Сделка со Смертью. Муж воскрес и изменил (СИ) - Юраш Кристина

От этих слов мне сделалось почему-то обидно.

Получалось, что я забуду его, а он продолжит помнить меня. Сможет однажды встретить мою душу в другом теле, узнать по каким-то неведомым признакам, а я снова буду смотреть на него как на незнакомца. Возможно, испугаюсь, закричу или начну умолять о продлении жизни. А он только усмехнётся и вспомнит, как когда-то одна упрямая женщина гладила его серебряные волосы, совершенно не представляя, насколько неприлично это выглядит.

— Несправедливо, — пробормотала я, опуская глаза. — Вы всё помните, а я нет.

— У бессмертия, мадам Лиза, довольно много недостатков, — заметил Смерть, и на этот раз его голос прозвучал почти серьёзно. — Я ведь уже рассказывал вам об этом. Люди называют память сокровищем, пока не обнаруживают, что некоторые вещи предпочли бы забыть навсегда.

Я задумалась. Он помнил старушку и её сливовый пирог. Помнил человека, которого наградил вечной жизнью, а затем избавил от неё. Наверняка помнил тысячи войн, несчастий, предательств и последних просьб.

И всё это существовало в его памяти одновременно, не исчезая с годами. Впервые я попыталась представить не то, насколько могущественным был Смерть, а то, насколько невероятно долгим должно быть его существование. Мне стало неуютно от мысли, что для него моя нынешняя жизнь могла оказаться всего лишь короткой главой в книге, которую он однажды закроет и поставит на полку.

— А вы бы хотели что-нибудь забыть? — неожиданно спросила я.

Он посмотрел на меня с любопытством, словно вопрос оказался совершенно неожиданным. Затем медленно улыбнулся, но в этой улыбке не было прежнего веселья.

— О, мадам Лиза, вы удивительно настойчивая женщина. Только что просили вечной жизни, а теперь пытаетесь выяснить, не наскучило ли мне собственное бессмертие. Боюсь, если мы продолжим в том же духе, к утру вы доберётесь до вопросов, на которые я не отвечал даже самому себе.

— Значит, всё-таки есть такие вопросы? — немедленно ухватилась я за его слова.

— Разумеется. Например, почему человек, которому настоятельно рекомендовали лечь спать, продолжает допрашивать гостя посреди ночи, хотя завтра ему наверняка предстоит весьма утомительный день.

Я уже хотела возразить, что вовсе не допрашиваю его, а просто пытаюсь разобраться, но тут вспомнила о завтрашнем утре.

Игнис наверняка снова попытается поговорить со мной, дворецкий будет выяснять обстоятельства сломанной двери, а слуги станут шептаться о ночном скандале. Кроме того, в доме ожидали визитов людей, желающих своими глазами увидеть воскресшего герцога.

Я совершенно забыла об этом, поглощённая разговором со Смертью, и теперь почувствовала, как возвращается усталость.

— Вот именно, — заметил он, словно прочитал мои мысли. — Должен признать, мадам, ваш супруг обладает удивительным талантом превращать любое событие в представление. Подозреваю, завтра мы увидим продолжение.

Я возмущённо открыла рот, но он уже отошёл от кресла, неторопливо поправляя рукава камзола.

Серебряные волосы скользнули по спине, и я машинально проследила за их движением.

Почему-то мне совсем не хотелось, чтобы он уходил. Ещё недавно я мечтала остаться одна, закрыть дверь перед носом Игниса и наконец выспаться, а теперь сидела возле остывшего чая и чувствовала странное сожаление при мысли, что наш разговор заканчивается.

Смерть остановился возле моего кресла, заметив, как я смотрю на него. На красивом лице появилась улыбка, от которой у меня снова потеплели щёки.

Он протянул руку, кончиками пальцев коснулся моего подбородка и заставил поднять голову. Я невольно замерла, ожидая очередной насмешки, но он неожиданно склонился ближе, так что длинная серебряная прядь снова соскользнула ему на плечо.

— Спокойной ночи, мадам Лиза, — произнёс он негромко. — И постарайтесь всё-таки поспать. Не заставляйте меня пожалеть о том, что я столь великодушно обещал вам приятную смерть. С вашей привычкой изводить себя переживаниями это становится непростой задачей.

— Вы опять за своё! — возмутилась я, но Смерть только усмехнулся. Его пальцы скользнули по моей щеке, задержались возле подбородка, после чего он наконец отпустил меня. Я уже собиралась пожелать ему спокойной ночи, когда внезапно вспомнила один вопрос, который так и не успела задать. И от этой мысли сразу стало не до смущения.

— Подождите! — попросила я, невольно протягивая руку и хватаясь за рукав его камзола. — Вы ведь сказали, что узнаёте души. Значит, вы узнали и Игниса, когда я просила вернуть его? Знали, каким он был на самом деле?

Смерть остановился. Он посмотрел на мои пальцы, крепко удерживавшие его рукав, затем медленно перевёл взгляд на лицо.

Привычная усмешка не исчезла, но в чёрных глазах появилось выражение, которого я не сумела понять. Мне показалось, что он решает, стоит ли вообще отвечать. И от этой паузы стало страшнее, чем от любого его прикосновения.

— Разумеется, мадам Лиза, — произнёс он наконец. — Я прекрасно знал вашего супруга.

— И всё равно позволили мне отдать половину жизни, чтобы вернуть его? — спросила я, чувствуя, как пальцы сами собой сжимаются на ткани камзола. — Вы ведь знали, что он изменял мне. Знали, что я пожалею о своём решении. Почему же не сказали?

Смерть посмотрел на меня с неожиданной серьёзностью. Он не стал освобождать рукав, не попытался отшутиться и даже не напомнил, что несколько раз предлагал отказаться от сделки. Вместо этого медленно наклонился, так что его лицо оказалось совсем близко к моему, и произнёс:

— А вы бы мне поверили, мадам Лиза?

Я замолчала. Перед глазами сразу возникла ритуальная комната, испачканная кровью книга, собственные порезанные руки и маленький золотистый огонёк, который Смерть протянул мне на ладони. Я вспомнила, как он предупреждал, что Игнис может вернуться другим, что его отношение ко мне может измениться. А я упрямо повторяла, что буду любить мужа любым. Даже тогда, когда Смерть предложил последний раз передумать, я отказалась слушать.

— Нет, — призналась я наконец, с трудом заставив себя произнести это слово. — Наверное, не поверила бы. Я слишком его любила.

Смерть чуть заметно улыбнулся, словно именно такого ответа и ожидал. Затем осторожно высвободил рукав из моих пальцев и выпрямился.

— Вот видите, мадам Лиза. Иногда человек должен дочитать собственную историю до конца, чтобы наконец понять, о чём она была написана.

Я смотрела на него, чувствуя, как внутри снова поднимается возмущение.

Мне хотелось спросить, неужели для Смерти всё это было лишь очередным занимательным сюжетом. Неужели он с самого начала знал, что произойдёт, и ждал, когда я наконец обнаружу правду?

Но прежде чем я успела открыть рот, Смерть неожиданно склонился и поцеловал меня в лоб.

Его губы оказались прохладными, прикосновение — коротким, но от неожиданности я замерла, совершенно забыв о приготовленном обвинении. Он отстранился, посмотрел на меня с привычной насмешливой любезностью и произнёс:

— А теперь спать, мадам Лиза. Иначе мне придётся лично проследить, чтобы вы наконец перестали задавать вопросы.

Я уже собиралась возмутиться, что не нуждаюсь в подобном надзоре, когда он исчез.

Просто растворился в воздухе, не оставив после себя ни движения, ни звука. Только знакомая прохлада ещё несколько мгновений держалась возле кресла, а на столике осталась пустая чашка, из которой он совсем недавно пил чай.

Я сидела неподвижно, пытаясь осмыслить всё, что произошло за этот удивительный вечер.

Игнис сломал дверь, устроил сцену ревности и пытался отыскать невидимого соперника. Смерть рассказал мне о предыдущей жизни, обещал самую нежную смерть, рассмешил, когда я плакала, и вдруг поцеловал в лоб так, словно имел на это полное право.

А главное, я теперь знала, что он помнил меня задолго до нашего первого знакомства в этом мире.

Я осторожно коснулась лба там, где ещё недавно находились его холодные губы, и почувствовала, как снова начинают гореть щёки.