Искра прошлого (СИ) - Закалюжная Людмила

— Мы можем съездить на день. После бала. Пожалуйста. Только мы вдвоем, — я старалась говорить мягко, но настойчиво.

Он тяжело вздохнул, потер виски.

— Алиса, это безумие. Зачем ворошить прошлое, которое ничего, кроме боли, не принесет? — голос отца дрогнул, выдавая сдерживаемые эмоции.

Я смотрела на него, чувствуя, как ком подступает к горлу. Свет из окна падал на его лицо, делая более заметным глубокие морщины и тени под глазами.

— Папа, мне тоже больно, — сказала я, стараясь сдержать слезы. — Но мне сегодня приснилось… будто мама оставила там что-то важное. Для нас обоих. Я чувствую это.

Несколько долгих мгновений он молчал, будто взвешивая все «за» и «против».

— Хорошо, — наконец сдавленно произнес он. — Только на день. Обещай, что не будешь расстраиваться, увидев… что там осталось.

— Обещаю, — прошептала я, чувствуя укол совести за свой обман. Но цель оправдывала средства. Мое сердце забилось быстрее: план начинал воплощаться в жизнь.

Отец кивнул и снова углубился в письма, явно желая закончить неприятный разговор. Я взяла со стола пирожок с картошкой, но есть не хотелось. Вместо этого наблюдала за папой, за его сосредоточенным лицом. Он что-то скрывал. Или боялся. Возможно, он и сам подозревал, что смерть матери не была несчастным случаем. Я все больше склонялась к тому, что нашу семью решили уничтожить.

Остаток дня прошел в подготовке к балу, но мои мысли были далеко. Я пыталась вспомнить все, что происходило тогда. Парашка порой бросала на меня удивленные взгляды, а потом не выдержала:

— Алиса Арсеньевна, да что с вами такое? — с тревогой произнесла она, разглядывая мое отражение в зеркале.

— Почему ты спрашиваешь?

— Да как «почему»! Обычно перед балом вы у нас — сам огонь: и платья примеряете, и прически придумываете, а сегодня… словно тень по комнате бродите. Совсем на себя не похожи.

— Просто… переживаю, — пожала я плечами.

Не могла же я ей ответить, что с большим удовольствием не поехала бы к княгине, чтобы не встретиться с Воронцовым. Этой встречи я боялась, не знала, смогу ли вообще заговорить со своим палачом. Но я должна быть там, потому что на балу будут присутствовать Фролов и Лебедев, и, возможно, я замечу то, на что не обратила внимания в прошлый раз. Как они смотрят на отца. Какие взгляды бросают на меня. Любой жест, любое неосторожное слово могло стать той самой зацепкой, которая приведет к «Черному Фениксу».

А еще я понимала, что одной мне с Орденом не справиться. Тот, Кто в Тени, вот кого я должна найти. Вместе мы сможем раскрыть заговор древних родов.

Вечером, когда дом затих, я снова прокралась в библиотеку. На этот раз я искала все, что было связано с усадьбой, с родом Горских. Но вместо этого нашла легенду.

Легенда о Сердце Феникса

В эпоху, когда Творец еще ходил среди людей, он наблюдал за миром сквозь золотые песчинки своих часов. Он видел, как сыновья и дочери смертных раз за разом повторяли одни и те же ошибки: предавали любовь ради власти, губили чужие судьбы в погоне за славой, ломали судьбы целых народов из-за гордыни.

И тогда, движимый жалостью, Творец отправился к Алтарю Вечного Пламени — месту, где умирал и возрождался Феникс, хранитель циклов мироздания. Он собрал пепел последнего сожжения птицы, смешал его со звездной пылью Млечного Пути и собственной кровью. Из этой смеси Творец создал артефакт «Сердце Феникса», заключив золотой песок в каплевидный кулон.

Когда первый смертный — великий воин — использовал артефакт и перенесся в прошлое, чтобы спасти от казни брата, он не знал, что тому суждено стать тираном. Вернувшись в настоящее, воин обнаружил мир, погрязший в страхе и жестокости. Он осознал: никто не вправе менять нити судьбы без последствий. Воин так надежно спрятал артефакт, что его до сих пор не могут найти.

Неужели это и есть он? Тот самый артефакт, что способен разорвать ткань времени? Я взглянула на свой кулон. Теплый золотистый песок внутри будто подернулся дымкой. Если это и впрямь «Сердце Феникса», то какую цену я заплачу?

Глава 4

Час езды от портала в Нижнем Кроме — и вот оно, Веретьево. Максим Сергеевич Воронцов ехал по главной — и единственной — улице этого городка. Копыта его гнедого жеребца отбивали четкий ритм по ровной, чисто выметенной брусчатке, а не вязли в грязи. Наверно, Максиму, как князю, надлежало ехать в карете, но не любил он экипажи. Больше по душе был ветер, яростно бьющий в лицо, и верный конь, который нес хозяина к горизонту. Если бы князь мог себе позволить жить так, как хотелось — подальше от столицы, интриг дворян, надоедливых мамаш и их дочерей — в деревне, поближе к лесу и просторным полям, чтобы каждое утро лететь навстречу солнцу, Максим был бы счастлив. Но… Жизнь —она такая, не устает проверять тебя на прочность. Причем каждый раз бьет сильнее и как будто наблюдает — устоишь или упадешь.

Эх, знать бы тогда то, что знаю теперь… Обернуть все вспять, исправить ошибки… А так… Теперь он ехал лично познакомиться с купцом Горским, найдя на балу повод подойти к нему и быть представленным Алисе, дочери купца. Что князь знал о ней из доклада? Он мысленно пробежался по пунктам: восемнадцать лет, миловидна, легкомысленна. Обожает балы, в этом возрасте все девицы их любят. Предпочитает травяной чай с мятой, цветы — белые лилии. Странный выбор для юной барышни, обычно они обожают алые розы. Впрочем, какая разница? Его задача — сыграть роль, а не анализировать вкусы.

В том, что Максим вскружит голову девушке, он даже не сомневался. Опыт у князя имелся. Главное — не дать ей увидеть, с каким отвращением он играет эту роль. Но делать нечего, княгине Орловой отказывать нельзя… Пока.

Неожиданно поднялся ветер, он смахнул с деревьев последние желтые листья и кинул их под ноги лошади. Тяжелые сизые тучи нависли над добротными двухэтажными особняками, выстроенными из темного кирпича или крепких бревен с резными наличниками. За высокими заборами виднелись аккуратные палисадники, где даже в октябре угадывались строгие линии подстриженных кустов. Свет артефактных ламп золотил витрины лавок, а за толстым стеклом красовались рулоны дорогих тканей, блестела медная посуда и даже виднелись несколько хитроумных механизмов — видимо, продукция местных умельцев.

Мимо князя, звеня бубенцами, пролетела нарядная пролетка, запряженная вороной лошадкой. Извозчик лихо правил, объезжая всадника. На тротуарах, выложенных плиткой, размеренно прогуливались барышни в модных, хоть и без столичных изысков, пальто, их кавалеры с важным видом что-то обсуждали.

Даже запахи здесь были иные — не удушливые, как в столице: из булочной тянуло ароматом свежего хлеба и сдобы, из открытой двери чайной — душистым паром заварочного чайника.

Воронцов, неосознанно расправив плечи, почувствовал, как раздражение от дороги понемногу отступает. У каждого человека в этом мире свой путь и своя миссия. Что ж, пришло время князю выполнить свою. Он пришпорил коня, чтобы поскорее разделаться со встречей и вернуться в столицу. Вскоре его взгляд привлек храм, возвышавшийся в конце главной улицы на аккуратной площади. Он твердо и величественно стоял на земле, словно врос в нее каменным корнем.

Ровные стены были сложены из красного, аккуратно отесанного кирпича. Воронцов проехал мимо. Его взгляд, привыкший отмечать детали, скользнул по фасаду и замер на окнах. Вместо привычных витражей в арочные проемы были вставлены тонкие пластины из молочно-белого алебастра, за которыми лился медового оттенка свет. Он был мягче, чем мертвенный блеск артефактов в казенных зданиях, но столь же неестественно ровный.

В древних фолиантах таились записи о том, что когда-то в храмах служили хранители огня. Их магия была не просто ритуалом, а актом сотворения: они буквально поддерживали связь между миром людей и Творцом через пламя. Зажечь Свечу — значит усилить божественное присутствие в мире, обеспечить благодать, защиту и магическую стабильность. Это была огромная честь и тяжелейшая ответственность.