Украденная жена. Одержимый дракон - Юраш Кристина

Он промолчал.

— А знаешь, что мы, наверное, сделаем? — улыбнулся Ройстер. — Завтра ты уедешь. Тайно. В свое поместье. Никто не будет знать, где ты. Кроме меня. Я всем скажу, что тебе нездоровится… Там хорошо. Там свежий воздух. Тем более, что поместье находится вдали от людей. Сомневаюсь, что кто-то будет искать тебя там. А я…

Ройстер выдохнул, гладя мои плечи.

— Постараюсь уладить все в кратчайшие сроки. Думаю, что я смогу решить вопрос. Как только я решу его, я напишу тебе. И ты вернешься сюда…

— А если он придет ко мне? Туда? — прошептала я.

— Послушай, — голос Ройстера выдавал усталые нотки раздражения. — Сомневаюсь, что он охотится на тебя. Подумай сама. Он уже пробовал тебя похитить. Он понял, что я не настроен торговаться. Так что он просто оставит тебя в покое. Его ведь интересует ключ? Так что там ты будешь в полной безопасности.

Может, он и прав… Может, эта акция устрашения была нацелена на то, чтобы я бегала в панике по дому? И действовала на нервы? Может, если я уеду и спрячусь, будет лучше?

Я вспомнила уютное поместье, которое часто использовалось как летняя резиденция. Уютная терраса, красивые балкончики, маленькие спаленки, как шкатулочки.

И мне вдруг дико захотелось туда. Там я чувствовала себя в безопасности. Вдали от мира, сплетен и интриг.

— Пожалуй, да, — прошептала я, признавая его правоту. Я снова почувствовала, что там меня ждут. Не люди. Нет. Стены. Они словно лечат меня. Словно успокаивают меня. Потому что это мое поместье.

— Вот умница, — прошептал Ройстер, целуя меня в лоб. — Завтра ты уедешь. Тебя повезут не как обычно. А по другой дороге. И карету прикроем магией, чтобы не отследили. Я отдам распоряжения. А пока, если тебе страшно, можешь поспать у меня. Я не буду тебе мешать. Тем более, что я не планирую ложиться спать до утра…

Я была рада, что не останусь одна. Здесь, в покоях главы семьи, я чувствовала себя в большей безопасности. Здесь была дополнительная магия, которая была призвана защищать сердце дома.

Я направилась в спальню мужа, а потом обернулась на Ройстера, слыша скрип ящика стола.

Но на секунду, когда свет свечи моргнул, мне показалось, что силуэт изменился. Плечи стали шире. Поза — увереннее. И в руке, опущенной вдоль тела, блеснуло что-то серебряное.

Глава 18

Воздух вокруг поместья Хелвери был густым, словно настоянным на древней магии, которая должна была отпугивать незваных гостей.

Для обычных смертных эти стены были неприступной крепостью. Для меня — лишь декорацией, отделяющей меня от цели.

Я стоял в саду, сливаясь с черными силуэтами старых вязов.

Моя рука скользнула по тому месту, где был внутренний карман. Там, прямо над сердцем, лежал льняной платок. Ткань уже высохла, но память о тепле ее крови сохранялась. Это был не просто трофей. Это был пропуск.

Из темноты выдвинулись они.

Мракорсы. Твари, сотканные из сумерек и злобы Забвения.

Их глаза горели тусклым серебристым светом, похожим на отражение луны в стоячей воде. Длинные гибкие тела текли по земле без звука, оставляя лишь рябь на траве. Обычно они рвут глотки тем, кто ступает на эту землю без разрешения хозяина.

Один из этих монстров подошел ближе. Его пасть приоткрылась, обнажая ряды игл вместо зубов. Он вдохнул воздух. Я не шелохнулся. Я не стал прятать запах. Наоборот, я мысленно потянулся к платку в кармане, позволяя аромату ее крови смешаться с моим собственным запахом.

Я просто надел ее ауру, как плащ.

Зверь замер. Его серебристые зрачки сузились. Он не рычал. Не скалился. В его пустом взгляде мелькнуло недоверие. А потом он узнал запах. Он сделал шаг назад, склонив голову, словно признавая во мне право хозяина. Следом за ним отступили остальные. Тени растворились в кустах, оставив путь свободным.

«Глупые твари, — подумал я, чувствуя, как по губам скользит усмешка. — Вы чувствуете не меня. Вы чувствуете ее».

Эта мысль должна была вызвать отвращение. Я привык полагаться только на свою силу, на сталь и магию. Но сейчас я зависел от капли крови, оставленной на ткани вчера вечером. От женщины, которую должен был убить.

Я поднял взгляд на окно спальни. Свет внутри был приглушенным, словно кто-то накрыл лампу плотной тканью. Она спала. Я знал это с уверенностью, от которой внутри разливается тяжелое, вязкое тепло.

Подняться на второй этаж не составило труда. Магия рода Хелвери пыталась ощупать меня невидимыми щупальцами, но натыкалась на знак из чужой жизненной силы. Ее силы. Я был невидимкой, закутанным в ее ауру. Я просто усилил ее запах магией. И теперь я мог спокойно проникнуть в ее дом.

Рама поддалась бесшумно. Петли, смазанные маслом много лет назад, даже не скрипнули. Они пискнули, как мыши. Я почти бесшумно ступил на ковер.

В комнате пахло ею. Не духами, которые она носила днем — тяжелыми, ягодными, для публики.

Здесь, в тишине ночи, от нее исходил запах сна. Теплый, хлебный, с нотками молока и той самой соли, что я чувствовал на коже вчера. Этот аромат ударил в голову сильнее вина. Он требовал. Требовал приблизиться. Вдохнуть глубже. Запомнить.

Я подошел к кровати. Балдахин скрывал ее лицо, но я видел ритм дыхания. Ткань одеяла поднималась и опускалась. Живая. Теплая. Моя.

Я замер.

Откуда это слово? «Моя».

Я сжал рукоять стилета в кармане. Лезвие было холодным, привычным продолжением ладони. Здравый смысл, тот самый голос, что спасал мне жизнь в сотнях переделок, шептал четко и требовательно: «Убей. Сейчас. Пока она спит. Она — свидетель. Она — слабость. Она путает карты. Ты постоянно думаешь о ней! А это — повод допустить ошибку. Роковую».

Я смотрел на прядь волос, выбившуюся из-под подушки. Темная, мягкая, лежащая на белоснежной наволочке как контрастное пятно туши. Если я сейчас проведу ножом… Это займет секунду. Тишина вернется. Мир станет простым и понятным: есть цель, есть препятствия, есть устранение.

Но мое тело не слушалось разума. Мышцы напряглись не для удара, а для сдерживания. Я хотел не прекращать ее дыхание. Я страстно хотел быть причиной этого дыхания.

И это было необъяснимо.

Глава 19

Я склонился ниже. Маска скрывала мое лицо, но ничто не могло скрыть жара, который исходил от меня. Я дышал в унисон с ней. Вдох — она спит. Выдох — я здесь. Это было извращенное подобие присутствия, опаснее любого прикосновения. Я вторгался в ее сон, становился частью ее кошмара, который она даже не осознает.

Рука сама собой нырнула в карман. Пальцы нащупали холодный металл. Сережка. Та, что выпала из ее уха, когда веревки врезались в кожу. Я подобрал ее с пола кареты. Она лежала у меня в кармане всю дорогу, впиваясь в бедро, напоминая о том, что я ушел ни с чем.

Или не ни с чем?

Соблазн коснуться ее лица был физически болезненным. Кожа зудела там, где должна была встретиться с ее кожей. Я представил, как провожу пальцем по ее скуле. Она вздрогнет во сне. Может, проснется. Увидит меня. И закричит.

Этот крик… Я мог бы заглушить его поцелуем. Или лезвием.

«Нет», — отрезал я внутри себя.

Если я коснусь ее сейчас, я не смогу остановиться. Я не зверь, чтобы наброситься на добычу в темноте. Я охотник, который наслаждается процессом. Я хотел, чтобы она знала. Чтобы страх стал не просто реакцией на боль, а осознанием моей близости.

Я убрал руку. Воздух между нами остался нетронутым, заряженным статикой.

Вместо прикосновения я сделал другое. Разжал ладонь над подоконником. Сережка упала на камень с тихим, почти невесомым стуком. Топаз блеснул в лунном свете, словно глаз, подмигивающий из темноты.

Это не было извинением. Извинения пишут те, кто чувствует вину. Я не чувствовал вины. Я чувствовал право. Это было меткой. Как волк оставляет запах на границе территории. «Я был здесь. Я мог взять. Но я позволил тебе проснуться».

Я развернулся к окну. Уходить не хотелось. Тело требовало остаться, раствориться в тени угла и ждать утра. Но это было бы уже не наблюдение. Это стало бы преследование в самом жалком смысле. А я разве похож на нищего влюбленного поэта, который часами караулит красавицу под ее окнами в надежде на крохи взаимности?