Всё это уже прокрутилось в моей голове, приводя к осознанию, что скандал мне сейчас совсем не нужен, тем более что пока ещё ничего предосудительного не случилось.
«Отвезу её в Рималы на первое время, а дальше видно будет, — пытаюсь быть с самим собой предельно честным. — Удастся устоять против своего пагубного влечения — найду ей такого мужа, какого она захочет; а нет — тогда и буду думать! Чего раньше времени голову ломать! Раз уж судьба так упорно подталкивает меня к этой девушке, то она и подскажет. Порою выждать и ничего не делать — лучшее из решений!»
* * *
Войдя в шатёр, расстёгиваю стягивающий ремень и слышу мягкий звук упавшего на ковёр меча. Безвольно плюхаюсь в кресло и вытягиваю ноги. События сегодняшнего утра вымотали меня до предела. Я только что вернулся из поместья Римала, где оставил Далину на попечение хозяев. Как я и ожидал, те без лишних вопросов приняли под своё крыло беглянку, пообещав мне, что о ней не узнает ни одна живая душа.
Оттуда я не поехал к молодой жене, а свернул к военному лагерю, что на левом берегу реки Дальян: тут у меня походный шатёр и несколько палаток моей канцелярии.
Прикрыв глаза, пытаюсь на мгновение расслабиться, но не получается. Почти в тот же миг откидывается полог, и в шатёр влетает Эней.
— Ну, слава олимпийским богам! Где ты был? Мы все тут с ног уже сбились!
Открываю глаза и останавливаю на друге недоумевающе-вопросительный взгляд.
— А с чего это вы всполошились? Я не дитя малое, чтобы потеряться.
— Так это Арета панику навела, — немного смутился Эней. — Примчалась с криком: «Царь один уехал и пропал!» Ну, вот я и поднял тревогу.
Взмахиваю рукой, мол, пустое.
— Просто одному надо было побыть, мысли упорядочить.
— Мысли — это да! — соглашающе кивнул Эней. — Только ты уж предупреждай в следующий раз, а то ж…
Тяжело вздохнув, он не стал договаривать, но я и так понял, что моё отсутствие навело немало шороху.
«Арета — та ещё скандалистка! — беззлобно бурчу про себя. — Шагу ступить уже не дадут!»
Тут же вспоминаю всё, что произошло за сегодняшнее утро, и это заставляет меня мысленно усмехнуться: а ведь не зря она шухер-то поднимала!
Эней всё ещё стоит у порога, словно бы сомневается — говорить или некстати. Вижу по его лицу, что кое-что важное, и помогаю ему решиться.
— Ещё что-то?
Тот бросает на меня всё ещё неуверенный взгляд.
— Коли уж ты в лагере, то, может, примешь Андромаха? — Прочтя в моих глазах непонимание, он поясняет: — Ну, помнишь, я тебе про совет аргираспидов говорил. Про обещание…
— Ааа, про землю для ветеранов! — Я уже вспомнил, как просил Энея найти кого-нибудь из серебряных щитов — авторитетного, но с кем можно было бы договориться.
Заниматься этим мне сейчас не хочется, но, с другой стороны, в ближайшем будущем тоже вряд ли захочется.
«Сколько ни отлынивай, а заняться этой проблемой рано или поздно всё равно придётся». Подстегнув себя правильным выводом, киваю Энею:
— Хорошо, веди!
Эней тут же исчезает за пологом и возвращается буквально минут через пять, но уже с невысоким, почти квадратным воином в формованном панцире и двумя серебряными браслетами на правой руке.
Знаки отличия говорят мне, что передо мной синтагматарх — командир синтагмы. То бишь, по меркам двадцать первого века, капитан и командир роты. Это сразу же настраивает меня несколько скептически.
«Я просил его найти влиятельного человека, а он мне капитана привел, — с изрядной долей сомнения рассматриваю крепыша. — Насколько серебряные щиты прислушиваются к его словам?»
Несмотря на наши давние и дружеские отношения, Эней никогда не уклоняется от требований этикета. Вот и сейчас, едва войдя в шатёр, он сгибается в глубоком поклоне.
— Эней приветствует своего царя! — летит мне с порога. И следом за Энеем складывается пополам крепыш.
— Андромах приветствует своего царя!
Жестом позволяю обоим выпрямиться и подойти ко мне. Я хочу создать неофициальную атмосферу дружеской беседы, поэтому предлагаю обоим сесть. Эней уверенно опускается в кресло, а вот Андромах садится как на прокрустово ложе. Видно, что он сильно озадачен и опасается оплошать.
Подскочивший раб ставит на стол три кубка и наливает вино, а я предлагаю всем выпить.
Затем сам делаю глоток и лишь после этого обращаюсь к гостю.
— Мой верный друг Андромах, скажи-ка мне, насколько правдив дошедший до меня слух, что аргираспиды собираются просить меня отпустить их на покой и выделить им ветеранские наделы в Лидии?
Андромах тут же ставит кубок на стол и склоняет голову.
— Мой царь, тот, кто поведал тебе об этом, сказал чистую правду.
Отвечаю ему радушной улыбкой.
— Ну что ж! Я не против. Ветераны аргираспидов заслужили свою награду, тем более что каждый обучил и подготовил на своё место достойную замену.
Поднимаю кубок — мол, выпьем за достойных! Наблюдаю, как все следуют за мной, и, сделав глоток, с подчёркнутой озабоченностью ставлю кубок обратно.
— Только вот одно меня смущает — почему Лидия?
Тот пожимает плечами и неуверенно начинает.
— Лидию все знают. Земля обжитая. Дороги, города, опять же, кругом, да и урожаи хорошие. Там хоть скот разводи, хоть ячмень да пшеницу сей.
— Так-то да! — соглашаюсь с ним. — Только вот, как ты знаешь, договоры мирные не вечны. Год-другой — и война с Кассандром, или с Лисимахом, а может, с обоими разом вновь разгорится. Лидия тогда первой под ударом окажется, и по вашим наделам огонь войны пройдётся. Сначала вражеская армия всё сожрёт-потопчет, а за ними своя нагрянет — тоже, ведь, надо кормить-поить. Скот заберут, лошадей… да ты и сам всё знаешь, чего я тебе рассказываю!
Беру небольшую паузу и оцениваю реакцию на свои слова. Крепыш соглашательски кивает, но видно, что мои слова его ничуть не взволновали. Подтверждая это, он огладил свою давно не стриженную бороду.
— А что тут поделаешь, война есть война, во всякое место может прийти.
В этом солдат отчасти прав: в это время война может постучаться в любую дверь, в любое место, и исключений для неё нет. Это несомненно так. Вот только меня такой фатализм не устраивает. Мне надо, чтобы аргираспиды отказались от Лидии по своей воле, а не по моему принуждению, дабы никто не мог меня упрекнуть в нарушении обещаний.
Поэтому продолжаю гнуть свою линию.
— Твоя правда, Андромах, война никого не щадит, но я всё же беспокоюсь за то, чтобы мои лучшие воины не страдали от необдуманного выбора. Зачем выбирать заранее невыгодное место, когда вон, рядом совсем, Каппадокия? Там-то войны не ожидается, так что живи себе спокойно, встречай старость, расти детей и внуков без страха.
Замолчав, жду ответа синтагматарха, и тот вновь меня не радует.
— Да простит меня великий царь, — начал он, заранее извиняясь, — был у нас с парнями разговор про Каппадокию. Землю тамошнюю, по воле царя нашего, мы недавно своими руками щупали. Хорошая землица и места годные, только, говорят, там зимы суровые, да ветра с Понта дуют так, что душу выдувают у человека. Да и армяне с востока набегают частенько.
Он замолчал, а я подумал про себя: «Да, что ты знаешь о суровых зимах! Вот кабы я вас в Сибирь отправлял, тогда ещё можно было бы понять!»
Смотрю ему прямо в глаза и кривлю рот в усмешке.
— Неужто аргираспиды каких-то армян испугались? Не поверю! Да и не полезет никто теперь в Каппадокию, поскольку отныне это земля царская, и за набег на неё я спрошу так, что мало никому не покажется.
Уловив мой настрой, Андромах начал тут же подстраховывать свою задницу.
— Да я-то что! Я, как раз, за Каппадокию ратовал, но ребята упёрлись. В Лидию хотим, и всё тут.
— Ребята, говоришь… — пробурчав, бросаю вопросительный взгляд на Энея: мол, ты уверен, что этот синтагматарх пользуется большим авторитетом? Тот утвердительно кивает, и тогда я перехожу к тому, ради чего, собственно, и просил найти такого человека.
