Острова в Эмбердарке (ЛП) - Сандерсон Брэндон

— Именно, — сказала она. — И ваша планета имеет чрезвычайно стратегическое значение, если кто-то сможет попадать в Шейдсмар и выходить из него там.

— Потому что путешествовать через эту бесконечную тьму, — сказал он, — быстрее, легче и дешевле, чем другим путём.

— Вы слушали, — сказала она с улыбкой.

— Я всегда слушаю. — Он повернулся к ней. — Что такое дракон?

Впервые она, казалось, заколебалась.

— Мы… мой народ… мы, в общем-то, существуем уже довольно давно. Некоторые из моего вида — древнейшие существа, которых вы встретите. Старше Осколков, которых вы могли бы назвать богами. Стары, как некоторые эфиры.

— Вы прячетесь среди смертных, — сказал он. — Но вы боги.

Она поморщилась.

— Для многих людей мы действительно божества. Мы создаём свою собственную связь — иную, но похожую — с последователями. Они молятся нам, и мы посылаем им утешение через эту связь, успокаивая их эмоции, благословляя их, помогая им.

— И вы стремитесь сделать это со мной? Сделать меня своим последователем?

— Нет! — сказала она. — Я… я в такие игры не играю. Я просто хочу, чтобы моя команда была в безопасности.

— А перпендикулярность? Зачем вы здесь?

Она вздохнула.

— Я пообещала другому дракону, древнему, что подтвержу для него её существование.

А, вот оно что.

— Значит, вы хотите от моего народа того же, что и скадриальцы.

— Да, — призналась она.

— Так что вопрос для вас не в том, может ли мой народ быть свободным. Наш выбор никогда не стоит между свободой и рабством. Мы выбираем лишь, кому отдать себя в рабство.

— Мне жаль, — сказала она. — Но я не вижу способа этого избежать. Мне… трудно представить, чтобы какое-либо правительство спокойно отнеслось к тому, что такая сила окажется в руках, эм…

— Примитивного народа?

— …группы, неопытной в реалиях галактической политики, — сказала она. — Возможно, вы могли бы заключить сделку с меньшей державой. Проблема в том, что я не думаю, что кто-то из них полностью заслуживает доверия. По крайней мере, из тех, кто вообще мог бы противостоять крупным державам, вроде Скадриаля или Рошара. К тому же всегда есть шанс, что меньшая держава, которую вы выберете, заключит сделку со скадриальцами, и тогда вы окажетесь в том же положении, только с парой лишних шагов.

— Но есть же правила, — сказал он. — Они не завоевали нас просто так — а могли бы, без сомнений.

— Да, есть, — сказала она. — Они не хотят впутывать Осколки.

— Богов, как вы их называете, — сказал он. — У нас есть свои боги. Они из тех, кто ревнует.

— Весьма вероятно, — сказала она, — что ваши боги — один из Осколков или когда-то были им. И в большинстве случаев силы не могут вторгаться на планету инвестированных людей, чтобы не разозлить Осколок. Так что они играют по правилам, делая вид, что соблюдают общегалактические договоры. Они будут вас запугивать, но не будут принуждать силой, если только…

— Если только мы не покажем, что собираемся отдать свою верность их врагам, — догадался он. — Тогда они вторгнутся, потому что риск того стоит.

— Или если вы каким-то образом не покажете себя опасными. Они могут попытаться провернуть какую-нибудь хитрость, чтобы заставить вас развиваться слишком быстро самостоятельно или использовать силы, которых вы не понимаете, чтобы вы стали выглядеть как угроза, которую стоит подавить.

— Они начали пытаться сделать это много лет назад, — сказал он, вспоминая хитрость с тем странным устройством на Патжи. — Но моя подруга Вати слишком умна, чтобы попасться на это. — Он задумался, стоя неподвижно в пещере. — Нам нужно уметь защищать себя. Быть достаточно сильными, чтобы они не осмеливались вторгаться или запугивать нас, но не настолько сильными, чтобы нас считали угрозой. Если мы сможем этого добиться, мы сможем разрешать людям посещать нашу планету, если они будут соблюдать наши законы. Мы сможем торговать с кем захотим и модернизироваться, пока не станем похожи на то место, о котором вы упоминали. Серебросвет?

— Да, — сказала она, глядя вниз, когда он снова повёл их дальше.

— Раньше, — сказал он, — вы были честны со мной. Скажите мне, почему мои слова заставляют вас колебаться сейчас.

— Я не знаю, сможет ли ваш народ стать таким, как Серебросвет, — сказала она. — Мой народ потратил тысячелетия, строя его, прежде чем развились современные военные технологии, и он защищён авторитетом и силой самих драконов. Закат… вы не понимаете, насколько внезапно важным стал ваш народ.

— Значит, нам следует встать на вашу сторону? — спросил он.

— У меня нет стороны, — сказала она. — Если вы имеете в виду драконов в целом… боюсь, многие будут так же рады вас использовать. Лучшие из моего вида не интересуются чужими мирами и политикой. Те же, кто путешествует по космеру и всюду суёт нос… В общем, мы не такие жадные чудовища, какими нас любят выставлять, но те, кому вы интересны, — представители спецефичные.

Замечательно. Вся эта работа, и его великое открытие? Что петля затянулась ещё туже, чем он предполагал. Зачем же тогда Патжи послал его сюда? Его одиночество вернулось, как эхо затихающего крика. Он не должен чувствовать одиночества. Есть ли слово для человека без дома, потому что его дом превратился во что-то новое? Для человека без будущего, потому что будущему нет до него дела?

— Я покинул свой народ, — прошептал он, — чтобы найти доказательство, Старлинг. Но теперь мне кажется, что это бессмысленно.

— Доказательство чего? — спросила она, отступая, когда он указал на падающий с потолка мемис.

Он смотрел на падающее облако токсина.

— Это неважно, потому что я дурак. Мы говорили о женщине, которая давным-давно попыталась грести против течения цунами. Она развернулась, чтобы сделать это, и не видела, куда её несёт вода — и её раздавило обломками. Это я, Старлинг. Гребу. Яростно. И смотрю не в ту сторону.

— Но какое доказательство вам было нужно?

— Я думал, — сказал он, — показать моему народу, что мы можем исследовать тьму этого места, как, должно быть, делали наши предки. Я думал, если принесу доказательство, остальные поймут, что мы можем использовать этот Шейдсмар, чтобы найти союзников или торговать на наших условиях, или… что угодно, лишь бы избежать сделки с Верхними. — Он помолчал. — Мы почти готовы уступить этим мальвийцам со Скадриаля. Их обещания слишком заманчивы, а угрозы слишком суровы. Мы точно знаем, что с нами будет, если мы сдадимся, но у нас нет другого выбора.

— О, Закат, — сказала она, пока смертоносный туман клубился перед ними, — мне так жаль. Но никто не может ориентироваться в этом месте так, как вы говорите. Уж точно не ваши предки. Современные технологии едва с этим справляются. И то плохо.

Он склонил голову.

— Вы нашли дорогу сюда.

— С картой, — сказала она. — Потому что кто-то нашёл этот остров случайно и записал его координаты. — Она указала. — Где-то в том направлении находится Звон — первоначально известный как Великое Возмущение Осколка Амбиции. Место, где она умерла, что-то вроде Полярной звезды. У вашей планеты есть такая?

— Думаю, я понимаю концепцию, — сказал он. — Звезда, которая не движется, и по которой можно ориентироваться? У нас такая есть, но не на севере.

— Здесь та же идея, — сказала она. — Мы можем указать направление и знать, где находится Звон, используя инструменты. Он испускает волны, которые мы называем Течением. Имея карту и зная, куда направляемся, мы в основном можем перемещаться. Но даже не смотря на это для большинства из нас эти дальние края — загадка. Ориентироваться трудно — большинство инструментов работают неправильно — так что исследование того, что мы называем Эмбердарком, полностью зависит от удачи.

Он смотрел на неё и краем сознания чувствовал это. Тот пульс, примерно оттуда, куда она указала. Звон. Теперь у него было имя для него и для Течения, которое он испускал. Кроме того, он чувствовал рябь, которую создавали вещи, прерывающие и едва заметно усиливающие его. В этот момент он мог бы указать путь к полудюжине островов вдалеке — гораздо дальше, чем тот, который он нашёл.