Пожар войны (СИ) - Коган Мстислав Константинович

Баронесса снова смерила нас холодным взглядом и улыбнулась одними уголками губ.

— Хорошо, очень хорошо, моя дорогая, — кивнула она Айлин, — Только в следующий раз будь порасторопней. Иначе это могут расценить, как оскорбление. Что же касается твоего друга, — хозяйка замка перевела взгляд на меня, — Мог бы хотя-бы изобразить, что тебе это приятно. Улыбнуться, например.

Что ж. Сказано — сделано!

Я растянул губы и тут же ощутил привычное покалывание разорванного нерва в правой щеке. Затем — судороги мышц. Лицо тут же перекосило в хищном оскале, при виде которого баронесса едва заметно вжалась в спинку своего дивана и до побелевших костяшек стиснула ножку своего кубка. Будто бы тот, мог её защитить. Впрочем, через секунду она уже пришла в себя. Нахмурилась и покачала головой.

— Нет, пожалуй тебе и правда лучше не улыбаться.

Я немного помедлил, думая, стоит ли ей объяснять, что всё это — не специально. Поднял руку, осторожно размял сведённую судорогой щеку. А потом всё-таки решил, что стоит. Она крайне далёкий от войны человек, и может просто не понимать, почему так происходит.

— Прошу прощения, — зуд в правой щеке понемногу затихал, но всё ещё мешал нормально разговаривать, — В последнем бою мне повредили лицо, так что теперь я улыбаюсь… только так.

Баронесса лишь молча покачала головой, а затем кивнула в сторону дивана напротив. Мол, присаживайтесь. Немного подождала, когда мы расположимся поудобнее и взглядом указала на столик.

— Вина?

Я лишь покачал головой. Немного помолчал и потом добавил.

— Предпочитаю держать разум в чистоте. Битвы оставляют шрамы и на нём, а вино может снова открыть их. Так что… мне лучше воздержаться. Для блага всех окружающих.

Она перевела взгляд на Айлин, но та тоже лишь покачала головой.

— Благодарю, но, я стараюсь следовать примеру своего супруга.

Баронесса лишь тяжело вздохнула, а затем чуть пригубила то, что плескалось у неё в кубке.

— Бертран разве не объяснил вам, что отказывать человеку, который куда как выше вас по статусу, просто невежливо? — бросила она, поигрывая вином.

На мгновение я завис. Вот что тут ей ответишь? Что убивать человека, который куда выше тебя по статусу, ещё более невежливо? И хрен тебе потом кто поверит, что алкоголь, который тебя заставили выпить, просто послужил спусковым крючком для очередного приступа ПТСР, которые в последнее время случались от любого чиха? И что убивать её ты ни в коем случае не хотел, просто так получилось? Дерьмо. Какая же всё-таки между тем, кто был «там» и тем, кто не был, порой лежит пропасть.

Айлин тоже зависла, не понимая, что нужно ответить. Положение спасла сама баронесса, видимо решив, что с нас пока-что достаточно.

— Поговорю с Бертраном, чтобы лучше занялся вашим воспитанием. Так о чём это мы?

Что ж. Похоже с церемониалом закончено и мы, наконец-то переходим к сути. Очень, должен заметить, вовремя. А то что-то нервы у меня опять слегка расшалились. Ворот дублета начал немного душить. А в висках появилось лёгкое покалывание. Первые признаки надвигающейся бури.

Я откинулся на спинку дивана. На мгновение прикрыл глаза. И выдохнул, пытаясь унять внезапную дрожь в ладонях. Сжал их в кулаки, снова сел ровно и пристально посмотрел на баронессу.

— О том, что я хотел бы вам принести свои извинения за своё поведение во время приветственного ужина. Оно было поистине неподобающим. В своё оправдание могу лишь сказать, что на тот момент я не был знаком с правилами этикета да и длительное общение с вашим мужем, настроило меня… определённым образом.

Слова вылетали из моего рта сами собой, словно давно заученный и много раз отрепетированный текст. А перед глазами всё ещё стояла картина, как за кривым, крошечным столиком в углу сидит сгорбившийся Ольрих, ковыряя треснувшей деревянной ложкой протухшую кашу. Как доведённая до бешенства баронесса, вскакивает из-за стола и начинает тыкать в его сторону пальцем, брызжа слюной и выкрикивая оскорбления, от чего парень ещё сильнее съёживается, словно бы пытаясь исчезнуть из комнаты. Парень, с которым мы целый месяц делили тяготы похода. С которым вместе били Алерайцев и на земле и на море. Который не побоялся вместе со своим отцом схлестнуться с мёртвой армией Душелова.

Мне очень хотелось просто собрать всё это и бросить баронессе прямо в лицо. Но приходилось затягивать язык в жопу, цедя им вежливые, но уж больно лживые речи. И постоянно себе напоминать о том, что мы не справедливость сюда пришли восстанавливать, а союз заключать.

— Извинения приняты, — кивнула Баронесса, — Вернее будут приняты. Только потому, что вы, как ни странно, благотворно повлияли на моего мужа, вернув его обратно в семью. Но, при одном условии.

Я едва заметно поднял бровь. Айлин — чуть сильнее сжала мою руку. Баронесса же продолжала сверлить нас своим холодным, чуть надменным взглядом, в котором всё так же угадывались нотки брезгливости. Даже сильнее чем в начале нашего разговора. Она, похоже, тоже сдерживалась с трудом.

— При условии, что ни вашей ноги, ни ноги Ольриха не будет в моём доме, — жёстко отрезала она.

Мда. Ну вот и стоили все приложенные усилия получившегося результата? Особенно обидно за Айлин. Я то тут пятнадцать минут помучался, а она целую неделю с этой сукой провела. Впрочем… Я ведь тоже поднаторел в дипломатии за последний то год. Самое время вспомнить об этом и попытаться ещё побарахтаться. Вдруг, да получится выбить какую-никакую выгоду для отряда.

— Что ж, — я едва заметно ухмыльнулся, — Насчёт себя я могу дать вам такое обещание. Насчёт своей супруги — тоже. Однако, что касается Ольриха, то боюсь вся моя власть над ним распространяется лишь на ближайший год. До истечения срока контракта. Дальше… Он вновь становится вольным человеком и я буду не вправе ему запрещать или приказывать.

— Уверена, вы что-нибудь придумаете, — гаденько ухмыльнулась баронесса.

Я лишь покачал головой. Вот же заносчивая сука. Похоже ей и впрямь, насрать на всех, кроме себя любимой. Причём из-за этой любви к себе она не видит дальше собственного носа и завтрашнего дня. Чтож. Придётся мне обрисовать ей эту самую перспективку.

— Конечно, вы можете потребовать от нас подобное обещание. И мы даже можем вам его дать. Но. Прежде чем вы всё-таки решитесь это сделать, подумайте вот о чём, — я выдержал паузу, приковывая к себе всё её внимание, — Война с султанатом неизбежна. И повернуться может по-всякому. Ваш супруг не просто так встревожился, узнав про бочку яда. По пути из порта Дрейка, мы на своей шкуре опробовали то, как именно южане могут его применить. Оружие страшное, и я не уверен, что у войск Маркиза найдется на него достойный ответ, — снова пауза. Баронессе нужно время, чтобы осознать услышанное. Но не слишком много, чтобы не начала возражать или вставлять свои ремарки, — И если всё обернётся так, что войско южан встанет под вашими стенами, ответьте себе на вопрос, кого бы вы предпочли видеть на них? Своих ряженых мальчиков, которые во время своей гарнизонной службы разве что шпану всякую гоняли. Или моих ребят, что с боями половину мира прошли, да и с теми же самыми Алерайцами дрались не раз? Подумайте и ответьте себе на этот вопрос. А потом уже требуйте от нас того, что потребовать собирались.

Баронесса ничего не ответила. Лишь слегка сощурилась и принялась сверлить меня холодным, пристальным взглядом. Уголок её рта едва заметно дёргался вверх. Пальцы нервно сжались на ножке бокала. Она сидела и прикидывала в уме возможные выгоды, сравнивая их с потенциальными потерями. Наконец, едва заметно качнула головой и выдала.

— Что ж… Хоть вы вновь меня сейчас оскорбили, но, пожалуй, в ваших словах есть доля здравого смысла, — баронесса поиграла вином в бокале, а затем поднесла его к губам и сделала большой глоток, — Я не потребую от вас того, что потребовать собиралась. И не буду препятствовать вашему общению с моим мужем. Оно на него благотворно повлияло, а кроме того он, насколько мне известно, собирался задействовать вас в своих дальнейших планах. Так что даже от такого нелепого союза и моему дому, и вам может выйти польза. Однако я вас настоятельно попрошу не показываться в стенах этого замка без острой на то нужды. И более не беспокоить меня своим присутствием. Друзьями мы с вами вряд-ли станем. Особенно, после того, что сегодня произошло, и о чём вы оба предпочли умолчать.