Острова в Эмбердарке (ЛП) - Сандерсон Брэндон

— Это потому что ты умна, — сказал Хойд. — Кризалис, без сомнения, работает над множеством способов выбраться из этой переделки и бросить вас. Неспящие научились выживать любой ценой.

— Это не очень полезно для нас, Наставник.

— Это зависит от обстоятельств, — сказал он. — Стар, знаешь, почему я взял тебя в ученицы?

— Из-за твоей дружбы с моим дядей?

Хойд усмехнулся.

— Нет, Стар, он пытался меня отговорить. Он не хотел, чтобы ты ввязывалась в ещё большие неприятности, и по какой-то непостижимой причине считал, что я буду их притягивать!

Она ничего не сказала, хотя Хойд посмотрел на неё, ожидая остроты. Она обнаружила, что если просто улыбнуться, он представит себе шутку лучше, чем она могла бы придумать.

— Я взял тебя, — продолжил он, — потому что тебя изгнали.

— Значит, из жалости? — У неё перевернулся желудок от этой мысли.

— Жалости? Иллистандриста, дитя, ты пошла против всего драконьего общества! Ты плюнула в лицо одним из самых выдающихся, самовлюблённых, могущественных существ в космере. И ты сделала это, потому что тебе было не всё равно.

Он повернулся, чтобы посмотреть ей в глаза, стоя под могучей фигурой Карокандриамаст Могучей, дракона, умершего три столетия назад. Её душа была цвета новой стали до полировки, отмеченная гарью углей, давших ей рождение.

— Тебе было не всё равно, Стар, — сказал Хойд. — Ты заняла позицию, несмотря на цену, и не отступила. Я не ищу ученика, который умеет красиво говорить или запоминать истории — я усвоил этот урок. Этому я могу научить в любом случае. Но тот, кому не всё равно, даже когда космер делает всё возможное, чтобы выбить это из них… ну, это впечатляет.

Она выпрямилась.

— Теперь, — мягко сказал Хойд, — тебе нужно перестать защищать свою команду и начать вести её.

— Как… мудрый Нохадон?

— Он понял, что люди не могут вечно полагаться на Вестников. Его эпоха стала временем, когда сила пришла к обычным людям, а не только к их полубогам. Он был тем, кто осознал: без перемен они всегда будут падать, когда Вестники уйдут. Потому что Вестники не могли всегда защищать людей. Как и я не могу всегда защищать тебя.

— И… я не могу всегда защищать команду.

Хойд кивнул.

— Твои силы заперты, за тобой следят, и этот скадриалец обдумывает каждое твоё слово, чтобы переиграть тебя.

— Но команда… — сказала она. — Он запер их в комнате и практически игнорирует.

— Они могут больше, чем ты им позволяешь, Стар. Каждый смертный может. Это наша ошибка, с нашими талантами, — предполагать, что все вокруг неспособны.

Она хотела возразить, противоречить ему, объяснить, что не считает других неспособными. Но…

Но она научилась слушать, действительно слушать, когда он говорил. Особенно когда он говорил вещи, которые ей не хотелось слышать.

— Я… пыталась сама придумать план, — призналась она.

— И отвергла их попытки помочь.

— Но, Наставник, — сказала она, — их план был ужасен. Это была та же схема «притвориться больным». Это первое, что приходит в голову каждому! А сразу за ней — «двое друзей затевают драку».

— Значит, их первый план был плох. Ты строила много плохих планов, когда мы путешествовали вместе. Что я делал?

— Высмеивал меня.

— А после этого.

Она задумалась.

— Ты подталкивал меня.

— Как тебе нужно подталкивать их. Это твоя работа. Мы не капитаны на войне, Стар. Мы не ведём, мчась впереди с поднятым оружием. Мы ведём из-за.

— Как можно вести, — сказала она, — из-за?

— Стоя в задней части повозки, — сказал Хойд, — и толкая.

— Я… Хорошо, я буду лучше.

— Сделай больше, чем просто лучше, — сказал он, наклоняясь к ней. — Сделай нечто удивительное. Я зайду проведать тебя, как только выберусь из этого хранилища. Если встретишь Сигзила, ударь его за меня.

— Наставник, я никогда не смогу.

— Что? Это знак привязанности среди его вида.

— Азирцев?

— Нет, невероятных засранцев.

Он улыбнулся и начал исчезать. Или… нет, это Старлинг исчезала. Из праокеана обратно в Шейдсмар, где она всё ещё сидела перед Дажером и его огромной пушкой.

Она вдохнула и встряхнулась. Она никогда физически не покидала это место — они, должно быть, видели, как она просто сидела в оцепенении, вероятно, всего несколько мгновений.

— Сработало, — сказал Дажер, снимая очки и подходя ближе. — Не ври и не притворяйся, что нет. Это ослабило твои кандалы.

— Да, — призналась она.

— Мы использовали лишь малую толику силы Интенсификатора. — Он улыбнулся. Злобной, самодовольной улыбкой. — Теперь ты знаешь наверняка. Я могу тебя спасти.

Она кивнула.

— Так мы договорились?

— Я… подумаю, — сказала она, встретив его взгляд. — На этот раз серьёзно.

— У тебя есть один день. — Он махнул охранникам, чтобы те отвели её обратно к её людям — способ напомнить ей, она была уверена, о цене отказа.

Сейчас ей было всё равно, потому что это воссоединило её с командой. Они сидели за столом, когда она вошла, играя в карты.

Хойд был прав. Дажер в основном игнорировал их. И, несмотря на все её лучшие намерения, она тоже. Её наставник призвал её вести их, но каковы были конкретные шаги? Он так часто упускал эту часть — практическое «как» того, что предлагал. Если бы у неё была к нему претензия, это была бы она.

«Будь лучше», — сказал он. «Взлети», — призвал он. «Будь удивительной».

Внезапно, несмотря на то, как приподнято она чувствовала себя мгновения назад, это показалось очередной проблемой, которую нужно решать. Она прошла через комнату, пока остальные улыбались и приветствовали её, затем села с ними за стол, пытаясь излучать оптимизм. Пытаясь быть тем, кто им нужен.

Но сегодня это было слишком. Она обнаружила, что дрожит, сжимая себя. Не плачет, но дрожит. Они смотрели на неё в ужасе, когда она заговорила.

— Я не знаю, что делать, — сказала она, её маска контроля рушилась. — И, кажется, мы в очень, очень серьёзной беде.

Они уставились на неё. Насколько она знала, никто из них не видел её такой. Наж видел, но он всё ещё был заперт в той тюрьме для теней.

Она боялась, что вид её слабости сломит их волю.

Но вопреки её ожиданиям произошло кое-что другое.

— Ржавь, — сказала Леонора, опуская маску на лицо. — Если капитан волнуется, значит, дело действительно плохо.

ЗиЦзы уронил поднос с пирожками, которые готовил, и сел за стол. Эд убрал карты обратно в коробку. Адитиль прижала руки к груди — знак беспокойства.

— Хорошо, — сказал ЗиЦзы. — Хватит игр. Нужно это исправить.

Глава пятьдесят вторая

Закату снилось, что он Какобан, великий исследователь.

Может, это было реальностью. Может, воображением. Но верёвки казались настоящими, когда он сжимал их, вязал такелаж, потел, работал, пока они плыли…

По неморю.

Чёрное небо. Глубокая пустота внизу. Горизонт, который был слишком далёк. Какобан кричал — нет, Закат кричал — тем, кто работал с ним. Трёхместный катамаран, больше каноэ Заката, но ненамного. Однако у этой лодки был парус. Мерцающий и золотой, переливчатый от собственного света. Каким-то образом, хотя ветра не было, он надувался и двигал судно.

Течение. Это был парус, способный чувствовать Течение.

Какобан был крупным мужчиной, по легендам — но во сне он был поджарым и жилистым, чуть выше пяти футов ростом, но с мускулами, которые вздувались, когда он двигался по лодке и брался за руль. Он взглянул вниз и увидел, что руль светится ярким светом, под стать парусу — и под стать свечению на днище лодки. Более золотистый, чем паста из червей, но явно что-то похожее.

— Всё ещё там? — спросил он, крепко держа руль, пока один из других мужчин — без рубашки, одетый в набедренную повязку древних времён — вглядывался назад.