Я делаю шаг вперёд.
— Если нет, то ваши люди будут ждать. Как и все. Если вас не устраивает порядок, установленный Архилекарем Ронаном и уставом этого заведения, вы можете отвезти своих солдат в любой другой лазарет. Или попробовать полечить их самому. Я же буду заниматься теми, кому помощь нужнее.
Вокруг воцаряется гробовая тишина. Даже стонущие солдаты притихли. Все смотрят на нас.
Я вижу, как по лицу Леннарда пробегает судорога.
Его идеальное, ледяное спокойствие даёт трещину. В его бледных глазах вспыхивает ярость, голая и неприкрытая.
Он не привык, чтобы ему отказывали. Тем более на глазах его же подчиненных. Тем более, если это делает какой-то там ученик.
Он проигрывает эту дуэль. И он это понимает.
У него нет законных оснований приказать. У него есть только грубая сила. Но применить её прямо сейчас, на глазах у всех просто неразумно.
Он медленно, очень медленно выдыхает.
Звук похож на шипение змеи.
— Очень хорошо, щенок, — говорит он тихо, но так, что слышно на весь холл. — Ты только что показал насколько ты смел, глуп и непокорен. Запомни этот момент надолго.
Глава 73
Эйнар (несколько часов назад)
Леннард подходит так близко, что я чувствую его холодное дыхание.
— Запомни этот момент надолго, потому что очень скоро ты разделишь участь своего учителя, — шепчет он мне на ухо, и в этом шёпоте — неприкрытая угроза. — Ты сделал свой выбор. Благодаря мне ты мог бы подняться, но ты оказался слишком глуп и только что потерял не только свой шанс, но и свою свободу. Я вернусь. И когда я вернусь, ты очень сильно пожалеешь, что отказал мне.
Он отступает, его лицо снова становится непроницаемой маской. Без единого слова, он поворачивается и выходит. Те стражники, которые на ногах, уходят вместе с ним.
И меня накрывает волна дикой паники. Ноги подкашиваются, я хватаюсь за стойку, чтобы не упасть.
Этот тип явно что-то задумал. Что-то ужасное.
Вот только что?
Обвинит меня в пособничестве Ронану? Или пришлет сюда кого-нибудь устроить мне «несчастный случай»?
Дышать нечем. Мысли путаются.
Но я не могу позволить себе панику.
Не сейчас.
Я с силой выдыхаю, заставляя лёгкие работать.
Передо мной — лечебница, полная растерянных людей и раненых, которым нужен кто-то у руля.
Я с силой трясу головой, отгоняя леденящий страх. Беру себя в руки. Поворачиваюсь к персоналу.
— Вы слышали! Оказываем помощь по степени тяжести! Господин Флинн, займитесь ожогами на лице у того в углу. Сестра Марта, организуйте сортировку. Быстро!
Люди снова начинают двигаться.
Я отдаю ещё несколько распоряжений, стараясь, чтобы голос не дрожал.
Потом вспоминаю о самом главном.
О тех, кто, возможно, еще может что-то сделать.
Я направляюсь в палаты, где разместили членов Тайной канцелярии. Лорд-канцлер Вейтмор лежит, бледный, но уже приходящий в себя. Его люди, те самые семь чиновников, смотрят на меня глазами, полными тревоги и вопросов.
— Это ты? Как там тебя, ученик Ронана…, — спрашивает Вейтмор слабым, но твёрдым голосом. — Что, чёрт возьми, здесь происходит? Где сам Архилекарь?
— Господа, — начинаю я, и голос мой звучит хрипло от недавнего крика. — К сожалению, я не знаю где сейчас господин Архилекарь. Скорее всего, его увел с собой маркграф Леннард. Но в отсутствие Архилекаря Ронана, всеми вопросами, касающимися вашего лечения и пребывания здесь, буду заниматься я.
Вейтмор изучает меня долгим, проницательным взглядом.
— Да, мы уже наслышаны об этих абсурдных обвинениях этого… Леннарда. И мы глубоко возмущены подобным поворотом.
— Может… — осторожно начинаю я, — …может, если вы тоже думаете, что эти обвинения лживы, вы сможете что-то сделать? Как-то помочь господину Ронану?
— Если бы все дело было только в этих обвинениях! — один из младших чиновников вскакивает. — У маркграфа Леннарда на руках есть королевский приказ.
— При…каз? — у меня даже в горле пересыхает от такой новости.
— Приказ на задержание и доставку Ронана для допроса, — недовольно цедит канцлер, — Так что с точки зрения закона не придраться. Более того, — его лицо искажает гримаса отвращения, — он посмел арестовать наших людей и угрожал, что если мы посмеем вмешаться в его дела, то будем объявлены сообщниками.
Я чувствую, как почва уходит из-под ног.
Королевский приказ. Значит, у Леннарда есть поддержка на самом верху.
Или он искусно подделал документы.
Но сейчас это неважно. Важно, что он прикрыт со всех сторон.
— И что же теперь делать? Неужели… это все? — шепчу я, пытаясь побороть отчаяние.
— К сожалению, мы не можем игнорировать королевскую печать! — вспыхивает Вейтмор. — Однако, это не значит что после подобного обращения, мы просто отступим в сторону. Мы уже отправили гонцов во дворец, чтобы во всём разобраться. Но, юноша, двор — не лечебница. Там всё течёт медленнее. Особенно когда кто-то, возможно, заинтересован в задержках.
Я чувствую, как в груди что-то сжимается. Значит, помощь не придёт быстро.
Если вообще придет.
— Он только что ушёл отсюда, — роняю я. — Но он обещал вернуться. Его задело то, что я отказал ему, когда он захотел распоряжаться лечебницей и жизнями всех пациентов в ней. Поэтому, я уверен, что он захочет что-то сделать со мной или с этим местом.
Вейтмор смотрит на меня оценивающе.
— Это было… рискованно, — констатирует он. — Ты прав, юноша, маркграф не прощает подобного поведения. И, хоть мы не можем действовать против Леннарда открыто пока не будет ответа из дворца, но, — он делает паузу, и в его глазах вспыхивает вызов, — если он попытается что-то сделать без приказа в рамках этой лечебницы, мы с радостью… повторюсь, с радостью предоставим всю необходимую поддержку. И, если этого будет требовать необходимость, даже закроем глаза на некоторые нарушения, если они последуют.
Я киваю, чувствуя, как тяжесть на плечах чуть-чуть, на волосок, уменьшается.
— Спасибо, господа, я правда благодарен вам. А теперь, простите. Я еще зайду проверить ваше состояние позже, а пока мне нужно разобраться и с другими делами.
Я выхожу из палаты, и в голове уже роятся обрывки мыслей, планов, страхов.
Леннард что-то задумал что-то, но и у меня теперь есть поддержка Тайной канцелярии.
А еще, неоплатный долг перед Ронаном, перед Ольгой и перед этой лечебницей. Который я обязательно им верну.
***
Я продолжаю кружить по лечебнице, отдавая приказы, проверяя больных, пытаясь вникнуть в каждую мелочь. Но внутри всё кипит.
Бессильная ярость, холодная и липкая, обволакивает каждый мой шаг: я здесь, в светлых коридорах, мой учитель — в кандалах, а Ольга — в том колодце со слабой девушкой и полуживым драконом, который не пойми что может сотворить, когда придет в себя.
— Мастер Эйнар! — в процедурную, где я берусь помогать накладывать швы, заглядывает запыхавшийся санитар. — В тринадцатой палате… капитан Дамиан очнулся. Требует позвать госпожу Ольгу. Грозится встать сам, если она не придет.
Ее имя отзывается во мне резкой, колющей болью.
Перед глазами сразу встает её лицо — бледное, в дыму, но полное решимости. Как там она сейчас?
Я бросаю взгляд на окно: сумерки сгущаются. Как только лечебница погрузится в тревожный сон, мне нужно будет пробраться к ней. Вода, свежий хлеб, чистые бинты — я уже начал собирать сумку, пряча её в бельевом шкафу.
— Я сейчас приду, — бросаю я санитару, затягивая последний узел на бинте раненого солдата.
Подумать только… я зашиваю этих солдат, спасаю жизни тем, кто сегодня утром ломал двери моего дома.
Каждый стежок — как предательство, но я не могу остановиться.
Закончив, я иду к Дамиану.
В палате Дамиана пахнет свежими простынями и горьким настоем полыни. Капитан уже сидит на кровати и внимательно, с хищной сосредоточенностью осматривает свою прооперированную ногу.
