Доктор Торндайк. Исповедь Хелен Вардон - Фримен Ричард Остин

– Это трость вашего отца?

Я ответила утвердительно, и она, стоя за углом письменного стола, откуда, очевидно, взяла трость, заметила:

– Я подумала, что она мне незнакома. Красивая трость и верный спутник ночью на одинокой дороге.

Я ничего не ответила, а женщина, взглянув на часы и с любопытством посмотрев на шляпу моего отца, лежавшую на столе, резко повернулась и вышла из комнаты.

Глава 7. Условия освобождения

Когда миссис Грегг вышла, я закрыла дверь, села на стул у письменного стола и постаралась собраться с мыслями. Хотя я смутно сознавала, что страшная беда сильно подействовала на мое положение и я должна определять мои дальнейшие действия, подавляющее горе и ощущение безвозвратной потери делали связные мысли невозможными. Мой отец мертв. Я могла думать только об этом. Мой единственный совершенный друг, которому я отдала всю любовь и который отвечал своей любовью, ушел из моей жизни. Отныне я в мире одинока.

Вскоре я услышала, как уходит доктор Бери, и в комнату вошел мистер Отвей; выглядел он как человек, перенесший тяжелую болезнь. Он безвольно опустился на стул и сидел, сложив руки на коленях и глядя на меня с жалобным и испуганным выражением.

– Ужасно, Хелен, – сказал он надломленным голосом. – Ужасно! Ужасно!

Я не ответила и посмотрела на него со смесью любопытства и негодования. В своем бесконечном горе я не находила жалости для того, кто стал причиной этого страшного несчастья.

– Почему вы не разговариваете со мной, Хелен? – умоляюще спросил он. – Почему не даете мне ни малейшего утешения? Подумайте о том, в каком ужасном положении я оказался.

При этом проявлении жалкого эгоизма я в своем горе испытала страшный гнев.

– Вы! – презрительно воскликнула я. – А как же я? Вы отняли у меня отца, отняли все, что было важным в моей жизни, и вы просите меня утешать вас?

Он умоляющим жестом протянул ко мне руки.

– Не говорите так, Хелен! – взмолился он. – Не говорите, что я лишил вас его! Это был несчастный случай, который невозможно предвидеть. И еще, Хелен, – убедительно добавил он, – вы потеряли отца, но приобрели преданного мужа.

Услышав такое, я с огромным удивлением посмотрела на него, и мои мысли начали приходить в порядок. Я поняла, какие действия мне нужно предпринять, хотя сами эти действия в тот момент не могла себе представить. Но отчетливо видела: то, что он мне предлагает, совершенно невозможно.

– Вы думаете, мистер Отвей, – спросила я, – что после всего произошедшего я могу жить с вами как ваша жена?

– Но вы и есть моя жена, Хелен, – возразил он.

– Я согласилась выйти за вас, мистер Отвей, чтобы спасти отца, но спасти его не удалось.

– Таков, несомненно, оказался ваш мотив, Хелен, – ответил он. – Я не отрицаю. Но вы согласились стать моей женой на некоторых условиях, и я их выполнил – или готов был выполнить…

Он колебался, охваченный каким-то замешательством, и его фраза, которую он не закончил, дала мне подсказку.

– Мистер Отвей, – произнесла я, – вы получили письмо моего отца. Что было в том письме?

При этом вопросе он совершенно потерял самообладание.

– Я получил его письмо, – запинаясь, ответил он. – Я его не видел, но он сказал… но дело в том, что в возбуждении этого утра я забыл просмотреть утреннюю корреспонденцию. Если письмо пришло, оно все еще должно лежать в ящике.

– Давайте посмотрим, есть ли оно там, – предложила я.

Смятение в мыслях быстро проходило, ко мне вернулась способность мыслить, и я начала создавать план действий. Встав, прошла вместе с мистером Отвеем в прихожую и смотрела, как он открывает почтовый ящик. Когда крышка откинулась, я увидела внутри лишь один конверт, и даже в этот волнующий момент меня поразило значение данного факта. Очень странно, что утренняя почта принесла деловому человеку только одно письмо.

Он достал послание, взглянул на него и протянул мне. Узнав почерк отца, я вскрыла конверт, достала листок и прочла вслух. Вот его содержание.

Кончив читать, я строго посмотрела на мистера Отвея.

– Вы понимаете, – сказала я, – что это письмо делает наш договор недействительным?

Он ответил не сразу, но стоял, не глядя на меня и нервно сжимая пальцы.

– Вы это понимаете? – требовательно повторила я.

– Ну, в некотором смысле да, – неуверенно ответил он. – Если бы это письмо пришло раньше… если бы я его увидел…

– Если бы вы его увидели! – гневно прервала я. – Какое это имеет отношение к вопросу? Письмо вам доставили, как свидетельствует почтовый штемпель, прежде чем вы вышли из дома. Оно пришло в первой почте. Если вы его не распечатали – это ваше дело. Когда мы встретились сегодня утром, наш договор был уже недействителен.

Он нервно посмотрел в коридор в сторону кухонной лестницы.

– Не нужно здесь стоять, – попросил он, – пойдемте в кабинет и поговорим спокойно.

Он провел меня в комнату, из которой мы вышли, и, закрыв дверь, неодобрительно посмотрел на меня.

– Это несчастное дело, Хелен, – сказал он. – Очень несчастное. Конечно, мне следовало просмотреть утреннюю почту, но в своем естественном возбуждении я этого не сделал. И теперь не вижу, что мы можем сделать. Только постараться примириться с произошедшим.

Я удивленно посмотрела на него.

– Но разве вы не понимаете, что наше соглашение стало недействительным до заключения брака! – воскликнула я.

– Нет, – ответил он. – Это письмо – только извещение о намерении заплатить долг. Сам долг не был выплачен.

Я потеряла терпение.

– Не будем уклоняться и придираться, мистер Отвей, – нахмурилась я. – Наш договор стал недействителен до того, как был заключен брак, и я не сомневаюсь, что вы это знали. Вы обманом получили мое согласие.

– Я не признаю вины, – сказал он. – Но даже если принять ваши слова на веру, что вы предлагаете?

– Я предлагаю аннулировать брак, – ответила я.

Он покачал головой.

– Это невозможно, Хелен. Брак неуязвим. Его можно аннулировать только при наличии определенных условий, но ни одно из них в нашем случае не соблюдено.

– Но мое согласие получено путем обмана! – воскликнула я. – Подобной причины вполне достаточно для признания брака недействительным!

– Я отрицаю факт мошенничества, – упрямо сказал он. – Но в данном случае это неважно. Брак совершенно законный, вы совершеннолетняя, вы дали свое согласие без принуждения, и нет никаких препятствий, указанных в законе. Уверяю вас, Хелен, что наш брак нельзя признать недействительным, его нельзя аннулировать в обычном процессе.

Как я ни сомневалась в его правдивости и чести, но подумала, что в данном случае он говорит правду. Однако все равно мое положение невыносимо.

– Вы хотите сказать, что закон признает брак женщины с убийцей ее отца?

Он поморщился, словно я его ударила, и заметно побледнел.

– Ради любви к Богу, Хелен, – взмолился он, – не говорите так! Вы не верите в это! Я вижу по глазам. Вы знаете: я не убивал вашего отца.

– Мне ничего не известно, – ответила я. – Помню только: когда вошла в комнату, мой отец лежал мертвый с раной на голове, а вы стояли над ним с тяжелой тростью в руках.

Я подумала, что он потеряет сознание. Ахнув, почти всхлипнув, мистер Отвей опустился на стул, по его бледному лицу тек пот. Жалобное зрелище, но я не испытывала к нему сострадания. Я лишь хотела вырваться из сетей, в которые попала по его вине.