Синкуб - Небоходов Алексей

Он перешёл к анализу соцсетей. Извлечённые данные развернулись на экране диаграммами связей, лайков и комментариев. Он запустил поиск по ключевым словам, связанным с Алевтиной, – и совпадения посыпались одно за другим. Самойлов состоял в трёх фан-клубах и регулярно комментировал её публикации. Корнеев был менее заметен, но стабильно отслеживал новости. Игнатьев, при своём студенческом бюджете, покупал билеты почти на каждый московский концерт.

Чем глубже Нелюдин углублялся в связи, тем отчётливее вырисовывалась закономерность: все погибшие были на концертах Али незадолго до исчезновения. Последние геолокации телефонов указывали на площадки, где она выступала, хоть и в разное время. У трёх жертв сохранились фотографии – селфи на фоне сцены или с постерами Алевтины.

Он открыл календарь выступлений певицы за последний год и наложил на него даты исчезновений. Почти полное совпадение: каждый пропавший исчезал в течение двух-трёх дней после концерта Али в Москве или Подмосковье.

– Это не может быть случайностью, – пробормотал он, делая пометки. – Слишком ровная картина.

Он снова посмотрел на фотографии погибших – теперь уже иначе. Все поклонники Алевтины Калицкой. Все посещали её концерты. Все исчезали вскоре после. И у всех – одно и то же: истощение и застывший страх.

Нелюдин открыл официальный сайт Алевтины: афиши, биография, фотографии. Ничего подозрительного – стандартная витрина успешной исполнительницы. Красивая женщина с тёмными глазами и уверенной улыбкой. В отзывах поклонников часто повторялась одна деталь: выступления производили сильное впечатление, голос удерживал зал в напряжённой тишине.

Перейдя в раздел видео, Нелюдин включил запись концерта. Даже через экран было заметно влияние певицы на аудиторию: камера выхватывала зрителей – неподвижные лица, расфокусированные взгляды.

– Что ты за человек? – тихо сказал следователь, останавливая видео на крупном плане.

Он вернулся к цифровой карте расследования и добавил новый элемент – фотографию Алевтины Калицкой в центр схемы. От неё провёл красные линии ко всем жертвам, фиксируя найденную связь. Картина получалась жёсткой и наглядной: Аля в центре, по краям – мёртвые мужчины.

Нелюдин открыл данные о последних концертах певицы и просмотрел списки приобретённых билетов, полученные через официальные каналы. Перекрёстный анализ с делами жертв подтвердил: все они покупали билеты на концерты Али. Более того, банковские выписки показали, что некоторые тратили значительные суммы на мерч, VIP-доступ к автограф-сессиям, коллекционные издания альбомов.

Ещё час плотной работы – и всплыла новая деталь. Трое погибших, включая Стармина, незадолго до исчезновения делали Алевтине дорогие подарки: ювелирные украшения, цветы, технику. Эти траты чётко отражались в их банковских историях.

– Одержимость? – спросил Нелюдин пустой кабинет. – Но от чего они умирали? И почему всегда одно и то же – истощение и страх?

Он снова открыл дело бизнесмена и внимательно перечитал отчёт патологоанатома:

«Субъект демонстрирует признаки крайнего истощения, нехарактерного для его физического состояния и образа жизни. Выраженная дегидратация тканей, резкое снижение уровня электролитов в крови. Предположительная причина смерти – острая сердечная недостаточность на фоне стресса и физического истощения неясной этиологии».

Нелюдин переключился на проверку самой Алевтины Калицкой. Официальная биография была предельно гладкой: родилась в Подмосковье, музыкальное образование, стремительный взлёт карьеры около пяти лет назад. Ни скандалов, ни тёмных эпизодов – идеально отполированный публичный образ.

Поиск в базах правоохранительных органов не дал ничего: ни штрафов, ни задержаний, ни подозрений. Певица была кристально чиста с точки зрения закона. Это только усилило интерес – слишком гладкие биографии редко выдерживают проверку.

Глубокий запрос по специализированным базам выявил странность: до появления на большой сцене Алевтина Калицкая словно не существовала. Ни школьных архивов, ни медицинской истории, ни налоговых следов старше пяти лет. Будто она появилась внезапно – уже взрослой и готовой к славе.

– Вот это уже интересно, – пробормотал Нелюдин, делая пометки.

Он вспомнил знакомого в паспортном столе и решил: утром обязательно сделает запрос. Сейчас же нужно было систематизировать найденное и подготовиться к разговору с начальством – без официального разрешения копать под такую фигуру было рискованно.

Нелюдин откинулся в кресле, массируя виски. Голова гудела от информации и недосыпа, но внутри держалось холодное удовлетворение: он наконец нащупал след. Впервые за месяцы расследования появилась чёткая зацепка, связывающая разрозненные смерти в одну цепь.

Он ещё раз пробежал глазами по вкладкам на экране. Десять мужчин. Десять жизней, оборванных неизвестной силой. И в центре – женщина, чей взгляд не задерживался ни на ком, а голос заставлял зал замирать.

Нелюдин открыл программу построения схем. Курсор завис над именем певицы. Губы беззвучно шевелились – он прикидывал вероятность того, что все эти связи случайны. Сухая математика говорила: шанс ничтожен. Должна быть причинно-следственная связь.

Мысль стала ясной. Если все они были поклонниками Али, если посещали её концерты незадолго до смерти, если у всех повторялись признаки истощения… была ли прямая связь между певицей и их гибелью? Или действовал кто-то из её окружения? Маньяк, одержимый ею? Или хищник, использующий её имя как приманку для состоятельных фанатов?

Пальцы легли на клавиши. Нелюдин выделил имя Али жирным, сделал его центром схемы, добавил вопросительный знак и пометку: «концерты?».

Он отодвинулся от экрана, оценивая диаграмму. Логика подсказывала новый вектор: камеры наблюдения возле концертных площадок, списки персонала, обеспечивающего шоу. Возможно – личное присутствие на ближайшем выступлении. Под прикрытием.

– Что же там происходит? – прошептал Нелюдин, глядя на фотографию Алевтины в углу экрана. – Что ты делаешь с этими мужчинами?

Утренний свет нерешительно пробивался сквозь жалюзи, разрезая полумрак кабинета на полосы тусклого золота и тени. Нелюдин, не покидавший рабочего места всю ночь, щурился от этого дневного вторжения. Затёкшие мышцы отзывались болью при каждом движении, а в голове ныла тянущая боль, будто её держали под давлением.

Он потянулся к последней чашке кофе – внутри обнаружилась лишь остывшая бурая жидкость с тонкой плёнкой.

Тихий гул принтера нарушал утреннюю тишину отделения. Листы выходили один за другим: скриншоты соцсетей, копии билетов, банковские транзакции. Сегодня Нелюдин работал только с бумагой. Ему важно было разложить улики руками, передвигать их, группировать, видеть картину не на экране, а в пространстве. Цифра исчезает одним нажатием. Бумага остаётся.

На стол ложились новые доказательства одержимости погибших Алевтиной Калицкой: восторженные комментарии Самойлова в официальном сообществе Али, фотографии Корнеева после концерта – размытая сцена и чёткое селфи с билетом в руке, выписка по карте Игнатьева с повторяющимися платежами в онлайн-магазин мерчандайза – футболки, плакаты, коллекционные издания альбомов.

Нелюдин замер, вглядываясь в распечатку банковской выписки Стармина. Пальцы непроизвольно сжали бумагу, смяв край. Семьсот тысяч рублей за колье из белого золота – последняя транзакция перед смертью. На чеке от руки было приписано: «Упаковать с чёрной лентой. Для А. К.»

Рядом лежала фотография мёртвого бизнесмена. Странно, но на посиневших губах застыла улыбка – словно в момент смерти он испытал облегчение.

Следователь потянулся к пачке сигарет, хотя бросил курить три года назад, и замер на полпути. Взгляд снова вернулся к фотографии. На шее Стармина, почти незаметно под воротником рубашки, темнел след. Не синяк, не ссадина. Словно ожог – с чётким отпечатком губ.

– Что, чёрт возьми, она с тобой сделала? – прошептал следователь, поднося снимок ближе.