Капеллан: Цена Силы. Том II (СИ) - Нетт Евгений

Впервые за месяцы, проведённые в прошлом, я заснул настоящим сном.

Глава 4

— У меня только лекарства, ничего больше! — Тучный мужчина в богатых одеждах бился в руках двоих молодых стражников. Не для того, чтобы вырваться. Просто он не мог смиренно стоять, зная, что от семьи его отделяет лишь два кордона, один из которых он уже как-то преодолел. — Пропустите меня со всего лишь одним мешком! Забирайте остальное, можете даже не выпускать за стены потом!..

— Карел, сэр. — Десятник, наблюдающий за этой картиной из-под городских стен, обернулся к главе караула. — Разрешите его пропустить? По три раза проверили, кроме одежды, денег, трав и порошков при нём ничего. И не дурь это.

Сотник, он же глава караула, поморщился, с укоризной глянув на подчинённого. Постоял так несколько секунд, после чего медленно, словно нехотя, кивнул.

— Только быстро. И внимательнее, чтобы орденских рядом не было…

Десятник сорвался с места, быстрым шагом сблизившись с патрульными. Пара шепотков — и мужчину, пытающегося проникнуть в город, из которого не было выхода, перепоручили одному из младших отряда.

Ещё с минуту до солдат доносились искренние благодарности, а после у ворот вновь зашумели. Карел развернулся: он уже давно находился на этом посту, так что отголосков речи подчинённых ему хватило, чтобы опознать долгожданных гостей.

— Сэр! Там… — Вестовой не успел и рта открыть, как Карел поднял руку.

— Возвращайся обратно, я скоро буду. — Приказал мужчина, первым делом двинувшись в закуток, оборудованный под склад.

Там он споро сменил неуставную, тёплую, покрытую сажей и грязью накидку на менее практичную, но аккуратную «парадную», и избавился от мешочка, набитого курительной смесью.

Ещё раз окинул себя пристальным взглядом, и только после этого вышел к постовым, дав отмашку двоим караульным. От стен они решили отлипнуть только при виде начальства, но провинность эта, как считал Карел, была простительной.

Особенно если учитывать то, что все они тут сидели безвылазно уже три недели.

И отнюдь не отдыхали, хоть им и очень этого хотелось.

Уже спустя пару минут глава караула вышел за ворота, одним своим появлением успокоив подчинённых, которых соседство с людьми Ордена откровенно пугало.

— Господа капелланы… — Склонив голову, мужчина мазнул взглядом по обуви гостей. Четыре пары увесистых, «неправильных» сапог, принадлежащих капелланам, и два десятка пар попроще — принадлежащих орденцам. — Прошу простить за задержку.

— Ничего страшного. Заскучать мы не успели, сотник. — Мужчина в латах и со шлемом под мышкой приветственно кивнул. — Как обстановка в черте города? Что-то необычное или примечательное?..

Карел сглотнул, стараясь не смотреть на одного из четвёрки, который, в отличие от товарищей, пытался выдать себя за обычного орденца — неодарённого воина, находящегося у Ордена на службе.

Одежда, снаряжение, место в отряде — учтено было всё. Но не обувь, на которую Карел навострился смотреть в первую очередь ещё будучи юнцом.

— Обстановка, господин капеллан… — Он заговорил неуверенно. — … так себе. Уже много дней так себе. Народ боится и злится, поднимает оружие против стражи и армии. Нелюдь хитро подстрекает тех, кому приходится хуже всего, а отлов тварей почти не приносит пользы. Восточные кварталы бедняков так и вовсе позавчера пришлось оцепить, силой согнав туда недовольных…

Карел, сам того не заметив, начал выкладывать всё как на духу.

Он любил Визегельд, свой родной город.

Любил вечерний шум на рыночных площадях, любил перестук кузнечных молотов, любил плывущий по улочкам рано поутру аромат свежеиспечённого хлеба.

Поэтому ему особенно больно было видеть, как всё начиналось и к чему привело теперь, по прошествии почти полутора месяцев с «первых ласточек» грядущей катастрофы.

Сначала — тревожная весть о том, что капелланы пустили под нож целую стаю каких-то нелюдей. Следом, спустя несколько дней — разбойники, давшие о себе знать в двух дневных переходах от города. Вырезали два каравана разом и, как потом выяснилось, специально «упустили» пару выживших.

Владетельный Лорд, едва прознав о случившемся, отправил за головами негодяев своих людей. Не стражу, а «гвардию», лучше снаряжённую и обученную. К каждому отряду даже капелланы из молодых присоединились, но помогло ли им это? Нет.

Сгинули все и так, что ни вестей, ни даже намёков об их судьбе узнать не удалось.

И на этом ничего не закончилось.

Недели не прошло, как в самом Визегельде вспыхнули пожары. Не один и не два, а десятки. И как ни бились огнеборцы, как ни потели сами горожане, тягая воду и сражаясь с пламенем, выгорело с полторы сотни зданий, включая продовольственные и не только склады.

Руины разгребали сутками напролёт, задействовав всех, кому по силам был столь тяжёлый труд. Во все стороны разослали закупочные команды — населению нужно было что-то есть, а львиная доля продуктов сгинула в огне.

Поджигателей, — а в том, что это был умышленный поджог не сомневался никто, — искали и находили. Среди горожан и мастеровых, среди стражи и торговцев, среди пришлых… замешаны оказались все слои общества. Особняком стояли лишь капелланы, и они же начали своё собственное расследование.

Спустя три дня по приказу Ордена все ворота Визегельда были закрыты, по следам недавно отбывших людей пустили конные отряды, возглавляемые капелланами, а к самому городу в срочном порядке стянули войска.

И только после начала первых, самых масштабных, кровавых и жестоких чисток народ прознал о том, что среди них обосновалась та самая погань, о которой они не так давно слышали: чуждые.

Мерзость давно и плотно обосновалась среди людей, пустив корни там, где, казалось, ничего нечеловеческого нет и быть не могло.

— … и самая большая беда, господин капеллан… — Карел понизил голос. — … что в «голове» неведомо что творится. Противоречивые приказы из комендатуры приходят чаще, чем сменяются посты. Мы-то ещё ладно, с ворот людей не дёргают, но те, кто в городе, больше из края в край носятся, чем что-то полезное делают. То им приказывают сгонять всех во внешние районы, под стены, то наоборот — гнать толпы в центр. А ведь это всё стычки, смерти… хаос, которым эти твари ублюдочные только рады воспользоваться. Как будто…

Он запнулся, впервые подняв глаза на капеллана в латах.

Тот был высок и широкоплеч, с угловатым лицом, прищуренными глазами и проницательным, цепким взглядом. Холодным таким, пробирающим до костей и разительно контрастирующим с общим добродушным выражением, застывшим на лице неподвижной восковой маской.

Были ли тому виной шрамы, выцветшей белёсой сеткой тянущиеся по лбу и вискам, или мужчина был таким сам по себе, но живой мимикой он похвастаться точно не мог.

— … как будто кто-то специально сеет хаос. — Всё-таки выдохнул Карел, застыв в ожидании… чего-то.

Гнева, насмешки, подтверждения своих предположений — сейчас, спустя недели в аду, он безропотно принял бы что угодно.

— У вас есть более конкретные предположения, сотник? — В разговор вступил второй капеллан, голос которого был тих, но вместе с тем отчётливо слышим. — Имена, должности, номера приказов, материальные свидетельства?

Мужчина качнул головой:

— Нет, господин капеллан. Нам тут не докладывают, кто принимает решение и что происходит в «голове» комендатуры. Да и подписи под приказами всегда разные. Но вы же для того и прибыли, чтобы всех проверить и наконец решить проблему, правда?..

Карелу докладывали о шевелениях в лагере военных, обосновавшихся вблизи города, и потому у него были все причины надеяться на лучшее. На то, что ожидание вот-вот подойдёт к концу. На то, что Орден наконец подготовил всё для финального удара по нелюдям в Визегельде.

— Именно так, сотник. Вызовите сюда всех офицеров, проверка будет начата с вас и ваших людей…

Карел, замешкавшись на пол-секунды, кивнул, тут же отдав соответствующий приказ всё ещё изображающему из себя столб вестовому.