Доктор Торндайк. Исповедь Хелен Вардон - Фримен Ричард Остин

– Это церковь, мисс Вардон, – сказал он, – или мне лучше сказать Хелен. Немного трудно привыкнуть… хм… к такой интимности… за короткое время. Несомненно, вы тоже это чувствуете?

– Да, – ответила я.

– Я в этом уверен. Естественно. Если помните, меня зовут Льюис. То есть это мое христианское имя, – добавил он, слегка застенчиво произнося слово «христианское».

– Я помню, – подтвердила я.

– Совершенно верно. Я и не сомневался. Ахм. – Он раз или два в замешательстве кашлянул и потом, когда мы повернули к церкви, добавил: – Думаю, мы найдем дверь незапертой. Этого как будто требует закон. И внутри мы встретим мою экономку миссис Грегг. Она будет одним из свидетелей. Другим будет могильщик.

Как мистер Отвей и говорил, наружная дверь и правда оказалась не заперта. Впустив меня, он снова закрыл ее. Из темного вестибюля я прошла первой в неуютное помещение, где на белой оштукатуренной стене было, словно в насмешку, написано: «Возрадовался я, когда сказали мне: «Пойдем в дом Господень» [7].

У двери на скамье сидела маленькая хрупкая женщина, которую я видела в доме мистера Отвея, она разговаривала с лысым пожилым мужчиной потрепанного вида. Когда мы вошли, мужчина торопливо ушел в ризницу, а женщина встала и прошла несколько шагов нам навстречу.

– Это мисс Вардон, миссис Грегг, – сказал мистер Отвей, смущенно представляя меня.

Миссис Грегг посмотрела на меня с нескрываемым любопытством и со слегка враждебным выражением и ответила:

– Я видела ее раньше.

– Да, – замялся мистер Отвей. – Конечно видели. Да. Разумеется. Само собой. И я… хм… надеюсь… я хочу сказать…

Понятия не имею, что он хотел сказать, и подозреваю, он и сам не знал, но в этот момент из ризницы вышел человек – вероятно, могильщик – в сопровождении молодого священника, уже одетого в стихарь и несущего в руке книгу.

Очевидно, все заранее было объяснено и оговорено мистером Отвеем. Викарий занял свое место перед столом для причастия и раскрыл книгу. Я заметила, что он бросил на меня быстрый, полный удивления и любопытства взгляд, а потом как будто даже избегал смотреть в мою сторону.

Церемония началась внезапно и без всякого предупреждения. С тупым удивлением я поняла, что викарий говорит, вернее, читает вслух быстро и неразборчиво. Я слушала, но не очень внимательно, и почти не разбирала слова; думаю, таково и было намерение священника, он хотел своим полувиноватым бормотанием смягчить набор плохо связанных дерзостей, которыми насыщен текст службы, такой неуместный в век приличной и сдержанной речи. Я пыталась сосредоточить внимание на церемонии, но мысли мои постоянно устремлялись к отцу; я думала, где он сейчас и чем занимается. Он еще в своем офисе? Может, уже вернулся и нашел мое письмо?

Меня вернул к действительности вопрос, обращенный ко мне по имени, за которым следовало указание: «Скажи да». Я подчинилась мягко произнесенному приказу; мистер Отвей взял мою правую руку в свою большую и дряблую и повторил торжественные слова викария, представившиеся мне полными насмешки, и правдивой казалась только одна их часть: «С этого дня и навсегда в горе и в радости».

По-прежнему пассивная, сознающая только легкое неудобство и удивление от неуместности всей процедуры, я слышала, как мистер Отвей повторил эти слова, наши руки разделили и снова соединили, и я послушно повторяла вслед за викарием:

– Я, Хелен Вардон, беру тебя, Льюис Отвей, в законные мужья, чтобы к лучшему и к худшему, в богатстве и бедности, в болезни и здравии любить и беречь тебя, повиноваться тебе, начиная с этого дня и до смерти по Божьему завету, в чем даю тебе слово.

Происходящее казалось совершенно поразительным. Я обращаю подобные признания, полные любви, преданности и самоотречения, к совершенно незнакомому человеку. И сейчас он для меня – лишь имя, принадлежащее грубому и неприятному субъекту, на чей труп, упади он замертво в сию же минуту, я посмотрела бы с единственным чувством – облегчением.

Поразительная ситуация. Ее абсолютная невероятность заполняла мое сознание, исключая все остальное, когда мистер Отвей снова заговорил под диктовку викария, и я поняла, что мне на палец надели кольцо, церемония закончилась и безвозвратная перемена произошла.

Но даже тогда мои мысли от этой многозначительной сцены перешли к другим обстоятельствам, которые меня очень заботили. Склонившись рядом с мистером Отвеем и слушая возобновившуюся монотонную речь, я думала о том, где мой отец и что он делает. Пришел ли он и увидел ли мое письмо или служанка отнесла его в кабинет? И будет ли он разгневан или только опечален? Решит ли он, что я действовала правильно? Или проклянет мой поступок как необдуманный и ненужный? И наконец, возможно ли, что я поступила неправильно? Принесла ли я в жертву себя – и его – без достаточного основания?

Так переходили мои мысли от одного к другому под перемежающиеся молитвы и увещевания, на непрерывный поток которых я не обращала внимания. Наконец, церемония кончилась. И когда мы встали с колен, прошли вслед за викарием в ризницу и я подписалась знакомым именем в регистрационной книге, я впервые осознала, какая произошла перемена. Но и тогда вспышка понимания была временной. Не успела я пожать руку священнику и выйти на улицу, как мысли мои снова устремились к дому – к моему настоящему дому – и к отцу.

Выйдя из церкви, мы с мистером Отвеем какое-то время шли молча. Раз или два он хмыкал и как будто собирался заговорить, но либо не нашел подходящей темы для разговора, либо ему трудно было поделиться со мной мыслями. А я тем временем продолжала размышлять. Наконец, снова предварительно хмыкнув, он смог начать.

– Боюсь, Хелен, вы решите, что я слишком настаивал на том, чтобы вы вышли за меня.

Я пришла в себя, обдумала его слова и после небольшой паузы ответила:

– Что бы ни думала, я не жалуюсь. И не забываю, что приняла ваше предложение добровольно и собираюсь честно выполнять свою часть договора.

– Рад это слышать, Хелен, – оживившись, ответил он. – Я боялся, что вы будете обижены, решите, будто я слишком настойчиво добивался заключения сделки.

– Возможно, так и есть, – сказала я, – но это не меняет условий договора. Мои чувства к вам не принимали участия в соглашении.

– Да, верно, – торопливо согласился он, но было видно, что он удручен, и какое-то время мы шли молча. Мои мысли слова ушли в сторону, и тут я вспомнила вопрос, который снова и снова задавала себе, не находя ответа. Теперь, повинуясь новому импульсу любопытства, я задала его.

– Не скажете ли, мистер Отвей, почему вы захотели на мне жениться?

Он посмотрел на меня слегка удивленно и смущенно.

– Моя дорогая Хелен, – неуверенно начал он, – в этом нет ничего особенного. Я захотел жениться на вас по той же причине, по какой захотел бы любой другой мужчина: вы красивая девушка, прекрасная девушка, осмелюсь сказать, вы умны и проницательны и, насколько я могу судить по вашему отношению к отцу, добрая и любящая дочь. Я восхищался вами с тех пор, как впервые увидел – год или полтора года назад.

Вероятно, я выглядела удивленной – и на самом деле удивилась, ведь он никогда не пытался ближе познакомиться со мной, а он продолжал:

– Да, Хелен, я восхищался вами, но ничего не мог предъявить лично привлекательного и поэтому держал свое восхищение при себе. И только счастливый случай – счастливый для меня, хочу я сказать, возможно, несколько несчастный для вас, но думаю, все же вы не столь несчастны, как могли бы подумать, – позволил мне надеяться…

Он неловко замолчал, как бы ожидая, что я ему помогу. Но я ничего не сказала. Мое легкое любопытство было удовлетворено. Я выслушала объяснение, и оно показалось мне недостаточным. Фраза осталась незаконченной, и в наступившей тишине мои мысли снова вернулись к отцу.

Когда он получит мое письмо? И каковы будут его чувства, когда он поймет, что его спутница и товарищ по играм, его любимый подмастерье, навсегда для него потеряна? И каким будет его отношение к мистеру Отвею? Несомненно, он будет негодовать. Это ясно показывал его презрительный отказ на предложение. Да, он рассердится, будет вне себя от гнева, потому что, несмотря на спокойные и мягкие манеры, он страстный человек. Отец может быть неистов, что я знала по одному-двум случаям.