Пожар войны (СИ) - Коган Мстислав Константинович

— Пойдем уже, — девушка нетерпеливо потянула меня за рукав, но тут же встала, и повернулась к парням, — Вам мальчики придётся подождать тут. Боюсь для баронессы даже одного «северного варвара» будет многовато. А завидев вас, она, боюсь, просто хлопнется в обморок. И придётся приводить её в чувство.

Парни переглянулись. Несколько долгих мгновений было слышно, как в их головах скрипят ржавые шестерёнки. Затем на лицах всей шестёрки появились гаденькие ухмылочки. Вот уж воистину у «гениев» мысли сходятся. Первым их общий вывод решился озвучить Эрик.

— Так мы же и приведём. Разберёмся только кто в очереди первый по старшинству и каждый по очереди в чувство то и…

— Эрик, будь добр, заткнись нахер! — оборвал я балагура, — Если и правда не хочешь лишиться остатков зубов. И ты их лишишься, если я хоть раз до выезда из замка такое услышу в чей-либо адрес. Остальных это тоже касается. Вопросы есть?

— Никак нет, — Эрик гаденько улыбнулся. Но в следующий момент тоже столкнулся со мной взглядами. И невольно попятился назад. Так, чтобы мой кулак не мог сходу достать до его наглой морды. Остальные просто молча кивнули.

— Тогда ждите здесь! И не бузите. Если я выйду и узнаю, что вы тут снова что-нибудь учудили, — я выдержал паузу и демонстративно нахмурил брови, — Устрою «это вам не это» по полной программе.

Что именно подразумевалось под «это вам не это» парни уточнять не стали. Ещё раз кивнули и выстроились у противоположной стены неподвижными, безмолвными статуями. И лишь следы гаденьких улыбочек всё ещё прятавшиеся в уголках их губ, красноречиво говорили о том, куда направлены сейчас их мысли. Я повернулся к двум стражникам у двери. Немного помедлил, переводя взгляд с одного на другого, а затем бросил, обращаясь к обоим сразу и в то же время — ни к кому конкретно.

— Прошу извинить моих ребят. Воспитание у них всё ещё хромает. Но проблем они вам не доставят.

Один из стражников — здоровенный верзила, из-под барбюта которого торчала клокастая борода, — молча кивнул. Второй потянулся и слегка приоткрыл дверь, явно приглашая нас внутрь. Что ж, медлить и правда больше не было смысла. В конце-концов бывали мы в переделках и похуже. Да и в случае…

Пока я прокручивал в голове возможные исходы, Айлин шагнула внутрь и буквально втащила меня вслед за собой. Нестерпимо яркий свет больно резанул по глазам, на мгновение заставив зажмуриться. Когда же я открыл их, проморгался и, наконец, окинул взглядом комнату, челюсть моя начала неторопливо двигаться в сторону пола. А в голове медленно, но верно, начало зарождаться понимание, почему на нас с Айлин смотрели, как на дурачков, когда мы предпочли остановиться вместе в одной маленькой комнатушке, теперь уже больше походившей на покои прислуги.

Гостинная комната покоев баронессы была обставлена до безобразия роскошно. Настолько, что начинала выглядеть нелепо и чужеродно относительно остального замка. Дощатый пол был устлан мягким белым ковром, по краям которого виднелись узоры, вышитые золотой нитью. На него, сквозь широкое окно, украшенное витражом, изображавшим сцену охоты, падал свет, окрашенный во все цвета радуги. Стены были увешаны гобеленами, изображавшими битвы, приёмы, балы, поединки и прочие эпизоды из жизни старого семейства хозяйки замка. И выполнены они были не в пример лучше тех, что мы видели в обеденном зале. Краски яркие, пропорции правильные, в картинах появилась перспектива. Говоря проще — в свои личные покои она повесила новодел, а в приёмный зал — исторические реликвии.

Посреди комнаты располагался небольшой круглый столик из красного дерева, на поверхности которого стоял хрустальный графин с вином, несколько серебряных кубков. Рядом стояла чаша с фруктами, тоже выполненная из серебра. Вокруг столика расположились несколько мягких диванов. Спинки — резное красное дерево, сидушки же были выполнены из белого шёлка, расшитого узорами всё той же зотолой нити. И над всем этим великолепием нависала здоровенная люстра, составленная из четырёх витых подсвечников между которыми лениво покачивались гроздья небольших хрусталиков, соединённые крошечными золотыми цепочками.

Теперь понятно, почему ров, стены и ворота находились в таком неприглядном состоянии, когда мы только приехали. Да и замковый гарнизон оставлял желать лучшего. Страшные рожи они, конечно, корчить могли, но вот воевать… Воевать, пожалуй что умел только тот отряд, что барон таскал с собой. А местные… Их было просто слишком мало для того, чтобы отстоять замок даже от налёта такой банды, как наша. Да уж. Для полноты картины над дверью, через которую мы сюда вошли, надо было повесить табличку: «Грабить сюда». Зараза. Хорошо, что я парней с собой не взял. Они бы точно попытались что-нибудь тут открутить или просто спиздить. Даже несмотря на риск получить от меня по зубам.

Сама баронесса восседала на одном из диванов. Вернее она полулежала, держа в одной руке бокал с вином, а в другой — крошечный веер. Тоже из белого шёлка, расшитого золотой нитью. На ней было довольно простое, но в то же время элегантное красное платье, обтягивавшее фигуру и выгодно подчёркивавшее все её достоинства. Оно скорее напоминало платье Айлин, чем тот нелепый купол из юбок, в котором баронесса была при нашей первой встрече. Причёску она тоже сменила. Вместо странного нагромождения в виде яйца, из которого торчали цветы и какие-то причудливые шпильки — распущенные волосы, поверх которых заплетена небольшая коса, означавшая, что она — замужняя женщина. И что самое удивительное — лицо её больше не напоминало выбеленную до блеска коленку. Весь «последний писк моды» оказался нещадно смыт, оставив после себя пусть уже и немолодое, но всё ещё миловидное, и самое главное — человеческое лицо. Общение с Айлин определённо пошло хозяйке замка на пользу.

Рядом с ней расположились ещё две наперсницы. Они были одеты заметно скромнее и больше походили на девушку, встреченную нами в коридоре. Да и смотрели на нас с Айлин точно так же. Со смесью ненависти, презрения и страха во взглядах. А вот во взгляде баронессы читалось любопытство, чуть приправленное лёгкой брезгливостью. Последнее она пыталась спрятать, но чуть приподнятый уголок рта выдавал её с головой. Впрочем, у нас с ней это было взаимное.

— Девочки, кыш! Оставьте нас, — она лениво махнула веером и две её фрейлины тут же поднялись, гордо вздёрнули подбородки, подобрали юбки и попытались неторопливо прошествовать мимо нас к одной из дверей, ведущих вглубь покоев баронессы. Попытались, потому что в тот момент, когда они поравнялись с нами, я улыбнулся своей знаменитой улыбочкой, заставив этих размалёванных куриц заметно ускорить шаг.

Как только дверь за ними захлопнулась, баронесса вновь повернулась к нам. Выжидающе уставилась, переводя холодный взгляд с меня на Айлин и обратно. Девушка немного помедлила, а затем взялась за края юбки и чуть оттянула её вперёд присев в книксене — полупоклоне, которым пользуются придворные дамы. Баронесса едва заметно кивнула, одобряя её жест. Перевела взгляд на меня. Замерла на несколько мгновений. Отложила веер в сторону и вытянула вперёд руку в шёлковой красной перчатке.

Ох, блять. Только этого мне не хватало для полного счастья. Гнуть спину и целовать ручку ещё одной размалёванной дуре, которую от прочих отличает лишь то, что она рангом повыше. Но, если мы всё-таки хотим заключить этот союз, этикет обязывает. Отказ от подобного церемониала расценивался однозначно — как оскорбление. В этом плане нас успел поднатаскать Бертран, пока мы тут по замку яйца околачивали. И, видать, не зря то натаскивал.

Я постарался придать своему лицу дружелюбное выражение. Шагнул вперёд, наклонился, взял руку баронессы и осторожно коснулся перчатки губами. Отпустил её, распрямился и отступил назад изо всех сил подавляя желание вытереть губы, а то и вовсе — умыть лицо. Несмотря на то, что трогал я ими пахнущий духами шёлк, было стойкое ощущение, что соприкоснулись они с чем-то куда более мерзким. Или мерзким был весь этот их грёбаный этикет, который мне пришлось соблюсти. Хрен его разберёт.