Пожар войны (СИ) - Коган Мстислав Константинович

— Целую неделю мучений, — возразила она, — Знал бы ты, сколько в мою сторону было вылито желчи, сделано подколок, а потом… — девушка тяжело вздохнула, — А потом сколько мне пришлось выслушать бабского нытья.

Я чуть было не ляпнул: «Добро пожаловать в клуб», но в последний момент одёрнул себя. Конечно, в своё время мне пришлось точно то же самое пройти с ней но… Всё-таки Айлин и правда провела отличную работу, раз баронесса готова со мной разговаривать. И одним богам известно, чего ей это стоило.

— Так чего именно она хочет? — поинтересовался я, когда за нами закрылась дверь нашей спальни. Парни предпочли подождать снаружи. Как сказал Эрик: «На случай, если нам приспичит по-быстрому перепихнуться», за что чуть было не схлопотал от девушки в зубы. Вернее в то, что от зубов оставалось. Ему ещё повезло, что я вовремя среагировал и перехватил её руку, иначе бы дальше его рацион состоял исключительно из каш и жидких супчиков.

— Честно? Понятия не имею, — девушка поправила чуть распустившуюся причёску, а затем принялась нервно теребить каштаново-рыжий локон, — Подозреваю, что ждёт извинений. А может хочет о чем-то договориться на будущее. Мне она ничего не сказала. Лишь попросила привести тебя.

— Извинений? За тот ужин что-ли? — я наскоро обтёрся сухой тряпкой и принялся натягивать на себя чистую рубаху. На мытьё сейчас времени к сожалению не было.

— И за это в том числе. Я так поняла, это очень сильно её оскорбило. Или как выразилась она «сильно пошатнуло её веру в людей», — девушка снова нервно поправила причёску, затем принялась отряхивать платье. Его подол был и без того чистый, но, видать, это у неё был такой способ успокоить расшалившиеся нервы.

— Про то, как она годами шатала эту веру у своего пасынка, она, разумеется, умолчала, — я не смог удержаться от колкости, но по лицу Айлин понял, что подколка была неуместной.

— Про это лучше забудь, — покачала головой девушка, проверяя, как затянуты шнурки на её корсете из тёмно-бурой, чуть грубоватой ткани, накинутый поверх туники, — И про свою «любовь» к знати тоже. У нас задача — наладить дипломатические связи с домом Де Груссо, если ты не забыл. А не восстановить справедливость. Сосредоточься на этом, пожалуйста.

— Да помню я, помню. Зубы не скалить, про бастарда не вспоминать, про избитую корзиночку по возможности тоже, — я махнул рукой и принялся натягивать дублет.

За последнее время тот стал подозрительно узким в плечах, да и в животе начинал слегка давить. Да уж, точно пора валить из этой богадельни. Ещё пару-тройку недель такой расслабленной жизни, и я не влезу в собственные доспехи. Конечно, как сказал один известный персонаж: «Это всё потому, что кто-то слишком много ест». Но даже безотносительно пирушек, какие закатывал барон, такое существование очень быстро расхолаживает. Расхолаживает и даже опытного воина, превращает в мягкий, податливый кисель, в бою от которого будет немного пользы.

Забавно, конечно, как последняя мысль накладывалась на разницу характеров двух бароновских сынков. Ольрих, почти всё своё детство провёдший в полях и походах — вырос порывистым, где-то безбашенным, опытным бойцом, не боящимся смотреть в лицо смерти. И всё это — несмотря на юный возраст. Конрад напротив, почти всё время провёл в замковых стенах. Как итог — очень осторожный, местами изнеженый мальчик, который о правилах по которым живёт этот мир знает в лучшем случае от учителей или из книг. А в худшем — от болтунов, вроде того же «бесстрашного» придурка, который сдристнул в тот же день, как мы заехали в замок. Впрочем, Конраду надо всё-же отдать должное. Несмотря на тепличные условия, в которых рос и воспитывался второй сын барона, у него всё-таки яйца оказались побольше, чем у сира Арчвальда. По крайней мере, ему хватило смелости бросить мне вызов и выйти со мной в загородку.

— Ну, вроде-бы всё, — бросил я, натягивая на голову берет с воткнутым в него гусиным пером.

— По-моему кто-то слегка потолстел, — нервно хмыкнула девушка, подойдя поближе и аккуратно расправив воротник дублета и стряхнув с груди несколько прилипших пылинок.

— Да кто бы говорил, — улыбнулся я, притянув её к себе и осторожно погладив по талии. Та тоже стала немного шире, если судить по длинным шнуркам, соединявшим корсет на спине.

— Это всё нервное, — хмыкнула она чуть отстранившись, — Похудеешь тут, когда тебе каждый день мотает нервы престарелая баба, которой лет двадцать некому было поныть. Ладно. Идём. Быстрее начнём, быстрее закончим с этим дерьмом.

Я кивнул. Мы снова вышли в коридор и быстрой походкой направились вглубь замка. Где именно располагались покои баронессы я не знал, так что нас повела Айлин. Поначалу шли молча. Каждый думал о своём. Парни наверняка гадали успели ли мы «по-быстрому». Айлин нервно теребила рукав своей туники, прикидывая в уме возможный исход последних переговоров. А я… мои мысли текли совсем в другом направлении.

Мы опять топтались на месте и занимались всякой фигнёй. Да, фигнёй нужной и крайне полезной. Без друзей и союзников, да ещё и с таким количеством врагов в этом мире жить будет очень тяжко. Но она никак не приближала нас к конечной цели. Выяснить, как можно вырваться с этого проклятого полигона или хотя-бы притормозить сходящую с ума систему. Коэффициенту энтропии плевать, готовы ли мы, да и весь этот проклятый мир к его выкрутасам. Если он продолжит нарастать с прежней скоростью, то боюсь никакие союзники нам потом не помогут. Впрочем, с нахрапу эту проблему всё равно не решить. И пока время ещё терпит, лучше не спешить лишний раз. Двигаться медленно. По-шажочку. И союз с домом Де Груссо, вполне может стать одним из таких шажочков, если в будущем правильно распорядиться этим преимуществом.

Мы миновали винтовую лестницу и несколько длинных коридоров, обставленных не в пример богаче того, в котором располагалась наша собственная спальня, прежде чем Айлин остановилась посреди коридора и коротко бросила:

— Пришли.

Я отвлёкся от своих мыслей и окинул взглядом коридор, в котором мы очутились. Прямо перед нами располагалась массивная дубовая дверь, обитая витыми железными узорами. По её бокам вытянулись по стойке смирно двое гвардейцев в тяжелых бригантинах, поверх которых были накинуты жёлто-зелёные сюрко. В руках они сжимали древки длинных алебард. Выглядели те внушительно, но пожалуй стояли больше для красоты. Древковое оружие практически бесполезно в узких замковых коридорах. Рядом, на резном деревянном стульчике расположилась одна нарядно одетых девушек, наблюдавших за поединком. На фоне её светлого платья, украшенного розовым кружевом, пышными буффами рукавов, на которых красовались ярко-алые разрезы и глубоким декольте, обнажавшим чуть больше, чем допускают приличия, одежда Айлин и впрямь выглядела, как одежда крестьянки. Ну, или, на худой конец — дочери не особо преуспевающего ремесленника. Если нас и впрямь соберутся представить ко двору самого маркиза, придётся озаботится этим вопросом. Опять расходы. Кругом сплошные траты, куда блин, ни плюнь.

Во взгляде этой самой девицы, да и в её позе отчётливо угадывалась смесь ненависти, презрения и… страха. Последний она отчаянно пыталась скрыть, но получалось у неё это плохо. Выдавали зажатая поза, дёрганные движения небольшого веера, которым та обмахивалась, взгляд, судорожно мечущийся между мной, девушкой и парнями из нашего эскорта и нервно подрагивавшие уголки губ.

— А это… — начал было я, кивнув в сторону наперстницы баронессы, но Айлин не дала мне закончить.

— Это никто, — при этих словах бедную наперстницу аж перекосило. Она открыла было рот, явно намереваясь высказать девушке всё, что о ней думает, но в этот самый момент встретилась со мной взглядом. Несколько мгновений она пристально смотрела мне в глаза, пытаясь понять, стоит ей комментировать ситуацию или нет. А затем быстро отвела взгляд в сторону, встала, подобрала юбки и, как ей казалось, неспешно пошла куда-то вглубь коридора. Так неспешно, что через десяток шагов споткнулась, чуть было не потеряв туфельку. Правильное решение.