Чем ближе я подходила, тем круглее и глаже становился фиолетовый шарик, втягивая все свои отростки внутрь, что магические, что физические, и только зубы становились четче, пугая своей остротой и белизной, как у хищников, а еще капающей слюной, так похожей на яд. И глаза — они тоже выделялись, перестав моргать и двигаться, словно остекленевшие смотрели вокруг равнодушно и безучастно. Из милого пушистика животное превращалось в пугающую тварь, опасную для окружающих уже не просто гипотетически.
И только магические нити, словно панцирь, обвившие животное, говорили о страхе и тоске, но никак не об угрозе. К сожалению, трактовать цвет магических нитей никто не торопился, а ловцы даже не присматривались — у них протокол.
Я сделала еще один шаг, выдохнула, сжав по инерции в руке ненужный артефакт, и приготовилась сделать первую в своей жизни осознанную привязку (случай с отцом Итана не в счет — там меня жутко разозлили), как на меня налетел какой-то разъяренный вихрь и опрокинул на землю.
— Не смей его трогать! Он маленький и беззащитный!
Ох, как же я больно приложилась затылком к земле, а ведь казалось, что вокруг трава и болото. Да еще трепыхающаяся тушка скачет на мне, едва ли не вбивая острые коленки в живот.
— Ноэль! — гневный возглас стратога не вызвал в нападающем ни капли страха или паники, и мальчишка, записавший меня в главные враги Фиолетика, продолжил на мне скакать и пытаться вырвать руки из захвата, благодаря которому я умудрилась избежать еще больших увечий.
— Разве тебе не говорили, что на женщин нападать нельзя⁈ — пропыхтела я, едва сдерживая прыгающую по мне ярость. — Стойте все, где стоите!
Мой крик, перешедший в болезненный ох, остановил почти всех, ну, а разгневанного отца остановил его брат. Итану оказалось достаточно одного моего умоляющего взгляда, чтобы поверить мне и перехватить стратога на пути к сыну. Ну а мне было достаточно всего мгновения, чтобы понять: ни от меня, ни от лаутуса, ни от протокола или гнева стратога здесь уже ничего не зависело. Все оказалось в руках этого мальчика, причем в буквальном смысле.
Я смотрела в разгневанное лицо своего маленького противника и узнавала черты трех мужчин одного рода: разрез глаз Итана, упрямую складку губ стратога, ярость старшего из Крейнов. А еще я видела, как их артефакта, ставшего временно бесполезным накопителем, перетекает в мальчишку магия брабуга, открывая моему взгляду ту самую связь, что требовал от меня показать лаутус, и которую он теперь не получит.
— Мама говорит, что женщины бывают всякими, и смотреть нужно не на то, что они в брюках или юбке, а на их поступки! — запальчиво ответил мальчишка. — Ты хотела причинить вред Фиолетику!
— А что хочет сам Фиолетик, ты-то знаешь? — мне к тому моменту было сложно сдерживать юркого рассерженного ребенка — физических сил не хватало. Благо, у меня имелся опыт с магическими животными, которых тоже порой приходилось удерживать силой, потому я без зазрения совести спеленала мальчишку похожей сетью, что лаутус применил к брабугу, и только тогда смогла подняться, не без помощи Итана. — Прошу меня простить, стратог Крейн, но вы сами видели — это вынужденные меры.
Крейн-страший сухо кивнул в ответ и только после того, как проверил мою сеть, что она безвредна для ребенка. Конечно, зря он так — что не вредит животным, точно не навредит детям, а у меня еще ни одно животное не пострадало.
— Неплохо-неплохо, адептка Миович, — тем временем и лаутус оценил мою сеть, не подозревая, какой его сюрприз ждет на самом деле, — но раз вы не можете создать привязку брабуга ко мне или к одному из ловцов, то позвольте уже нам закончить наше дело. Отойдете с дороги, лэсси Миович.
Мне можно было и не щелкать пальцами, но в нависшей над поляной тишине (ребенка стратог окутал беззвучным коконом, заглушая возмущенные вопли и гневную детскую ругань) звонкий звук быстрее любых слов привлек внимание к тому, что стоило увидеть всем: бледные золотые нити тянулись от мальчика к брабугу и братно, еще не связывая их окончательно, но формируя достаточно прочное притяжение.
— Как видите, лаутус, протокол к данному магическому животному не применим. Фиолетик является потенциальным фамильяром Ноэля и переходит под опеку стратога Крейна. И, кстати, снимите сеть.
За беззвучным куполом ошарашено замолк мальчик и захлопал такими узнаваемыми глазенками, что внутри стало удивительно тепло и спокойно, а еще впервые радостно от того, что всплеск магии, очередной, неуправляемый и непредусмотренный, и в этот раз принес положительные эмоции тем, кого связал между собой.
— Этой связи не было, — лицо лаутуса окаменело и перестало выдавать какие-либо эмоции, хотя мне на мгновение показалось, что я заметила разочарование, но, возможно, мне показалось — я слишком много сил выплеснула на демонстрацию ранее несуществующих связей.
— Если бы не угроза животному, этой связи и дальше бы не было, — согласилась я и как бы невзначай прислонилась к Итану, потому что колени принялись мелко подрагивать. — Угрозы очень часто приводят к неожиданным результатам.
Итан поддержал меня, прижав к груди, отчего ко мне вернулось спокойствие и радость, словно час назад я не изнывала от тоски. Так бы стояла тут вечность, ощущая на своих волосах теплое дыхание, прислушиваясь к ровным ударам сердца. Эх, если бы еще и мои фамильяры были здесь, то я бы из этого болота вообще никуда бы не пошла.
Лаутус отдал какое-то беззвучное распоряжение, и все ловцы стряхнули с пальцев заготовленное заклинание праха, и только после этого сеть с брабуга исчезла, словно растаяла. Что ни говори, а техника безопасности соблюдается во всем: сначала убрать смертоносные заклинания, а уже после освободить пленника.
— Лэсси Миович, не могли бы вы снять с моего сына сеть, — попросил стратог Крейн, тоже успевший отдать распоряжение военным — те отступили на несколько шагов, но пока еще не упускали из виду ловцов.
— Только если Ноэль пообещает не нападать на Эдеру и причинять ей какой-либо вред, — прежде чем я успела что-то сделать, вместо меня ответил Итан. — А то что-то у нас не задалось знакомство с родственниками: настоящими и будущими.
Ох! Ну, вот зачем так-то? Можно же было потом нас представить или как-то по-другому. Хотя, что я лукавлю? Безумно приятно, аж щеки покраснели от удовольствия.
Мальчик кинул на меня угрюмый взгляд, точно таким же, если не более презрительным окинул Итана, словно тот был врагом номер два после меня, и высокомерно кивнул, соглашаясь с условиями.
Я развеяла сеть и повторила вопрос, что задала ранее.
— Так ты знаешь, что хочет Фиолетик?
— Домой и есть, — ни на кого не глядя, ответил мальчик и, подойдя к фиолетовому шарику, принялся его гладить, осторожно проводя ладонью по лысой поверхности.
Под робкими поглаживаниями шарик заурчал довольно и даже закатил глаза от удовольствия, правда, все еще выглядел жутким монстром, не возвращаясь к образу забавного милахи.
— Он знает, как вернуться домой? — задала я следующий вопрос и заметила, как кивнул лаутус — он тоже мысленно произносил эти вопросы, потому как они входили с ту самую инструкцию, что обязан знать наизусть любой ловец, любой зоомаг, каждый, кто так или иначе связан с магическими животными. От ответа на этот вопрос зависело, где будет жить будущий фамильяр: со своим потенциальным магом или там, где его «дом».
— Мы его сегодня почти отправили домой, — мальчик зло посмотрел в нашу сторону, а затем перевел взгляд на лаутуса, — и тут вы пришли.
Почему-то большинство взглядов переметнулось на принцессу, у которой вид стал такой незаинтересованный, такой скучающий, что даже несведущим адептам, то есть мне и моим сокурсникам, стало ясно, что, определенно, без девушки процесс возвращения не прошел бы.
— Теперь ты сам можешь помочь ему вернуться, — проговорила я, наблюдая внимательно за обоими: брабугом и мальчиком. — А когда вы оба подрастете, он вернется к тебе. Отпусти его.
