Пути развития серьезных форм ПП
Таким образом, у детей с серьезным ПП наблюдается довольно существенная неоднородность с точки зрения тяжести их поведения и уровня нарушений, с которыми они сталкиваются в процессе развития. Эта неоднородность также обнаруживается в причинных процессах, которые могут привести к серьезным ПП, т. е., как и большинство психических расстройств, серьезные проблемы поведения часто являются результатом множества различных факторов риска как со стороны самого ребенка (например, биологические, когнитивные и личностные факторы риска), так и в социально-экологические условия жизни ребенка (например, семья, сверстники и факторы риска по соседству) [Frick, 2016]. Кроме того, эти факторы риска могут изменить ряд процессов развития, что может в свою очередь отнести ребенка в группу повышенного риска по проблемам, связанным с ODD или CD.
Как отмечалось ранее, дети, у которых проблемы с поведением начинаются до подросткового возраста, сильно отличаются по жизненным траекториям от детей, у которых начало антиобщественного поведения более позднее. То есть дети с CD в начале подросткового периода с меньшей вероятностью будут демонстрировать ODD в раннем детстве и с меньшей вероятностью будут продолжать демонстрировать антиобщественное поведение во взрослом возрасте по сравнению с детьми с CD, проявившемся в детстве [Fairchild et al., 2013; Frick, 2016; Moffitt, 2006]. Кроме того, у детей с подростковым началом серьезного ПП с меньшей вероятностью будут проявляться нейропсихологические (например, дефицит исполнительных функций) и когнитивные (например, низкий интеллект) дефициты, и они демонстрируют менее серьезные факторы риска темперамента и личности, такие как импульсивность, дефицит внимания и проблемы эмоциональной регуляции [Frick, 2016; Moffitt, 2006]. Дети в группе с дебютом в подростковом возрасте обычно отличаются от детей без ПП в большей степени тем, что демонстрируют большую принадлежность к сверстникам-правонарушителям и более высокие баллы по показателям бунтарства и конфликта с властями [Dandreaux & Frick, 2009; Moffitt & Caspi, 2001; Moffitt, Caspi, Dickson, Silva & Stanton, 1996].
Основываясь на этих характеристиках детей на пути развития в подростковом возрасте, Моффитт (2006) предположил, что эти дети и подростки с CD демонстрируют ускорение нормативного процесса формирования идентичности, который имеет место в подростковом возрасте. То есть их участие в антисоциальном и делинквентном поведении концептуализируется как ошибочная попытка получить субъективное ощущение зрелости и статуса взрослого неадаптивным способом (например, нарушением социальных норм), в более выраженной по сравнению с обычным развитием форме из-за их бунтарских личностей, их связи с девиантными группами сверстников, которые поощряют антисоциальное поведение, и/или отсутствие контроля и надзора со стороны родителей [Frick, 2016]. Учитывая, что их поведение рассматривается как ускорение процесса развития, характерного для подросткового возраста, а не как результат стойкой уязвимости, их выраженные проблемы с поведением с меньшей вероятностью сохранятся после подросткового возраста. Тем не менее у них все же могут быть расстройства, которые сохраняются в зрелом возрасте [Fairchild et al., 2013; Odgers et al., 2008], но они, по-видимому, связаны с последствиями их CP-поведения (например, судимость, отчисление из школы и злоупотребление психоактивными веществами), которые могут поймать их в ловушку антисоциального образа жизни [Moffitt, 2006].
Таким образом, одним из путей развития серьезных проблем поведения является путь развития в подростковом возрасте, при котором антисоциальное поведение кажется преувеличением нормального процесса развития личности. Напротив, дети, у которых серьезный ПП проявляется намного раньше в развитии, часто начинают выражать симптомы ODD в раннем детстве, и их поведение имеет тенденцию к усилению тяжести в детстве и подростковом возрасте [Frick, 2016]. Как отмечалось ранее, эта группа демонстрирует более высокие показатели многих факторов риска предрасположенности по сравнению с таковыми в подростковом возрасте. У них также выше уровень семейной нестабильности, больше семейных конфликтов и использующие менее эффективные стратегии воспитания родители [Fairchild et al., 2013; Frick, 2016; Moffitt, 2006]. Таким образом, дети в группе самого раннего возраста, по-видимому, демонстрируют более серьезные факторы риска – как диспозиционные, так и контекстные, которые, вероятно, приводят к более устойчивой уязвимости в процессе развития.
«Непослушание» (т. е. чрезмерное неповиновение взрослым), по-видимому, является краеугольным камнем в развитии ранних (т. е. детских) форм ПП [McMahon & Forehand, 2003]. ПП появляется на ранней стадии прогрессирования и продолжает проявляться в последующие периоды развития [Chamberlain & Patterson, 1995; Loeber et al., 2003]. Чрезмерное непослушание является неотъемлемой частью развития цикла принуждения Паттерсона, наиболее эмпирически подтвержденной семейной формулировки онтогенеза раннего начала ПП [Patterson, 1982; Patterson, Reid & Dishion, 1992]. Непослушание также является серьезной проблемой и причиной обращения за помощью родителей, так и учителей [Dumas, 1996; Walker & Walker, 1991]. Кроме того, интервенционные исследования показали, что, когда вмешательство ориентировано на коррекцию непослушания, часто наблюдается сопутствующее улучшение и в других формах поведения ПП [Parrish, Cataldo, Kolko, Neef & Egel, 1986; Wells, Forehand & Griest, 1980].
В группе самого раннего возраста, по-видимому, существуют важные различия для детей, которые демонстрируют и не демонстрируют повышенный уровень черт бесчувственности и безэмоциональности CU, т. е. во всеобъемлющем обзоре исследования Фрик, Рэй, Торнтон и Кан (2014) нашли доказательства нескольких ключевых различий между двумя группами детей с ПП.
Во-первых, исследования поведенческой генетики показывают, что генетическое влияние на ПП с началом в детстве значительно больше у людей с повышенными чертами CU, чем у тех, кто демонстрирует нормативные уровни этих черт.
Во-вторых, дети и подростки с выраженными чертами ПП и CU также проявляют нечувствительность к сигналам наказания, что включает в себя более слабую реакцию на сигналы наказания после того, как настроен набор ориентированных на поощрение ответов, более слабая реакция на последовательные графики наказаний и недооценка вероятности того, что они будут наказаны за проступки по сравнению с другим детьми и подростками с серьезным ПП.
В-третьих, дети и подростки с серьезным ПП и повышенными чертами CU разделяют более девиантные ценности и цели в социальных ситуациях, такие как рассмотрение агрессии как более приемлемого средства для достижения целей, перенесение на других вины в собственном плохом поведении и подчеркивание важности доминирования и мести в социальном конфликте.
В-четвертых, дети и подростки с повышенными чертами CU также демонстрируют пониженную эмоциональную реакцию в ряде ситуаций, включая более слабую реакцию на сигналы дистресса у других, меньшую реактивность на провокацию сверстников, меньший страх в ответ на новые и опасные ситуации и меньшее беспокойство по поводу последствий своего поведения по сравнению с другими молодыми людьми с тяжелым ПП.
В-пятых, ПП обычно по-разному ассоциируется с практикой воспитания в зависимости от того, демонстрирует ли ребенок или подросток повышенный уровень черт CU. В частности, суровая, непоследовательная и принудительная дисциплина более тесно связана с ПП у детей с нормативными уровнями черт CU по сравнению с детьми с повышенными чертами CU, тогда как низкая родительская теплота, по-видимому, более тесно связана с ПП у детей и подростков с повышенными чертами CU.
Основываясь на этих различиях между детьми, которые демонстрируют выраженные ПП с повышенными чертами CU и без них, Фрик (2016) предложил разные механизмы развития, ведущие к ПП в двух группах. В частности, Фрик предположил, что дети с CD, у которых проявляются повышенные черты CU, вероятно, будут иметь темперамент (т. е. бесстрашный, нечувствительный к наказанию, слабую реакцию на сигналы дистресса у других), который может мешать нормальному развитию эмпатии, чувства вины и других аспектов совести, которые подвергают ребенка риску особенно серьезного и агрессивного антисоциального поведения.
