Иначе бы и след простыл от Каллисты, Ассоль и Киры. Потому что выцарапать пока женщин из стен Холма у нас не получалось.
— Итак, — я резко остановился прямо напротив них, и мой голос, отработанный на плацах, заставил задрожать хрустальные подвески на люстре. — Давайте проясним хронологию событий. Поправьте меня, если я где-то ошибусь в этой гениальной тактической операции.
Я выразительно посмотрел на Каллисту.
— Адептка Айсхарн. Во время практического занятия по высшей алхимии вы решили, что стандартный огонь в горелке — это слишком скучно для вашего зелья. И вы решили подогреть котел... пламенем Высшего феникса. Я ничего не путаю?
Каллиста шмыгнула носом и смахнула сажу со лба.
— Оно не закипало, господин ректор! Я просто дала маленькую искорку... Малюсенькую! Кто же знал, что экстракт корня мандрагоры так бурно реагирует на первородный огонь? Оно само полыхнуло!
— Допустим. Оно полыхнуло, — я тяжело вздохнул, переведя тяжелый взгляд на императрицу. — И тут в дело вступает наша доблестная адептка Норвелл. Ассоль, ваше величество... скажите мне, как огненному дракону пришло в голову тушить пламя феникса своей собственной магией?!
Ассоль возмущенно вскинулась:
— Я хотела как лучше! Огонь феникса нельзя залить водой, он от этого только шипит и плюется! Я думала, что если ударю драконьим пламенем, то это повлияет на огонь феникса! И пламя удастся взять под контроль.
— Это чистый идиотизм! — рыкнул я, теряя остатки выдержки. — В результате вашего эксперимента пламя феникса и огонь дракона вошли в резонанс! Лаборатория не просто сгорела. Вы распалили этот адский костер до такой степени, что сгорел целый Западный корпус! Три этажа, Ассоль! Три этажа аудиторий, библиотека и оранжерея! Здание просто испарилось!
Девушки синхронно потупили взгляды. В кабинете повисла звенящая тишина.
Я подошел вплотную к Кире. Моя жена хлопнула длинными ресницами и чуть заметно улыбнулась уголками губ.
— И вот здесь, — вкрадчиво, почти ласково начал я, — начинается самое интересное. Кира, любовь моя... Западный корпус полыхает так, что видно из императорского дворца. Начинается паника. Что делаешь ты, чтобы спасти своих подруг от неминуемого наказания и поимки на месте преступления?
Кира тяжело вздохнула, сложив ручки на животе.
— Я оценивала риски, Нортан. Зачем подданым знать, что императрица замешана в подобном. Я заботилась о репутации Ассоль и, конечно же, скрывала огненную суть Каллисты. Я действовала исключительно в интересах государственной безопасности.
— О да, — я нервно потер переносицу. — В интересах безопасности ты, не моргнув глазом, применила высшую ментальную магию. Ты стерла память магистру зельеварения и сорока студентам! Ты внушила им, что они вас не видели!
— Зато мы ушли незамеченными! — гордо заявила Каллиста, но тут же сдулась под моим убийственным взглядом.
В этот момент из темного угла моего кабинета раздался тихий, дребезжащий, но абсолютно счастливый смешок.
Я медленно повернул голову. В глубоком кожаном кресле, завернувшись в необъятную бордовую мантию, сидел Архибальд — бывший ректор этой самой Академии, мой нынешний наставник и пока еще помощник.
Он был глубоким, седым старцем. Вернее, когда-то он был седым. Сейчас на его голове не было ни единого волоска — она блестела, гладкая и круглая, как отполированный шар.
Архибальд сидел, сложив костлявые руки на груди, и откровенно скалился. Его улыбка выражала такой абсолютный, незамутненный восторг, что меня начало нервно подергивать.
— Что вас так веселит, магистр? — глухо спросил я.
— Ну прелесть же, Нортан, — дребезжащим, скрипучим голосом отозвался старик, поудобнее устраиваясь в кресле. — Просто прелесть! Я даже в самых смелых фантазиях не мечтал дожить до того дня, когда буду сидеть вот так, с чашечкой отвара, и получать удовольствие от бумеранга, который настиг тебя! Жаль не всех твоих дружков молодости можно поставить на твое место.
Он радостно захихикал, указав на меня узловатым пальцем.
— Знаешь, мальчик мой, сколько ты попил у меня крови, когда сам был курсантом? Вы с Рейгардом были настоящим проклятием моего ректорства! Сколько седых волос я потерял из-за ваших ночных диверсий, драк и незаконных дуэлей? А помнишь, как вы подорвали полигон на втором курсе? У меня тогда выпала половина зубов на нервной почве!
Старик плотоядно облизнулся, глядя на мою дергающуюся щеку.
— Это мне теперь просто бальзам на душу. Наблюдать, как ты, грозный генерал, строишь из себя ректора. О-о-о, правосудие богов существует! Слушать, как ты отчитываешь их за то, что в молодости делал сам — это высшее наслаждение! Хотя нет. Вру! Девочки вас всех переплюнули! Ха!
Дракон внутри меня глухо зарычал. Я с трудом подавил желание выкинуть этого мстительного пенсионера в окно вместе с креслом.
— Оставим историю в покое, Архибальд, — сухо отрезал я и снова повернулся к своим «преступницам».
Я тяжело оперся обеими руками о столешницу. Голова раскалывалась.
— Главный вопрос дня. Корпуса нет. Там дымящаяся воронка. Что прикажете делать? И, самое главное... Кто будет строить этот новый корпус? В кабинете снова повисла тишина. Идеальная, звенящая.
Каллиста вдруг с огромным интересом начала рассматривать носки своих закопченных туфель. Ассоль перевела взгляд на потолок, словно изучая лепнину.
А Кира... моя любимая, нежная жена посмотрела на меня своими огромными глазами, захлопала ресницами и тяжело, показательно вздохнула.
Я смотрел на эту троицу. Они не собирались произносить ни слова. У них была круговая женская порука, подкрепленная статусом неприкосновенности.
Мои плечи поникли. Я медленно закрыл глаза, чувствуя, как внутри разливается обреченность пополам со смехом.
Я проиграл эту битву еще до её начала.
— Я понял, — тяжело вздохнул я, потирая переносицу. — Хорошо. Я построю его за свой личный счет.
Девушки мгновенно просияли.
— Спасибо, любимый, — промурлыкала Кира, подарив мне такую улыбку, что я готов был построить ей еще три корпуса, лишь бы она так улыбалась.
— Но! — я резко выставил указательный палец, останавливая их преждевременную радость. Мой генеральский тон вернулся на место. — Слушайте мой приказ. В следующий раз... а зная вас, я абсолютно уверен, что следующий раз обязательно будет... Если вы снова что-то спалите, взорвете, затопите и начнете устранять улики, стирая память половине преподавательского состава...
Я выдержал театральную паузу, обведя их строгим взглядом.
— Платить будет Кайден Айсхарн!
Каллиста возмущенно открыла рот, но я не дал ей возразить.
— И это не обсуждается! Потому что в первый раз, когда вы разнесли южную теплицу на прошлой неделе, за всё платил Эрэйн. Сегодня плачу я. Завтра — очередь Кайдена! И передайте еще своей четвертой подружке, чтобы заранее предупредила главу тайной канцелярии, чтобы тот тоже готовил чеки! После Кайдена за все платить будет Кейган! А теперь — шагом марш в лазарет! К Армусу! Проверяться на ожоги и магическое истощение! Живо!
Они не заставили повторять дважды. Подхватив дымящиеся подолы, три самые опасные женщины Империи пулей вылетели из ректорского кабинета, тихо переговариваясь и хихикая в коридоре.
Я без сил рухнул в свое кресло.
Из угла донесся мерный стук фарфоровой чашки о блюдце. Архибальд отпил свой отвар, смачно причмокнул и философски изрек:
— Знаешь, Нортан... а я всё-таки рад, что передал Академию именно тебе. У тебя, по крайней мере, бюджет больше, как и у твоих друзей.
Я посмотрел на старого ректора, вспомнил дымящуюся воронку на месте Западного корпуса, и, не выдержав, рассмеялся в голос.
Да, на границе с демонами определенно было спокойнее. Но я бы ни на что не променял эту безумную, сумасшедшую жизнь.
— Дожить бы мне еще до того момента, когда все ваши отпрыски придут сюда учиться... Кхе-кхе, — развеселился бывший ректор, предвкушающе потирая костлявые руки.
