Скандальная история старой жены (СИ) - Милославская Анастасия

Регаран... и Маардин?

Я моргаю, не веря своим глазам. Император? Здесь, в Эшре?

Это удивительно, почти неслыханно, но я ему рада.

Однако эта радость меркнет перед тем шквалом эмоций, который накрывает меня при виде второго дракона.

Мой муж.

Я подаюсь вперёд, прижимаясь ладонями к прохладному стеклу, жадно вглядываясь в то, как драконы начинают обращаться в людей. А затем, не желая терять и секунды, выхожу из комнаты.

В резиденции царит радостная, предпраздничная суматоха. У меня сегодня День Рождения. Воздух пропитан ароматами свежей выпечки и жасмина.

Слуги снуют туда-сюда, развешивая гирлянды из степных цветов, полируя и без того сверкающие перила.

Навстречу мне, шурша юбками, спешит экономка, её лицо выражает крайнюю степень озабоченности:

— Госпожа наместница! Повара уточняют насчет подачи дичи...

— Позже, Марта, всё позже, — я мягко, с улыбкой отмахиваюсь от неё, даже не замедляя шага. — Решай сама, я полностью доверяю тебе.

Я проскальзываю в нашу с мужем спальню и на секунду замираю перед высоким зеркалом в золочёной раме.

На мне платье небесно-голубого цвета, сшитое из легкого, струящегося шелка. Я выбрала его не случайно и надела, зная, что муж сегодня приедет. Оно почти точная копия того наряда.

Ран всё поймёт.

Я любуюсь собой, поправляя выбившуюся прядь и касаясь сапфировых сережек. Материнство пощадило меня: талия осталась такой же тонкой, а счастье лишь добавило румянца щекам и блеска глазам.

Я выгляжу так, как и должна выглядеть женщина, которую любят. И которая любит в ответ.

Выбегаю из комнаты и буквально лечу по лестнице, едва касаясь ступеней туфельками.

Внизу, в просторном холле, я вижу их. Маардин что-то говорит слуге, стряхивая невидимую пылинку с рукава камзола, а рядом стоит Ран. Он ищет глазами меня.

Я замедляю шаг, вспоминая об этикете. Всё-таки у меня в гостях император, и я теперь лицо официальное. Я подхожу ближе и склоняюсь в глубоком, безупречном реверансе:

— Ваше Императорское Величество, добро пож...

Договорить я не успеваю.

Ран, наплевав на присутствие брата и слуг, в два широких шага преодолевает расстояние между нами. Он сгребает меня в охапку, отрывая от пола, и кружит, прижимая к своей мощной груди так крепко, что перехватывает дыхание.

— С Днём Рождения, любовь моя.

Я весело, звонко смеюсь в ответ, запрокидывая голову, обхватываю его за шею, и мой смех тут же тонет в его поцелуе — жадном, долгом, пьянящем, с привкусом долгой разлуки.

Когда Ран наконец ставит меня на ноги, но не выпускает из кольца рук, я, раскрасневшаяся и счастливая, бросаю смущенный взгляд на Маардина, который наблюдает за нами с едва заметной усмешкой.

— Прошу прощения, Ваше Величество, — выдыхаю я, пытаясь отдышаться и привести в порядок растрепавшиеся волосы. — За эту... вольность. Мы слишком долго не виделись.

Я тут же беру себя в руки, вспоминая о долге хозяйки.

— Марта! — окликаю я экономку, которая замерла неподалёку. — Распорядись, чтобы для Его Величества немедленно подготовили Солнечные покои. Лучшее бельё, вино, фрукты. Живо!

Я лично провожаю гостей к лестнице. Маардин, проходя мимо, вдруг делает шаг ко мне и, к моему изумлению, коротко, по-родственному приобнимает меня за плечи.

В этом жесте сдержанное мужское одобрение.

— Поздравляю с твоим Днём Рождения, Миравель. И с рождением сына тоже, — говорит он, и его суровое лицо на миг светлеет. — Я приехал не только на твой праздник, но и потому что хотел лично увидеть племянника. Наследника нашей крови.

— Конечно, Ваше Величество. Джаррок, наверное, уже проснулся…

Я замолкаю, чувствуя, как внутри ворочается тревога за воспитанницу, которая тоже недавно родила в Валмирисе. Я смотрю на Рана, потом на Маардина.

— А как… Эллин? И её ребёнок? — тихо спрашиваю я. — Я знаю, что она родила девочку. Новости доходят до нас с опозданием.

Маардин морщится, словно от зубной боли. Его благодушие мгновенно улетучивается.

— Она вышла замуж, — роняет он сухо. — За того самого лордишку, от которого понесла. За Веренса.

Я замираю.

— За него? Значит, таков её выбор.

— Мы всё обставили так, будто Эллин — юная сумасбродка, которая безумно влюбилась в этого нищего аристократа. Двор гудит, конечно. Шепчутся, что он ей не пара, что это мезальянс, но… это лучше, чем позор от появления незаконнорождённого ребёнка. Официально — это брак по большой, безрассудной любви.

Император кривит губы, явно недовольный тем, что приходится даже вспоминать о муже племянницы.

— Надеюсь, у неё всё будет хорошо, — произношу я, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо.

Но внутри я испытываю горькую толику разочарования.

Дочь — это прекрасно, мне ли не знать какое счастье иметь ребёнка. Но Элли… Она так юна.

У неё впереди было столько всего: балы, быть может, настоящая любовь, достойный мужчина, который носил бы её на руках, а не использовал.

А теперь?

Она вышла замуж за какого-то прохиндея, слабака, который соблазнил её по указке врагов.

Несмотря на всё, я искренне желаю ей счастья. Эллин настрадалась, она заслужила покой. Но мне обидно за её судьбу. Обидно чисто по-матерински, ведь я воспитывала её с детства. Я мечтала для неё о большем, чем брак с трусом.

Я встряхиваю головой, прогоняя грустные мысли. Сегодня не время для печали. Да и это больше не моя забота. Я дала Элли и Тею всё, что могла. И наши с ними дороги разошлись.

— Идёмте же, — улыбаюсь я, приглашая следовать за мной. — Познакомлю вас с моим сыном, Ваше Императорское Величество.

Спустя пару часов вечер опускается на резиденцию мягким бархатным покрывалом, принося с собой долгожданную прохладу.

Мы ужинаем в семейном кругу. Стол накрыт в малом зале, здесь нет давящей помпезности, к которой привык император во дворце, но, кажется, Маардин и не замечает этого.

В комнате горят десятки свечей, которые отражаются в бокалах, пахнет фирменной выпечкой моей поварихи — запечённой уткой с яблоками и пряными травами.

Атмосфера за столом удивительная — странная, хрупкая, сотканная из лоскутов разных миров, которые ещё недавно казались несовместимыми.

Я сижу по правую руку от Рана, а напротив нас сам Император.

Никто не ожидал, что он прибудет сегодня.

Чуть поодаль устроились Арвион с Йалари.

Мой брат выглядит непривычно серьёзным и собранным в чистой рубашке с вышивкой. Он теперь управляет Железным Рогом вместо отца, который решил окончательно уйти на покой, и эта ответственность явно пошла ему на пользу.

Арвион остепенился, в его взгляде больше нет той бесшабашной лихости, только спокойная уверенность главы семьи, желающего исправить ошибки прошлого.

А вот Йалари… Бедная Йалари едва жива от страха.

Варийке, привыкшей к простору степи и песням у костра, неуютно в стенах дворца, пусть даже и провинциального.

Она сидит с прямой, как палка, спиной, боясь лишний раз пошевелиться или звякнуть вилкой. А когда её взгляд случайно пересекается с тяжёлым взором Маардина, она бледнеет так, что смуглая кожа становится серой.

Она явно до сих пор не верит, что сидит за одним столом с Владыкой дракшей и, кажется, ждёт, что он вот-вот её съест на ужин вместо той самой утки.

Арвион то и дело накрывает её ладонь своей, успокаивающе поглаживая. Их детей-непосед мудро оставили у матери Йалари, иначе этот ужин превратился бы в хаос.

С другой стороны стола сидит отец. Кервина Ардеса худо-бедно вылечили лучшие лекари, которых нашёл Ран. Правда он ходит теперь с палкой, но это лучше, чем лежать парализованным.

Рядом с ним — Лайрин. И она принесла, пожалуй, самую чудесную новость сегодняшнего вечера.

Лайрин беременна. Это кажется невероятным, учитывая возраст отца, ему за шестьдесят, но жизнь, видимо, решила победить и здесь.

У нас с моим будущим братом или сестрой будет больше тридцати лет разницы. Я стану старшей сестрой, когда сама уже стала матерью.