Путь Строителя. Дилогия (СИ) - Ковтунов Алексей

– Видел и видел, – Хорг опустил мешок с гвоздями на лавку и сел, не дожидаясь приглашения. – Стоит же?

– Стоит. – Староста наконец поднял взгляд, и взгляд его не содержал ни похвалы, ни упрёка, только привычную оценку. – Гундар говорит, часовой доволен. Площадка не качается, обзор шире, чем на старых. Фундамент, говорит, ломом не возьмёшь.

Хорг молча кивнул. Ну а что тут добавить, если конструкция говорит сама за себя?

– Задаток, – староста достал из‑за пазухи кожаный мешочек и положил на стол. – Дальше не экономь, строй на совесть. Материалы перераспределил, Бьёрну пришлось поделиться, так что теперь хватает. Кузнец тоже расшевелился, говорят, ночь не спал.

– Знаю, – Хорг покосился на свой мешок. – Примчался ни свет ни заря, чуть дверь не вынес. Просил перед тобой отметиться, что работу выполнил.

Угол рта старосты дёрнулся, но улыбкой это назвать было бы преувеличением.

– Передай ему, что принято. И вот ещё, – староста отодвинул миску. – Иди к Гундару, он покажет, какую вышку разбирать следующей. Сегодня же, если сможете.

Хорг поднялся, прихватил мешочек с задатком, взвесил на ладони. Тяжёленький, серебро звенит, не медяки. Убрал за пазуху, подхватил гвозди и пошёл к выходу.

Гундара нашёл у караульного поста, тот как раз менял дневную смену. При виде Хорга старший стражи кивнул и зашагал рядом, привычно положив ладонь на рукоять меча.

– К третьей вышке, – коротко бросил он. – Покажу, какую в работу.

– А материалы мне ко второй вышке свалили, – проворчал Хорг. – Это что, мне теперь брёвна от второй к третьей тащить?

– Ничего, потаскаешь, – махнул рукой Гундар, – они рядом, не переживай. Столбы и доски перетащишь за полчаса, там всего‑то сотня шагов.

– Какого хрена? – Хорг остановился. – Мне что, дел больше нет, как материалы с места на место перекладывать? Вон, лежат у вышки, с неё и начнём, какая разница, какую первую ставить? Тем более, ты туда уже неделю даже часовых не ставишь, чтобы не свалились вместе с вышкой!

Гундар тоже остановился и повернулся к нему. Лицо, которое и без того не умело улыбаться, стало ещё жёстче.

– Такая разница, что я сказал с этой начинать, значит, будешь начинать с этой, и точка. – Голос у Гундара был негромкий, но все равно случайный крестьянин, проходивший мимо, почему‑то убежал прочь. – Ты не знаешь того, что знаю я. Я же не лезу тебе объяснять, как брёвна тесать, так и ты мне не указывай, в каком порядке вышки менять. Или забыл, сколько раз я тебе навстречу шёл, когда ты просил не наказывать Рея за его проступки?

Хорг промолчал, но не потому что нечего было ответить, а потому что Гундар попал в точку. Мелкий за последний год натворил такого, что любой другой подросток давно бы огрёб от стражи по полной. И каждый раз Хорг ходил к Гундару и бубнил что‑то про «я разберусь» и «больше не повторится», и каждый раз Гундар молча кивал и закрывал глаза на очередную выходку.

– Ладно, – буркнул Хорг. – Показывай.

Некоторое время они просто молча шли по деревне, но по дороге Гундар чуть смягчился, начал расспрашивать про конструкцию, про фундамент и известковую заливку. Хорг отвечал коротко, по делу, но чувствовал непривычное удовольствие оттого, что собеседник интересуется его работой не для того, чтобы найти изъян, а потому что действительно хочет понять.

– Слушай, Хорг, – Гундар чуть замедлил шаг. – Я, может, зря тогда наехал, при приёмке. Тренога эта ваша, ну, треугольная вышка, она и правда вышла крепче старых. Часовые с вечера только о ней и трепали. Говорят, на старых страшно стоять, каждый порыв ветра и думаешь, что вот‑вот сложится. А эта как из камня, вообще не сдвинуть.

Хорг покосился на него, не замедляя шага. Извинение от Гундара – это событие примерно такого же масштаба, как снегопад в середине лета. Случается, наверное, но на памяти Хорга подобного не было ни разу.

– А ещё вот какое дело, – Гундар поморщился, и морщины на лбу обозначились глубже, выдавая, что сейчас прозвучит истинная причина, по которой нельзя было начинать с ближней вышки. – Ты же знаешь нашего Эдвина?

– Травника‑то? – уточнил Хорг, хотя уточнять не требовалось. Эдвина в деревне знал каждый, потому что не знать его было невозможно. Старик лет семидесяти с лишним, тощий как жердь, с клочковатой бородой и глазами, в которых здравый смысл уступил место чему‑то другому примерно в те же годы, когда у нормальных людей выпадают последние зубы.

Эдвин жил на окраине, в доме, заросшем вьюнами и мхом до самой крыши, и занимался тем, что выращивал какие‑то немыслимые растения, варил из них отвары и без устали рассказывал каждому встречному про меридианы Основы и целебную силу корней, собранных в полнолуние. Деревенские ходили к нему за настойками от живота и мазями от ушибов, потому что мази его действительно работали, а в остальном считали безвредным чудаком, которого проще выслушать, чем спорить.

– Он самый, – вздохнул Гундар. – Так вот, у этого придурка рядом со второй вышкой, где вам материалы сгрузили, какой‑то цветок проклюнулся. Он вчера весь вечер мне на ухо кричал, что растение ни в коем случае нельзя повредить. Что оно невероятно ценное, что он лично напитывал семечку Основой последние три года, и оно должно расти именно в этом месте.

– Так чего он у себя в огороде этот цветок не посадил? – не понял Хорг.

– Лучше не спрашивай, – отмахнулся Гундар. – Говорит, у него в огороде не те условия. Солнечный свет не под тем углом, меридианы Основы идут криво, и ещё что‑то про минеральный состав почвы, я на третьей минуте перестал слушать. Место, говорит, особое, единственное подходящее на всю деревню именно для этого растения. И сажал он его не абы где, а в точке, которую вычислял полгода.

– Ну так пусть пересадит в другое такое же место, а мы пока начнём строить, – Хорг пожал плечами. – Нам‑то что до его цветов?

– Так он и ушёл искать место. Вчера, прямо на ночь глядя. – Гундар снова вздохнул, тяжело и обречённо. – Сказал, чтобы пока он не вернётся, к вышке не подходили. Мол, найдёт подходящую точку, пересадит, и тогда можно сносить. А пока нельзя, потому что если повредить корневую систему, плоды его работы пойдут насмарку и растение погибнет. Вот я и определил вам другую вышку, чтобы время не терять.

Хорг лишь тяжело вздохнул и ничего не ответил. Травник, конечно, не в себе, это давно известно, но Гундар не из тех, кто прислушивается к каждому деревенскому чудаку. Если пошёл навстречу, значит, Эдвин был убедительнее обычного. А может цветок и правда полезный, кто‑ж его знает. Практики, даже полоумные, обычно не тратят столько времени на пустяки, а Эдвин при всей своей придурковатости был практиком, и неслабым.

Хотя, есть еще третий вариант. Как‑то раз староста случайно раздавил какой‑то плющ, и Эдвин стал яростно вопить и закидывать его навозом. Повезло, что у старосты хорошая реакция и уклониться от навоза для него не составило труда, а также он достаточно умен, чтобы понять, что Эдвин при всех его причудах все равно полезен для общества.

В итоге оказалось, что плющ этот совершенно обычный и травнику он просто нравился, отсюда такая реакция. Так что возможно и цветок этот не представляет никакой ценности, а Гундару просто надоел гундеж старого полоумного травника, вот и решил, что проще сделать как он просит.

Обогнули угол последнего дома, и дорога к третьей вышке пролегала как раз мимо второй. Хорг невольно повернул голову, чтобы глянуть на свою стройплощадку, где вчера Бьёрновы люди свалили материалы, и замер на месте.

Вышки на месте не было, и вообще ничего похожего на вертикальную конструкцию не наблюдалось.

На её месте лежала аккуратная куча обломков, рассортированная по уже знакомому принципу: гнильё в одну сторону, годные жерди в другую, гвозди на тряпице. Четыре ямы от столбов чернели в утоптанной земле, а посреди всего этого великолепия сидел на корточках Рей и сосредоточенно выпрямлял очередной ржавый гвоздь, постукивая камнем по плоскому булыжнику.