Он смерил меня взглядом с ног до головы, задержавшись на моем простом платье, и на его губах появилась циничная ухмылка. — Потерялась, птичка? Замок лорда в другой стороне.
— Я не потерялась, — ответила я спокойно, хотя сердце колотилось где-то в горле. — Я теперь живу здесь. Мне сказали, вы можете помочь со стеклами и… водяным насосом.
Он расхохотался. Громко, безрадостно. — Со стеклами? С насосом? — он шагнул ко мне ближе, и я почувствовала запах дыма, кожи и чего-то еще, дикого и незнакомого. — Думаешь, драконы из Теневого клана — это твои дворовые мужики, которые по первому зову побегут чинить тебе краны? У меня дела поважнее, чем возиться с игрушками знатных леди.
Он был так близко, что я видела каждую трещинку на его обветренных губах. Он давил. Проверял. Ждал, что я испугаюсь, заплачу, убегу.
Но он не учел одного. Мрака.
В тот момент, когда дракон сделал последний шаг, из-за моей спины раздался низкий, утробный рык. Это был не лай щенка. Это был звук, от которого стыла кровь в жилах. Звук, обещавший рвать и метать. Мрак встал, шерсть на его загривке поднялась дыбом, и он, не мигая, смотрел на Клина, обнажив свои кинжалы-зубы.
Клин замер. Его ухмылка исчезла. Он посмотрел на Мрака, потом снова на меня, и в его ястребиных глазах впервые появилось что-то, кроме презрения. Удивление. И… интерес.
— Теневой волк, — констатировал он уже совсем другим тоном. — И он слушается тебя. Любопытно.
— Это мой друг, — поправила я, кладя руку Мраку на голову, и рык тут же прекратился.
Клин молча смотрел на нас еще несколько секунд, словно переоценивая всю ситуацию. — Я приду к вечеру, — наконец сказал он. — Посмотрю на твой насос. — А как вы найдете дом? — начала было я. — Леди, — он снова усмехнулся, но на этот раз без издевки. — В этой деревне даже мышь не пукнет без ведома Клана. Я знаю, где ты живешь.
С этими словами он развернулся и, не оглядываясь, пошел прочь, растворившись в толпе.
Я стояла как громом пораженная. Ноги дрожали, сердце все еще колотилось. Я победила. Кажется. Я еще немного побродила по рынку, пытаясь прийти в себя после этого тяжелого разговора, как вдруг мир качнулся.
Звуки рынка стали глухими и далекими. Перед глазами поплыли цветные пятна. Я успела подумать: «Опять эта тошнота…», — как ноги подкосились. Последним, что я почувствовала, был испуганный скулеж Мрака и твердая, пыльная земля, ударившая меня в висок. А потом наступила темнота.
9
Темнота отступила не сразу. Она рвалась, пропуская в мое сознание обрывки звуков, как свет сквозь щели в ставнях. Первым был низкий, утробный рык, полный тревоги. Рык Мрака. А потом — властный, скрипучий женский голос.
— А ну, иди отседава, ящер крылатый! — говорил голос. — Принес госпожу — и ступай. Справлюся я и без тебя.
Снова рык Мрака, на этот раз громче, с угрозой.
— И ты, животина лесная, не рычи на меня! — без тени страха ответила старуха. — Хозяйке твоей я помогать собираюся, а не зло чинить. Ишь, защитник выискался! Цыц, говорю!
Мир снова померк. Кажется, я опять отключилась.
В следующий раз я пришла в себя от бесцеремонного прикосновения. Чьи-то сухие, но на удивление сильные руки ощупывали мой живот. Я резко открыла глаза.
Я лежала на простой деревянной лавке, укрытая каким-то колючим, но теплым одеялом. Надо мной, склонившись, стояла невысокая, сухонькая старушка в темном платке. Ее лицо, покрытое сетью морщин, было строгим и сосредоточенным.
— Что вы делаете? — голос прозвучал хрипло, но твердо. Я попыталась сесть, отстраняясь от ее рук.
— Лежите, госпожа, — скомандовала она, даже не посмотрев на меня. — Очухались? Ну и слава Духам. Лежите смирно, не мешайте мне дело делать.
Ее властность была такой абсолютной, что я инстинктивно подчинилась, хотя внутри все кипело от возмущения. — Я прекрасно себя чувствую, просто голова закружилась, — процедила я. — Дайте мне встать, мне нужно домой, у меня много дел, нет времени разлеживаться.
— Дела не волк, в лес не убегут, — проворчала она, продолжая свои манипуляции. — А вот здоровье ваше убежать может, если за ним не следить. Так что полежите тихо.
Она долго и внимательно меня осматривала, что-то бормоча себе под нос. Потом выпрямилась, посмотрела на меня с хитрым прищуром и вынесла вердикт: — Беременны вы, госпожа.
Мир на мгновение замер, а потом я ответила: — Вы ошибаетесь. Этого не может быть.
— Я? Ошибаюсь? — она уперла руки в бока, и в ее глазах сверкнула искра оскорбленной гордости. — Да я, милая госпожа, полвека в этой деревне повитухой служу! Я беременных по запаху чую!
— Мне ставили диагноз, — отрезала я, чувствуя, как старая боль из прошлой жизни поднимает голову. — Бесплодие.
— Тьфу на диагнозы эти городские! — отмахнулась она. — Что они там видят, в городах своих? А я вижу, что тело ваше к ноше готовится. Грудь-то, поди, и сами заметили, налилась, тяжелее стала. Бёдра чуть шире стали. А женские недомогания-то у вас когда в последний раз были, госпожа?
Этот вопрос застал меня врасплох. Я открыла рот, чтобы ответить, и осеклась. Я понятия не имела. Я в этом теле всего ничего. Сколько времени прошло с последних женских дней Оливии? Месяц? Два? Я не знала, и эта неизвестность выбила почву у меня из-под ног. Мое молчание старуха истолковала по-своему.
— Во-о-от, — протянула она удовлетворенно. — То-то и оно. Срок еще малый, неделя, может две, не боле. Но он есть. И тошнота ваша, и головокружение — все оттуда.
Беременна. Я, которой в прошлой жизни поставили крест на материнстве, была беременна. Я прикрыла глаза, пытаясь осмыслить это. Невероятное, невозможное известие. Но потом я вспомнила… тошнота по вечерам, головокружение, усталость… Все сходилось. Это не от нагрузок. Это от новой жизни внутри меня.
И в этот момент меня накрыло. Не истерикой, не рыданиями. А тихим, оглушающим осознанием чуда. Я приложила дрожащую руку к своему животу. Там, внутри, был мой ребенок. Ребенок Дарека. Ребенок лорда-дракона, который вышвырнул меня из дома, назвав пустоцветом. Какая же злая, но прекрасная ирония судьбы!
Этот мир, эта ссылка — это не наказание. Это был подарок. Самый большой, самый невероятный подарок, о котором я не смела и мечтать. Второй шанс на жизнь, на детей, на счастье.
Я почувствовала, как глаза предательски защипало, и быстро смахнула пальцем непрошеную слезу, надеясь, что знахарка не заметила. — Спасибо вам, — голос прозвучал тихо, но уже без прежней холодности.
Она лишь хмыкнула и похлопала меня по руке. — Да за что тут благодарить. Вы себя теперь берегите, как самый драгоценный сосуд. Поняли меня? Вот, держите.
Она протянула мне небольшой мешочек с травами. — Заваривайте по щепотке утром. Для укрепления. И чтоб дурных мыслей в голове не было. Дитя все чувствует.
Я кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Увидела свою корзинку, стоящую у лавки. Моя курица! — Спасибо. Я пойду.
Я встала на ноги, которые все еще немного дрожали. Потянулась за корзинкой, но не успела. Мрак, который все это время сидел тихо, как мышь, поднялся, подошел к корзинке, аккуратно взял ее в зубы и посмотрел на меня. Мол, неси себя, госпожа, а поклажу я понесу. Словно понял, что теперь меня нужно беречь вдвойне.
Я поблагодарила знахарку еще раз, оставив ей несколько монет, и мы с Мраком вышли из ее теплой, пахнущей травами избушки. Сделала всего пару шагов от калитки, все еще пытаясь уложить в голове невероятную, оглушительную новость. Беременна. Мир вокруг казался нереальным, слишком ярким и одновременно размытым. Я инстинктивно приложила ладонь к животу. Ничего. Плоский, как и был. Но теперь я знала. Там, внутри, зародилось чудо, которого я ждала всю свою прошлую, такую длинную и пустую жизнь.
В этот момент дорогу нам преградила высокая, широкоплечая фигура. Клин. Он стоял, прислонившись к стволу старого дуба, скрестив руки на мощной груди, и смотрел на меня своими хищными, ястребиными глазами.
