Доктор-попаданка. Ненавистная жена дракона (СИ) - Вайс Адриана

Мы медленно идем вперед.

Пелена становится еще гуще, горло саднит. Мы идем вдоль стены, ориентируясь на ощупь.

Топот ног и крики внизу кажутся далекими, но эхо разносит их по всему зданию.

Вдруг, когда мы уже почти миновали поворот, из серой гущи дыма, прямо от пола, вырывается ЧТО-ТО.

Рука.

Широкая, мускулистая, с мощными цепкими пальцами, которые сжимаются вокруг моей лодыжки с силой капкана.

Я едва не вскрикиваю от неожиданности и первобытного страха. Резкий рывок заставляет меня пошатнуться, и я едва не роняю книгу.

А потом, из дыма раздается знакомый суровый голос:

— И куда это ты собралась?

Глава 65

Сердце пропускает удар, а потом пускается вскачь.

Этот голос... я узнаю его из тысячи, даже охрипшим и надтреснутым.

— Джаред? — выдыхаю я, и по спине пробегает холодная волна ужаса.

Откуда он здесь? Он не ушел, не эвакуировался вместе с остальными. Неужели он специально ждал меня в этом дыму, зная, что я вернусь?

— Отпусти! — я отчаянно дергаю ногой, пытаясь вырваться из этой мертвой хватки. — Джаред, пусти меня, сейчас же!

Я рвусь вперед, но он с силой дергает на себя.

Я спотыкаюсь и мешком валюсь на холодный пол, едва успев прижать к груди книгу. И в этот момент я замираю.

Дым на уровне пола чуть жиже, и я, наконец, вижу его.

Джаред сидит, тяжело привалившись спиной к стене, его мощное тело выглядит… сломанным.

Тёмный камзол порван в нескольких местах, и сквозь разрывы видна кожа, покрытая ужасными ранами. Не просто порезами, а глубокими, обугленными ожогами, будто переливающихся какой-то странной синевой.

Я сразу узнаю этот след — магические алебарды солдат Леннарда. Те самые, что «шипели» при контакте с кожей Ронана.

Лицо Джареда бледное, на лбу выступили капли холодного пота. Глаза, обычно полные неистовой энергии, сейчас тусклые, но в них всё ещё теплится толика прежней одержимости.

Джаред тяжело дышит, его грудь вздымается с хрипом. Он на грани потери сознания и держится на одном лишь упрямстве.

— Ольга! — Эйнар, увидев, что я упала, бросается ко мне, забыв про Милену. Он пытается оторвать руку Джареда от моей ноги, но это как пытаться сдвинуть каменную глыбу.

— Отстань, мальчишка, — хрипит Джаред, даже не глядя на него.

— А ну пусти её, чудовище! — Эйнар, не раздумывая, с размаху бьёт кулаком по запястью Джареда, в самое чувствительное место у сухожилий.

Джаред издаёт сдавленный стон, и его пальцы на миг разжимаются. Эйнар тут же выдёргивает мою ногу и тянет меня на ноги.

— Скорее, пока он не очнулся! Уходим!

Но я не двигаюсь.

Я смотрю на Джареда.

Он всё ещё сидит, его рука, которую только что отбросил Эйнар, бессильно опустилась. Другая рука медленно, будто через невероятное усилие, тянется ко мне. Его пальцы дрожат.

— Рецепт... — его голос — едва слышный шелест. — Эола... скажи... как снять… это прок…

Последние слова срываются в хрип. Его глаза закатываются, веки медленно смыкаются.

Рука падает на пол с глухим стуком.

Он теряет сознание.

— Ольга, чего ты ждешь?! — Эйнар тянет меня за рукав. — Лоррет уже у лестницы, нам надо уходить, пока солдаты не вернулись!

Я смотрю на неподвижную фигуру герцога, и внутри меня начинается настоящая война.

Напуганная женщина внутри меня кричит: «Беги! Оставь его! Он преследовал тебя, он угрожал тебе, он — твой личный кошмар! Если ты оставишь его здесь, ты будешь свободна!»

Но врач, который годами учился спасать жизни, смотрит иначе.

Эти ожоги — они магические. Если их не обработать немедленно, начнется некроз тканей, а, возможно, что-то и похуже.

Если бы не его дикая, неконтролируемая ярость, которая обрушилась на солдат Леннарда, создав тот самый хаос… у меня не было бы ни единого шанса. Он, сам того не желая, стал моим союзником в этой схватке, позволив сначала сбежать, а потом отвлечь внимание от Милены. И заплатил за это.

Так что сейчас, он — пациент. Беспомощный, раненый пациент.

— Мы не можем его оставить, — шепчу я, и сама пугаюсь своих слов.

— Что?! — Эйнар застывает на месте. — Ты с ума сошла? Ты же сама говорила, что он пытался тебя прикончить!

Я смотрю на Джареда.

Без сознания он не кажется таким грозным — просто израненный мужчина, который истекает кровью в дыму.

Сердце колотится, рвётся на части.

Я ненавижу его. Боюсь его.

Я не хочу к нему прикасаться.

Но если я уйду сейчас, и он умрёт... это будет не смерть врага. Это будет смерть пациента, которого я могла спасти и не спасла.

Может, для Эолы это будет победой. Но для врача во мне — это будет предательством самой себя, крушением того стержня, что поддерживал меня все это время. Пульс слабый, дыхание поверхностное, множественные травмы, ожоги, есть нешуточный риск отёка мозга или остановки сердца от болевого шока.

— Он тяжелораненый, Эйнар, — перебиваю я его, и в голосе появляются стальные нотки заведующей отделением. — Без помощи он может умереть здесь от некроза, кровопотери или инфекции. А кроме того, — я опускаю голос до шёпота, — он — еще один свидетель против Леннарда. Он видел его солдат, его методы. Если Леннард найдет его в таком состоянии, он наверняка его добьет. Нам надо помочь ему. Возьмем его с собой.

— Что?! — Эйнар смотрит на меня так, будто у меня только что выросла вторая голова. — Ты хочешь взять этого... этого зверя с собой? Зачем, Ольга? Он же охотится за тобой!

Его вопрос бьёт прямо в самое больное место, в ту самую трещину, где борются друг с другом врач и напуганная женщина.

Отчаяние, злое и беспомощное, подступает к горлу.

— Я знаю! — вырывается у меня, и голос звучит хрипло, с надрывом. — Я прекрасно знаю это! Но я давала КЛЯТВУ, Эйнар! Клятву врача! В моем мире, в моей жизни это не просто слова. Я живу этими принципами и не могу поступить иначе. Если я оставлю его здесь умирать в муках, я перестану быть собой. Неужели ты не понимаешь?

Мои слова, кажется, ранят его сильнее, чем я ожидала. Он вздрагивает, и в его глазах мелькает не просто обида, а что-то глубокое, личное.

Он отводит взгляд, сжимая кулаки.

— Понимаю, — говорит он тихо, и его голос теряет дрожь, становясь усталым. — Конечно, понимаю. Хотя мы не давали никаких клятв… но Ронан вдалбливал нам в голову, что «Ваш долг — жизнь пациента. Любого пациента. Если он нуждается в помощи, а вы в силах её оказать — вы не имеете права отвернуться» — Эйнар цитирует, и в его интонации слышны отзвуки бесконечных лекций, сурового голоса наставника.

Он снова смотрит на Джареда, и его лицо искажает гримаса отвращения.

— И всё же... помогать ему? Ольга, он же дракон! Он очухается сам, как только магия придет в норму. У них регенерация, о которой мы, люди, можем только мечтать.

В его словах есть логика. Наивная, но логика. Вот только, видя эти раны вблизи…

— А если нет? — я хватаю его за рукав, заставляя смотреть на израненного герцога. — Его ранили не простым железом. Я сама видела эти алебарды. Они светились. Это какое-то магическое оружие. Я не знаю как оно работает… — я делаю шаг к Эйнару, глядя ему прямо в глаза. — …но я видела как на руке Ронана появился ожог от одного прикосновения. У Джареда таких ран — десяток. Что, если они… не затянутся?

При упоминании магического оружия Эйнар опускает голову. Его лицо темнеет, он хмурится, губы беззвучно шевелятся.

— Зачарованная сталь… — бормочет он, и в его голосе — знание, от которого становится холодно. — Да… я читал об этом. Её ковали алхимики и маги, чтобы пробивать драконью броню. Даже для дракона его уровня такие раны — не шутка. Могут загноиться, отравить кровь… или действительно не зажить.

Его слова подтверждают худшие опасения.

Моё сердце сжимается. Эти раны для него так же смертельны, как для любого человека.

— Видишь? — говорю я, и в голосе уже нет ярости, только леденящая усталость. — Я не могу, Эйнар. Я не смогу потом лечить кого-то ещё, зная, что вот так, по-трусливому, бросила нуждающегося в помощи и обрекла его на смерть. Просто потому, что мне было страшно или… противно. Это выше меня. Я не смогу с этим жить.