Новый каменный век. Том IV (СИ) - Белин Лев

— Что — рыба? — переспросил я, не понимая.

— Ну… — Канк откашлялся, набрал воздуха и выпалил: — Если самим сделать озеро?

Я замер.

— Я лежал, думал, — продолжил он, заметив мою реакцию, но не поняв её. Говорил быстро, словно боялся, что я перебью, не дам договорить. — Если выкопать большую яму и туда реку пустить. Будет вода. А рыбу будем ловить, туда пускать… и раков. Только мелких, чтобы росли. А когда рыба из рек уйдёт — у нас они останутся.

Он замолчал и уставился на меня, ожидая приговора. А я сидел и смотрел на него ошарашенно.

В голове откуда-то из глубины, из другой жизни, всплыли слова — мои собственные слова, сказанные когда-то давно в аудитории, полной студентов. Я тогда сказал:

«Тогда находится тот, кто посмотрит на брошенное зерно, проросшее у стойбища, и задаст себе не вопрос „как“ — его мозг и руки знали „как“ уже тысячи лет, — а вопрос „а что, если?..“»

И вот этот вопрос прозвучал. Не от меня. От юноши с перебитой ногой, который лежал в каменной нише и думал не о том, как выжить сегодня, а о том, как сделать так, чтобы рыба была всегда.

Я сглотнул. В горле пересохло, и я не мог выдавить ни слова.

— Ив? — осторожно позвал Канк. — Я глупость сказал?

— Нет, — выдохнул я. Голос сел, и я прокашлялся, чувствуя, как что-то тёплое разливается в груди. — Нет, Канк. Ты не глупость сказал.

Я положил руку ему на плечо и посмотрел прямо в глаза — в эти светлые, ещё по-детски наивные, но уже полные какой-то новой, непривычной мысли.

— Ты сказал то, что изменит всё. Со временем.

Он не понял. Конечно, не понял. Но улыбнулся — смущённо, виновато, будто сделал что-то нечаянно хорошее и теперь не знал, куда девать эту неловкость.

А я сидел рядом и слушал, как в голове тихо, но отчётливо звучат слова:

«Ты уже повлиял на этот мир. Ты уже изменил его».

Глава 16

С момента моего появления в этом древнем, позабытом мире меня не оставлял один вопрос: где я на самом деле?

С одной стороны, казалось, что всё предельно просто для любого опытного палеонтолога: Паданская низменность, Альпы, долины Северной Италии; явная ориньякская культура; региональные особенности поведения и присутствие соответствующих видов животных. Этот регион я знал весьма хорошо, ведь он был кладезем для любого палеоантрополога.

Именно тут могла произойти встреча неандертальцев и первых кроманьонцев. Тот же Гротта-ди-Фумане в предгорьях Лессини, что, вероятно, раскинулись недалеко от нашей стоянки (если я верно помнил географию этих мест), считался едва ли не крайним прибежищем для неандертальцев. Именно там были найдены последние доказательства присутствия чистых неандертальцев.

А немного южнее, на склоне холмов Беричи, встанет древняя стоянка протоориньякской культуры — Рипаро-дель-Бродьон, но это произойдет лишь через несколько тысяч лет после того, как последние неандертальцы покинут этот регион.

И тут возникали новые вопросы… Каким образом в одной долине могли сосуществовать два вида людей, что разминулись с разницей в несколько тысяч лет? Почему кроманьонцы уже перешагнули приставку «прото» и владели вполне устоявшейся культурой? И если это время первых кроманьонцев в этом регионе, что соответствовало примерно сорока одной тысяче лет назад, то почему климат совершенно не соответствовал тому, который должен был быть?

И все эти вопросы вспыхнули в один миг, когда Шанд-Ай дернул меня за руку, увлекая за раскидистую лиственницу. А я сначала и не понял: где опасность? Схватился за атлатль, но охотник одними глазами дал понять, что мне не стоит хвататься за оружие. Я послушно отнял руку и лишь тогда, наконец, увидел источник.

«Это… невероятно…» — подумал я, рассмотрев то, что так испугало Шанда.

У карликовой ивы возвышался громадный зверь. Темно-серый, почти коричневый из-за засохшей грязи на боках, покрытый редкой шерстью, он методично обдирал листья и кору. Прочная толстая шкура обтягивала мясистое длинное тело. И разум не сразу принял, что куст высотой не меньше двух метров находился ровно на уровне холки удивительного зверя.

Я узнал его сразу. И пусть многие слышали лишь о его куда более известном собрате, что носил приставку «шерстистый», но носорог Мерка был не менее грозным существом каменного века. В отличие от массивного собрата, напоминавшего танк, этот был более стройным, с длинными ногами, приспособленными для перемещения по вязкому лесному грунту. Передний рог был около метра, другой же — в несколько раз короче. Длинную голову держала толстая шея, увенчанная мускульным горбом.

И я бы так и смотрел на него не отрываясь, если бы Шанд вновь не дернул меня за руку.

— Дальше… — шепнул он, показывая в сторону.

Я скользнул глазами по берегу реки, по кустам ивы, пока не увидел то, о чем он говорил. Рука тут же сжала атлатль, сердце забилось, загоняя кровь шуметь в висках. Коренастый мужчина в тяжелой шкуре крался, скрываясь в зарослях. Он сжимал тяжелое толстое копье с крупным каменным наконечником и неотрывно следил за носорогом. Следом я увидел еще одного позади, поменьше — подросток, но даже так он был крупнее любого из нас.

«Влезать в это не стоит. Даже с атлатлем неизвестно, какие ответные меры последуют, если мы нападем, — думал я, хоть мне и не нравилось, что чужаки зашли на наш склон. — Они вряд ли охотятся на такого зверя вдвоем. Вероятно, где-то скрываются еще».

И я резко обернулся, ощутив, как мурашки пробежали по спине. Но позади никого не было. Ни одного признака других неандертальцев.

И тут Шанд-Ай жестами показал: «Не спеши. Ждем. Все спокойно».

Я не до конца понял, что именно он имел в виду, но послушался, спокойно наблюдая за происходящим. И в какой-то момент увидел, как рыжий неандерталец заносит руку, как древко забирается ему за спину для броска. И параллельно заметил, как носорог дернул ушами, оторвался от трапезы.

«Заметил!» — понял я.

Зверь издал трубный, низкий и угрожающий рев:

— ГР-Р-Р-Р-О-О-О-О-О-У-У-У-У-Ф!!!

Но на снежного человека это не произвело эффекта! Копье сорвалось с руки и рвануло к зверю! Тот метнулся в сторону, и тут же с другой стороны, куда мы и не смотрели, в него вонзилось второе копье! Первое же пролетело в сантиметре от брюха. Зверь заревел уже от гнева и боли:

— Р-Р-Р-Р-О-О-О-О-О-О-О!!!

И кинулся к реке! В миг длинные ноги перемахнули через бурный поток. Он взобрался на берег и помчался с грохотом тяжелых ног по лесному настилу сквозь редколесье. А преследователи не стали ждать и тоже рванули через реку за добычей. Через несколько мгновений о их присутствии сообщал лишь удаляющийся крик и грохот ног о землю.

— Ха… ха… — выдыхал я, успокаивая сердце, которое за эти секунды получило огромную дозу адреналина, предвкушая схватку, которая не случилась. — Это плохо, — сказал я, — если они охотятся тут.

— Не волнуйся, — мотнул головой Шанд-Ай, — они не скоро придут снова.

— Почему ты так думаешь?

— Тут зверя мало сейчас. Их привел Серый Рог. Стоянка их далеко, сюда они пришли за ним, — говорил он, и я сам прикидывал, что и впрямь, грубо говоря, ловить им тут нечего.

Неандертальцы были специалистами охоты на мегафауну, отличными засадчиками и мастерами ближнего боя.

— Снежные люди любят большого зверя. А тот ушел вверх или спустился вниз. Этого они погонят к обрыву, чтобы ноги поломал да сорвался вниз.

И впрямь, сейчас в этой местности стоял не лучший сезон. Много крупного зверя ушло на луга, представители мегафауны же двигались по равнинам и лесостепям в низине долины. А этот поднялся из-за потепления: он все же предпочитал более мягкие и разреженные лесные склоны. А тут и камней много, да и еды мало, рельеф неудобный, что и сыграло с ним злую шутку.

— А ты знаешь, где их стоянка? — спросил я.