Голос ее дрогнул, и Кася опять разрыдалась.
— Ну вот! Чуть не убилась — и то не плакала вроде. Полковник об этом ничего не сказал. Кстати… — Лукавый взгляд целителя перешел на капитана Горностайчика, — не напомните ли мне распоряжение командира по поводу присяги, капитан? Он же вам поручил провести сию торжественную церемонию?
— Так точно, господин майор! — вытянулся во фрунт Горностайчик, еще не понимая, куда клонит корпусный лекарь. Однако он был преисполнен надежды, что опытный, много повидавший на своем веку мужчина что-то придумал. — Привести к присяге всех кандидатов согласно списочному составу!
— А как я понимаю, — голос Листикова стал буквально медовым, а улыбка хитрой, как у лисы в курятнике, — в списках Воронкова значится?
— Значится, — подтвердил Климент, — но как кандидат Кас Воронков.
— Ну-у-у… — многозначительно протянул майор, — мы же с вами знаем, как составляют эти списки местные писари. Там буковку не допишут, там кляксу посадят. Списки, чай, не приказы, можно и спустя рукава готовить. Вам ведь никаких отдельных распоряжений наш м-м-м… милейший Жербон Пейренович не отдавал?
— Не-е-ет, — догадываясь, в чем соль, расплылся в белозубой улыбке голубоглазый капитан. — Ах, и как же я сплоховал! Пропустил-таки кандидата. Что же делать?
Он подмигнул девушке, изобразив шутливую панику.
Кася из-под одеяла настороженно наблюдала за этим странным спектаклем двух взрослых офицеров. В душе девушки робким цветочком распускалась крошечная, хрупкая, как подснежник, надежда.
— Как старший по званию, — в голосе посерьезневшего майора прозвучали начальственные ноты, — приказываю исправить ваше упущение и немедленно привести кандидата Каса Воронкова к присяге! Свидетелем исполнения, чтобы все было по уставу, буду я! Выполняйте, капитан!
— Есть! — Климент, сияя начищенной монеткой, ел глазами вышестоящего офицера, но внезапно чуть сник. — Только вот шевроны-то интендант забрал, а без них — сами знаете…
— Создатель не выдаст, хряк не сожрет, — ответив поговоркой, отмахнулся Листиков, снова надев маску дедули целителя. — А там, глядишь, и полковник наш вернется, да и родня девушки может задержаться. Всякое бывает.
Ликующая в душе от такого шанса Касандра тут же, не раздумывая, рванулась встать с кровати, но ноги ее не держали, и она чуть не рухнула на пол. Шустрый, как ртуть, Горностайчик едва успел подхватить ее под локоток до того, как она шмякнулась на холодные каменные плиты, и усадил обратно на кровать.
Поджав босые ноги, Касандра только сейчас оглядела себя и внезапно сообразила, что ее одежды на ней нет. Кто-то переодел ее в больничную пижаму из плотной мягкой ткани темно-синего цвета. Щеки Каси заполыхали от смущения, когда она представила, как мужские руки снимают с нее одежду.
— Так-с. И о чем мы думаем, милочка? Вы о целительских артефактах, видимо, понятия не имеете? Зря! — Лекарь покачал головой. — Вот смотрите.
Раз — и дедуля уже сменил халат на такую же больничную пижаму.
— Только вот обратно не выйдет, — посмеиваясь, объяснил он, уходя за ширму переодеться. — Ох уж эти кандидаты, чего только не напридумывают от незнания. И шустрые, как я посмотрю. Дракончик-то ваш, мамзель, похоже, весь в наездника. Два сапога пара! Ну что ж, вид у нашей барышни сейчас не для присяги. Конечно, она кандидат, а не курсант. Формально нарушения устава нет, форма выдается позже. Только на плац в таком виде все же идти не следует.
Целитель прошел к шкафу, стоящему у двери, и, покопавшись там, выудил весьма элегантный, хоть и поношенный мужской плащ.
— Думаю, сие мое одеяние скроет ваш временный костюм пациента, а на ноги вот только носочки. Берите-берите, — сунул он в руки Касандры огромные вязаные носки в разноцветную полоску. — Это супруга моя вяжет вечерами. Уже всю родню оделила. Причем, что любопытно, вяжет только носки, и исключительно полосатые.
Он добродушно усмехнулся, пока Кася натягивала на ледяные ступни теплые и очень уютные носочки. Ей они оказались как гольфы, аж до колена. Она еще и штанины в них заправила. Касандре было совершенно все равно, как она сейчас выглядит, главное, что она все же сможет принять присягу и противный жаб капитан выгнать ее уже не сможет. Что не все так просто, девушка даже не догадывалась. Замечание про какие-то шевроны прошло мимо нее. В тонкостях закрепления магической присяги Касандра, конечно же, не разбиралась.
Целитель накинул на свою пациентку плащ, а Горностайчик лихо подхватил ее на руки.
— Так быстрее, пока капитана Сайледина хмырх не принес. Да и батюшки вашего тут нет, чтобы мне претензию предъявить, — успокоил он девушку.
Майор, выглянув за дверь, убедился, что плац чист, все курсанты должны были уже разместиться и сейчас находиться в столовой, и троица двинулась к камню присяги.
Наши заговорщики даже не подозревали, что их случайно заметил один неприятный юноша и со всех ног кинулся искать своего дядюшку.
У камня присяги Климент аккуратно поставил Касю на ноги. У двуликого нервно подрагивали пальцы, чуть светились глаза, а кончик носа дергался, беспрестанно принюхиваясь.
Девчонка Воронковых ему явно импонировала, хотя Горностайчик не мог понять, в каком качестве. Как барышня она была совершенно не в его вкусе. Капитан любил фигуристых рыжеволосых дам с легкой стервозинкой в характере, игривых и интригующих. Касандра была прямолинейной, в чем-то наивной и упрямой, но что-то в ней притягивало Климента, не давало оставить в беде. Впрочем, размышлять об этом у двуликого сейчас времени не было.
В церемонии этой тайком проводимой присяги не было ничего торжественного. Касандра, чуть пошатываясь, оперлась о каменный пьедестал и, положив одну руку на артефакт, послушно и как-то механически повторяла за капитаном нужные слова.
Последняя фраза и слово «Клянусь» были смазаны уже знакомыми мерзкими воплями «Прекратить!».
К ним, запыхавшись от бега и тяжело переваливаясь откормленной уткой, спешил Жербон Сайледин с багровым, перекошенным от ярости лицом. За ним тенью следовал плотный парень с прыщавой мордой, на которой сияла подхалимская улыбочка.
— Что вы себе позволяете, Горностайчик⁈ — взвизгнул толстяк, подбежав, и только что не ухватил Климента за грудки. — Как вы посмели нарушить приказ⁈ Что все это значит⁈
Кася в этот момент как раз рассматривала появившийся на руке металлический обод с именем. Кстати, на браслете, помимо непонятной цифры «22» и какой-то квадратной пластинки с рунами, было выгравировано ее имя — «Касандра Воронкова».
— Вот, дядя! Смотри! У нее уже и знак появился. — Прыщавый юноша, уже щеголяющий в новеньком мундире курсанта, нахально схватил ее за руку, демонстрируя всем темный ободок на запястье.
Кася руку выдернула и плотнее завернулась в чужой плащ. Ей очень хотелось врезать этому парню в нос, как когда-то учили поступать с наглецами братья.
«Ишь, взял моду за руки хватать, — злилась она про себя. — Подхалим жабий. Такой противный слизняк и еще ябеда!»
— Позвольте, капитан, — вперед опять выступил майор Листиков, — я не понимаю, в чем проблема. Горностайчик выполняет ваш же приказ! Привести к присяге весь списочный состав. Это последний кандидат из списка. Я как лекарь счел возможным на время дозволить мамзель Воронковой покинуть целительскую для принятия присяги и лично проследил за исполнением как старший по званию. Какие-то проблемы?
— Проблемы? — Жербон аж зарычал, словно у него в роду двуликие потоптались, а лицо побагровело еще сильнее, хотя казалось, что уже больше невозможно. — Это девица! Ее нельзя было допускать к присяге! Скоро за ней прибудет отец.
— Не волнуйтесь так, — улыбка старичка лекаря просто лучилась добродушием, — капитан Горностайчик действовал согласно уставу. Вы ведь не отменили кандидатуру Воронковой и не вычеркнули ее из списков. Право слово, поберегите себя, Жербон Пейренович. Девушка присягу приняла и браслет кадета получила. Вижу, насколько мне позволяет зрение, что он именной и имя мамзель написано верно, без ошибок, допущенных в списках.
