Убийство в книжном - Дэвисон Анита

11

– Доктор Сомс?

Ханна вдруг подумала, что волосы цвета воронова крыла и сверкающие из-под цилиндра темные глаза придают ему таинственный вид: то ли злодея из сказки, то ли романтического героя, так сразу и не понять. Впрочем, взгляд у него был застывший и тоскливый, а широкие плечи поникли, отчего он выглядел словно бы меньше ростом, чем обычно.

– Доктор Сомс? В самом деле, Ханна? Ты не обращалась ко мне так формально с момента нашей первой встречи. – Его кривоватая улыбка ничуть не скрасила угрюмого выражения лица. – Я думал, мы добрые знакомые, и если уж не друзья, то и не чужие.

– Да, конечно. Мы не чужие.

Ханна растерянно смотрела на него, вцепившись в край двери с такой силой, что свело пальцы. Зачем он пришел? Чтобы снова обвинять ее? Задавать вопросы, на которые у нее нет ответов?

– Я не собираюсь входить, – язвительно сказал он, напоминая, что она его не пригласила. – Просто заглянул, чтобы извиниться за то, как вчера с тобой обошелся.

– Когда практически обвинил меня в убийстве Лили-Энн? – Слова вырвались помимо воли, и Ханна сразу же раскаялась. – Прости, мне так жаль… я не хотела… только не сейчас, когда ты…

– Горюю? – закончил он за нее. – Как и ты, полагаю. Она была твоей лучшей подругой. – Сокрушительное отчаяние Кавана наряду с ее подозрениями в его причастности к смерти жены заставляли Ханну чувствовать себя неловко.

– Я искренне сожалею о том, как вчера повел себя. Я думал…

– И о чем же ты думал?

Ее снова охватил гнев. Да как ему в голову пришло, что Ханна могла навредить Лили-Энн? Каван ведь знал, насколько они были близки.

– Боюсь, что, объясняя резоны своих поступков, я сделаю только хуже, и потому буду надеяться, что ты простишь меня и примешь это на память. – Каван протянул ей небольшой обтянутый синим бархатом футляр для драгоценностей. – Ты всегда восхищалась ими. Думаю, Лили-Энн была бы рада, что они у тебя.

Хуже? Что может быть хуже? О чем он говорит?

Ханна с отсутствующим видом открыла футляр, в бархатных недрах которого уютно устроились бриллиантовые серьги. Камни были столь велики и блестящи, что искрились даже в меркнувшем свете заходящего солнца.

Прерывисто вздохнув, Ханна подумала, что не стоит говорить Кавану, насколько он ошибается: Лили-Энн скорее отгрызла бы себе руку, чем рассталась с ними по доброй воле. Но при мысли, что ее подруге больше не нужны даже самые чудесные драгоценности, на глаза навернулись слезы.

– Лили-Энн не оставила завещания. То есть это и понятно, – Каван пожал плечами, – ей ведь было всего двадцать четыре.

– Спасибо, Каван. Я буду беречь их. Может быть… ты хочешь зайти? – Ханне показалось, что будет верхом неучтивости и дальше держать его на пороге, хотя открытки и записка Монти так и остались лежать в гостиной на самом виду.

– Э-э-э, нет. Не сегодня. Спасибо. – Он бросил через плечо быстрый, нервный взгляд. – Инспектор Фаррелл сказал, что ты не ожидала увидеть Лили-Энн в магазине. Это правда?

– Да, я до сих пор не понимаю, почему она там оказалась.

– Но кто-то же должен знать, – проговорил он упавшим тоном, выдавая все свое разочарование. – Днем она собиралась пройтись по магазинам, а вечером – поужинать с друзьями. Но не сказала, с кем именно. Я расспросил всех, с кем смог связаться, но никто так и не признался, что приглашал ее.

– Прости, Каван. Если бы я что-то знала, то рассказала бы тебе. – Она захлопнула футляр. – В любом случае я всегда рада помочь, что бы тебе ни понадобилось. – Хотя Ханна не в силах была придумать, что могло бы понадобиться от нее Кавану.

– Спасибо, я ценю это. – Он бездумно постучал ботинком по дверному косяку. – Что ж, хм, желаю тебе приятного вечера.

Ханна уже почти закрыла за ним дверь, как вдруг ей показалось, что Каван хочет еще что-то сказать, и она выглянула ему вслед.

Но он был уже за воротами, только вместо того, чтобы направиться к своему дому, он повернул в противоположную сторону, где на дороге его поджидал экипаж. В заднем окне мелькнула фигура, которая склонилась к Кавану, едва тот забрался внутрь. Ханна прищурилась, чтобы рассмотреть их получше, но уже начинало темнеть, и в наступающих сумерках она даже не успела понять, был ли мужчина или женщина с Каваном в экипаже, прежде чем тот двинулся в сторону Хаммерсмит-Бридж, как раз тогда, когда к воротам подрулил тетушкин «санбим».

– Это что, наш веселый вдовец только что уехал? – крикнула тетя Вайолет с водительского места, а потом вылезла из машины и захлопнула дверцу.

– Не называй его так. – Ханна попыталась произнести это строго, но улыбка невольно тронула губы. – Он был одет для вечернего выхода. И, клянусь, с ним кто-то был в экипаже. Ты не заметила кто, когда ехала мимо?

– Естественно, я посмотрела, но шторки были задернуты. Тем не менее готова поспорить на свою брошь Холлоуэй, что это женщина.

– Что он творит, интересно? – Ханна покачала головой. Неужели вопросы, которые задавал Каван, были только для отвода глаз?

– Пф! Что тут интересного? Все с ним ясно. – Тетушка кивнула на футляр, который Ханна все еще прижимала к груди. – А мне вот любопытно, что у тебя там?

– Каван привез мне серьги Лили-Энн. – Она пожала плечами. – Сентиментальный подарок в память о ней.

– Ха! – Тетя Вайолет проскользнула мимо Ханны в прихожую и повесила свое пальто. – Говоря «сентиментальный», ты подразумеваешь «ничего ценного»?

– Он особо подчеркнул, что Лили-Энн не оставила завещания, поэтому все переходит к нему.

– О, вот как? – Тетушка слегка усмехнулась. – А ты получила утешительный приз?

– Не сказала бы. – Желая положить конец потоку ее цинизма, Ханна просто открыла бархатный футляр.

– Боже милостивый! – Глаза тети Вайолет округлились. – Беру обратно каждое оскорбление, какое я бросала в его адрес, хотя не так уж и много их было. И все же я нахожу довольно вульгарным, что он позволяет себе распоряжаться наследством жены еще до того, как ее похоронили. – Она с наслаждением растянулась на диване, сбросив туфли. – Поставь чайник, дорогая. Я до смерти хочу выпить чашечку чаю.

Ханна вспомнила день, когда Лили-Энн рассказала ей, что они с Каваном собираются пожениться.

«У него и гроша за душой не останется, как только он оплатит свою учебу в медицинском, – щебетала подруга, – что меня совершенно не беспокоит. Папа собирается переписать на меня дом и к тому же продолжает выплачивать мое содержание».

– Деньги всегда были мотивом для убийства, – пробормотала Ханна под нос.

– Что ты сказала?

– Так, ничего. Прежде чем ты получишь свой чай, тетя Вайолет, мне нужно кое-что тебе показать. – Она покопалась в груде открыток, которые свалила на стол, нашла записку и отдала тетушке.

Развернув листок, тетя Вайолет свела брови, без особенного интереса вглядываясь в строчки.

– Я не могу прочитать, дорогая, это не на английском.

– Да, это по-немецки. – Ханна протянула ей еще один листок. – Вот, я перевела.

Тетя Вайолет будто с опаской взяла листок с переводом, скользнула взглядом по строчкам, затем посмотрела на Ханну.

– Где ты это взяла?

– Она была спрятана в одной из этих открыток. – Ханна собрала карточки со стола в стопку и передала тетушке.

– Господи. – Тетя Вайолет начала пролистывать их не более чем с легким любопытством, но под конец ее невозмутимость все же дала трещину. – Шокирующе, но в своем роде даже артистично. – Она повертела карточку в руках, рассматривая так и эдак. – Хотя, честно говоря, я видела и получше.

Ханна глупо заморгала от удивления, поскольку ожидала иной реакции.

– Монти продавал их в магазине. Сомневаюсь, что выручка шла в кассу.

– Он всегда был наглецом. – Тетушка указала на записку в руках у Ханны. – Может быть, это розыгрыш?

– И кто кого разыграл? Нет, тетя Вайолет, Монти занимается шпионажем. Сперва я тоже подумала, что эти карточки просто безобидная скабрезность, но потом нашла записку.