.
Но так, что воздух стал горячим.
Даррен едва заметно улыбнулся.
— Вы этого не видели.
— Стекло видело.
Он замер.
Вот тут я попала.
Не в гордость.
В страх.
— Какое стекло? — спросил Эдрик.
Я не ответила сразу.
Сначала посмотрела на Рейнара.
Он кивнул.
Не как хозяин, разрешающий говорить.
Как союзник.
— Изумрудное стекло оранжереи хранит отпечаток ночи пожара, — сказала я. — Мы видели.
— “Мы”? — переспросил Даррен. — Прекрасно. Значит, лорд Вейр-Арденн и его новая жена, отмеченная нестабильной магией, заявляют, что древнее стекло показало им удобную картину?
— Не только им, — произнёс Орин.
Даррен повернулся к нему.
— Капитан, вы тоже начали видеть призраков?
— Я видел достаточно, чтобы знать: вы лжёте.
— Военный человек, верящий в видения. Как трогательно.
— Военный человек, — спокойно ответил Орин, — верящий глазам, следам, яду, письмам и ребёнку, который наконец заговорил.
Даррен на миг застыл.
Тави.
Он не ожидал, что мальчик станет не просто жертвой, а свидетелем.
И именно в этот момент я поняла: Тави должен говорить. Не здесь. Не сейчас, если не готов. Но правда больше не могла держаться только на магии и письмах мёртвой женщины. Ей нужен был живой голос.
Даррен тоже это понял.
Его взгляд стал быстрым. Слишком быстрым. Он уже считал варианты.
Эдрик сжал тубус.
— Лорд Вейр-Арденн, в таких обстоятельствах я обязан опечатать место происшествия и дождаться старшего поверенного. До прибытия комиссии ни одна сторона не должна покидать замок.
Даррен мягко сказал:
— Согласен. Однако предварительные меры в отношении леди Лиары должны быть выполнены немедленно, чтобы исключить дальнейшее влияние на Сердце и свидетелей.
— Нет, — сказал Рейнар.
Тихо.
Но все услышали.
Эдрик сглотнул.
— Милорд, решение совета…
— Не решение. Предварительное прошение, принятое по словам заинтересованной стороны.
— Формально…
— Формально моя жена остаётся под моей защитой, в моём доме, пока совет не предъявит прямой приказ с подписями трёх старших хранителей.
Даррен чуть склонил голову.
— Вы сопротивляетесь совету?
— Я читаю закон.
Вот это было неожиданно.
Даже Даррен моргнул.
Я тоже посмотрела на Рейнара. Он стоял спокойно, почти холодно. Только рука, которую я всё ещё держала, была горячей.
— Брачный союз, заключённый у алтаря, может быть приостановлен только после очного слушания, — продолжил он. — Метка Сердца не является доказательством вины, пока нет заключения хранителей. А временное ограничение влияния хозяйки на родовую магию возможно только при подтверждённом вреде дому.
— Вред очевиден, — сказал Даррен.
И тут Асмера рассмеялась.
Не громко.
Но страшно.
— Очевиден? Мальчик, этот дом впервые за два года ел нормальный хлеб, смеялся и не кашлял зелёным дымом. Если это вред, мне надо было вредить ему ещё в молодости.
Эдрик моргнул.
Марта выступила вперёд.
— Записывайте, поверенный. При леди Лиаре поднялась опара, перестало тухнуть молоко через день, очаги держат нормальное пламя, ребёнок заговорил, кладовой дух вернул часть ложек…
— Марта, — сказал Орин.
— Что? Это важное хозяйственное свидетельство.
Эдрик выглядел так, будто не уверен, включают ли ложки в королевский протокол.
Я почти пожалела его.
Почти.
Потому что в этот момент коридор за дверью наполнился шумом.
Быстрые шаги.
Женский голос.
