Иногда мне казалось, что там на фронте было все как-то понятнее. Приказы исполнялись сразу же. А тут каждый раз мои сыновья так и норовили ослушаться, схитрить, и еще недавно поняли, что из меня можно вить веревки, чему научились у старших сестер.
Мои сыновья. Эйдан и Эван. Они были похожи друг на друга как две капли воды. Абсолютно, пугающе идентичные.
Те же темные, непослушные вихры, доставшиеся от меня еще до ранения, и те же пронзительные глаза, доставшиеся им от Киры.
Их путали все без исключения. Няньки хватались за головы, гувернеры пили успокоительные отвары, преподаватели в Академии (куда я имел неосторожность иногда брать их с собой) просто сдавались и соглашались на сверхурочные подальше в лабораториях.
Я, как строгий отец, конечно, авторитетно заявлял, что безошибочно различаю своих наследников.
И это было бы чистой правдой, если бы не одна ма-а-аленькая, но катастрофическая деталь.
Мои сыновья унаследовали не только мою драконью кровь, но и высший ментальный дар своей прекрасной матери.
И если мой внутренний зверь давал им неиссякаемую физическую энергию, чтобы разносить поместье по кирпичикам, то магия клана Змей делала их дьявольски изобретательными диверсантами.
Был теплый, залитый медовым золотом летний день. На широкой изумрудной лужайке заднего двора нашего особняка был расстелен огромный клетчатый плед.
У моих любимых девочек был пикник.
Кира, расцветшая в материнстве и ставшая еще более ослепительной, сидела в легком светлом платье, опираясь спиной на ствол старого раскидистого ясеня.
Лиана и Мари, уже совсем подросшие, рассудительные и невероятно красивые барышни, увлеченно плели венки из полевых цветов, попутно рассказывая, что успели прочитать не так давно и тихо смеясь.
Я шел к ним от террасы, чувствуя абсолютное, пьянящее умиротворение.
Выходной день, солнце, никаких волнений, никаких взорванных лабораторий в Академии. Моя семья в сборе. Я нес им поднос с прохладным домашним лимонадом и свежими, хрустящими яблоками, которые так любила Кира.
По крайней мере, я был в этом абсолютно уверен.
— Нортан, — голос жены заставил меня вынырнуть из благостных мыслей.
Я уже почти подошел к пледу. Кира оторвала взгляд от своей книги, и её глаза опасно сузились. Изящная светлая бровь медленно, но неумолимо поползла вверх.
Я расплылся в довольной улыбке, предвкушая поцелуй.
— Да, душа моя?
— Нортан, мы же договаривались, — в её голосе зазвенело веселье. — Никаких холодных сладостей. Мальчики только-только переболели. Армус с меня клятву взял, что горло нужно беречь! Какое еще мороженое?
Я удивленно моргнул и остановился в двух шагах от пледа.
— Какое мороженое, Кира? — я снисходительно усмехнулся, глядя на свою невероятную жену. Ох уж эти материнские тревоги, ей везде мерещится опасность для её сорванцов. — Я и не даю им мороженое. Мелким вообще сейчас не до того, они в саду шалаш строят. Я несу вам свежие яблоки и лимонад.
Лиана и Мари переглянулись, тихо, весьма подозрительно хихикнули в ладошки и уставились на меня.
Кира не сказала ни слова. Она тяжело, выразительно вздохнула, сложила руки на груди и просто перевела взгляд на мои руки.
Я, всё еще улыбаясь снисходительной улыбкой, плавно опустил взгляд на то, что держал. Улыбка медленно, словно тающий снег, сползла с моего лица.
В моих руках не было никакого подноса.
В них не было сочных зеленых яблок. И запотевшего хрустального кувшина с лимонадом тоже не наблюдалось.
В обеих руках я крепко, бережно, чтобы ни одна капля не упала на сапоги, сжимал два гигантских, многоярусных вафельных рожка с шоколадно-карамельным мороженым, густо посыпанным ореховой крошкой.
Именно таким, какое до дрожи в коленках обожали мои сыновья.
Я замер, чувствуя, как у меня начинает нервно дергаться левый глаз.
Мозг боевого офицера и ректора Академии заработал на сверхскоростях.
Как?! Я же четко помнил, как спустился на кухню и попросил кухарку помыть фрукты!
Я помнил звон стекла! Но, напрягшись и прислушавшись к себе, я уловил на самой периферии своего сознания крошечную, мастерски замаскированную ментальную заплатку.
Маленькую, обманчивую иллюзию, которая изящно и нагло обошла мои пассивные домашние щиты.
Два малолетних паршивца залезли мне в голову. Они внушили мне пойти к морозильному ларю, взять у кухарки два самых больших рожка и принести их прямо им на лужайку, свято веря, что я несу яблоки и лимонад для девочек!
Я медленно, очень медленно повернул голову.
Ясное дело, что шалаш никто не строил. Два молодых ментальных мага сидели в засаде в густом кусте цветущей сирени, метрах в десяти от нас.
Четыре наглых глаза смотрели на меня с невинностью херувимов, но в них плясали абсолютно демонические искры в предвкушении десерта.
Мой внутренний водный дракон возмущенно фыркнул, не зная, гордиться ему гениальностью наследников или оскорбиться до глубины души.
— ЭЙДАН! ЭВАН! — мой генеральский рык грянул над лужайкой так, что с ближайшей яблони стайкой ссыпались перепуганные воробьи. — Вы что, опять применили на родном папе ментальную магию?! Где ваши блокирующие браслеты!
Две макушки за кустом синхронно вздрогнули.
— Это не я, это он! — раздался тонкий, возмущенный голос справа.
— Врешь, это была твоя идея с шоколадным сиропом! — тут же сдал брата с потрохами точно такой же голос слева.
— Отставить пререкания! А ну марш сюда, оба! — рявкнул я, всё еще чувствуя себя полным идиотом, сжимающим в кулаках два рожка тающего мороженого.
Кира не выдержала. Она уткнулась лицом в ладони, и её плечи затряслись от беззвучного хохота. Лиана и Мари уже просто лежали на пледе, смеясь до слез.
— Ну что, господин ректор, Вам следует усилить свои ментальные щиты, — отсмеявшись, Кира вытерла слезинку, выступившую в уголке глаза, и посмотрела на меня с бесконечной, теплой любовью.
Я тяжело вздохнул, глядя, как двое одинаковых, понурых хулиганов неохотно выползают из-за куста, виновато опустив головы.
Я злился. Конечно, я злился для вида.
Но глядя на свою смеющуюся жену, на счастливых дочерей и на этих двух несносных, потрясающе одаренных мальчишек, я понимал только одно: я был самым счастливым отцом во всей Империи.
Пусть даже иногда и оказывался у них на ментальном поводке.
* * *
Взад-вперед. Взад-вперед.
Мои тяжелые сапоги мерно, с угрожающим скрипом печатали шаг по идеальному дубовому паркету ректорского кабинета.
Я заложил руки за спину, до боли сцепив пальцы, и старался дышать ровно.
Вдох. Выдох.
Дракон внутри меня бился головой о воображаемую стену, попеременно желая то ли взвыть от бессилия, то ли истерически рассмеяться.
Передо мной, выстроившись в идеальную, почти строевую шеренгу, стояли три главные катастрофы нашей Империи.
Три стихийных бедствия, перед которыми меркли любые демоны.
Слева переминалась с ноги на ногу Каллиста.
Высший феникс, жена главы Ледяного клана Кайдена Айсхарна. Её роскошные рыжие волосы сейчас напоминали воронье гнездо.
На щеке красовалось живописное пятно сажи, а подол дорогой академической мантии всё еще слегка дымился.
В центре, гордо вздернув подбородок, но при этом виновато пряча глаза, стояла Ассоль.
Наша обожаемая правительница, огненная драконица и законная супруга императора Эрэйна.
Её руки были спрятаны за спину, словно у нашкодившей курсантки, а на кончике носа чернел пепел.
А справа... Справа стояла моя личная погибель.
Моя душа, моя жизнь и мать моих детей.
Кира. Белоснежные волосы идеальной волной струились по плечам, на платье ни единого пятнышка, огромные глаза смотрят на меня с таким кристально-чистым, ангельским невинным выражением, что любой другой судья тут же снял бы с неё все обвинения.
Но я-то знал свою жену и к несчастью ее подружек. И это еще повезло, что сегодня отчего-то отсутствовала еще одна их четвертая подельница.
