Аквилон. Маг воды. Том 5 (СИ) - Токсик Саша

— Никак нет. Я справлялся у горничных и у швейцара. Госпожа Светлова ушла утром вместе с какой-то барышней, и с тех пор не возвращалась.

«Где тётя доктор?» — забулькала Капля. — «Почему её нигде нет? Тётя доктор потерялась?»

«Сейчас выясним, малышка. Не бойся».

— Благодарю, — я кивнул портье и повернулся к Волнову. — Едем к Гриневским. Узнаем хотя бы, куда они поехали с Мариной.

Волнов кивнул и направился к выходу.

Мы вышли обратно на улицу. Вечерний воздух показался прохладным.

— Думаете, что-то серьёзное? — спросил Волнов, пока мы ждали, когда извозчик развернёт пролётку.

— Надеюсь, что нет.

Но внутри я не был в этом убеждён.

Надя никогда не исчезала вот так, без предупреждения. Она врач до мозга костей, человек дисциплинированный и ответственный. Если бы что-то изменилось в её планах, она бы сообщила. Обязательно.

Я вспомнил вчерашний вечер. Карету Гриневских, мягко покачивающуюся на рессорах. Надину голову у меня на плече, выбившийся локон, щекочущий мне шею. Её слова у двери номера: «Ты стал важным. Для меня. Очень».

Мы договорились поговорить сегодня. И вот теперь она исчезла.

«Данила найдёт тётю доктора?» — Капля кружилась в моём сознании беспокойным вихрем. — «Капля поможет! Капля всё-всё сделает! Капля…»

«Конечно найду, малышка. Обязательно найду».

Пролётка свернула на Дворянскую улицу. Здесь дома стояли вольготнее, окружённые садами и коваными оградами. Респектабельный район, где жили те, кто мог позволить себе не считать деньги. Или хотел, чтобы другие думали, что он может позволить себе не считать деньги.

Дом Гриневских располагался третьим по левой стороне от центральной площади, и не заметить его было невозможно. Самый помпезный особняк в округе, он буквально кричал о богатстве и статусе владельца.

У входа скучал лакей в парадной ливрее. При виде нашего экипажа он встрепенулся, расправил плечи и принял позу, подобающую слуге важного дома.

— Господин Ключевский к госпоже Гриневской, — объявил я, поднимаясь по мраморным ступеням. — По срочному делу.

Лакей узнал меня. После вчерашней дуэли моё лицо запомнили все в этом доме. Он поклонился, быстро и почтительно, и исчез за тяжёлой дверью.

Через минуту вернулся.

— Прошу следовать за мной, господа. Госпожа Марина примет вас в малой гостиной.

Мы прошли через вестибюль, поднялись по широкой лестнице на второй этаж. Малая гостиная оказалась комнатой размером с хороший трактир. Впрочем, у Гриневских всё было с размахом.

Марина ждала нас у окна. На ней было домашнее платье изумрудного цвета, волосы собраны небрежно, без обычной тщательности. Но главное, что бросилось в глаза, это её лицо. Возмущённое. Почти гневное.

Увидев меня, она вскочила.

— Господин Ключевский! Наконец-то! Может быть, вы объясните мне, что происходит?

Я остановился посреди комнаты.

— Я как раз хотел спросить вас о том же. Где Надежда?

— Где Надежда⁈ — Марина всплеснула руками. Жест вышел театральным, но за ним чувствовалось искреннее раздражение. — Это я должна вас спросить! Она повела себя совершенно невоспитанно! Мы ждали её почти полчаса! Графиня Морозова, супруга судьи Мельникова, Елизавета Крылова… Все собрались, все её ждали! А она просто взяла и уехала, даже не попрощавшись!

— Уехала? — переспросил я. — Куда?

— Откуда мне знать⁈ — Марина раздражённо поправила выбившийся локон, заправляя его за ухо. — Слуга видел, как она села в какую-то карету и укатила. Я думала, это вы за ней прислали! Что у вас какое-то срочное дело, что-то случилось, и она помчалась, как… как…

Она не договорила, но я понял. «Как влюблённая дурочка» — вот что она хотела сказать.

Волнов рядом со мной тихо, но выразительно выругался. Я поднял руку, останавливая его.

— Марина Григорьевна, — мой голос звучал спокойно, хотя внутри уже поднималась буря, — я не присылал за Надеждой никакой кареты. Я не видел её с утра. Я вообще не знал, где она находится, пока не приехал сюда.

Марина замерла. Возмущение на её лице медленно сменялось растерянностью, а потом тревогой.

— Как это… не вы? Но слуга сказал, что приезжал посланник от господина Ключевского. С каретой. Что у вас срочное дело…

— Что за слуга? — ухватился за её слова Волнов.

— Семён, лакей Крыловых, — Марина повернулась к нему, слегка удивлённая его тоном. — Надя была у них на чаепитии, я же говорила… У Варвары Семёновны, в их доме. Семён был у крыльца, видел, как она вышла, села в карету и уехала. Он же и сказал мне, когда я послала за ней узнать, почему она задерживается. Сказал, что за ней приехал посланник от господина Ключевского.

— Я не посылал никакого человека, — повторил я. — И никакой кареты.

— Нужно поговорить с этим Семёном, — предложил Волнов. — Немедленно. Пусть опишет карету и посланника. Каждую деталь.

Марина кивнула. Её рука дрожала, когда она потянулась к шнурку колокольчика.

— Я пошлю за ним… Он у Крыловых, но это совсем рядом, один квартал…

Появился лакей. Тот самый, что встречал нас у входа. Марина отдала распоряжения, и слуга исчез, бесшумно прикрыв за собой дверь.

Ждать пришлось недолго. Посланник вернулся минут через пятнадцать. Следом за ним в гостиную вошёл пожилой мужчина с аккуратными седыми бакенбардами и военной выправкой, которую не смогли стереть годы службы в мирном доме.

Но сейчас в его глазах я видел тревогу. Он уже понял, что случилось что-то плохое, и боялся, что его могут обвинить.

— Ты видел, как госпожа Светлова садилась в карету? — спросил я, не тратя времени на предисловия.

Семён поклонился, прежде чем ответить.

— Так точно, господин. Я был у крыльца дома госпожи Крыловой, ожидал распоряжений. Видел, как барышня вышла из дома и села в карету.

— Опиши карету. Подробно. Каждую деталь, какую вспомнишь.

Слуга нахмурился, собираясь с мыслями.

— Обычная, господин. Чёрная, без гербов. Крытая. Лошади гнедые, две штуки. Кучер в шляпе с широкими полями, лица не разглядел.

— А посланник? Тот, кто пришёл за госпожой Светловой?

— Мужчина средних лет, господин. Одет прилично. Волосы… — Семён потёр лоб, — волосы русые, кажется. Лицо обычное, ничего особенного. Из тех лиц, что видишь и тут же забываешь.

Обычная карета. Обычный посланник. Никаких примет, за которые можно зацепиться. Тот, кто это устроил, знал своё дело.

— Ты слышал, что он говорил госпоже Светловой?

— Нет, господин. Далеко стоял. Только видел, что барышня вроде торопилась. Быстро села в карету, и они сразу уехали.

Что ей могли сообщить? Да что угодно. Надя врач до мозга костей. Для неё слова «человеку плохо» означают одно: бросить всё и бежать на помощь. Её профессиональный инстинкт, её призвание, её суть использовали как оружие против неё самой.

— Куда они поехали? В какую сторону?

— К реке, господин. Повернули направо и поехали по Торговой улице вниз, к порту.

К реке. К причалам, с которых каждый день отправляются десятки лодок, барж и водоходов. Отсюда можно уплыть куда угодно.

Я отпустил слугу коротким кивком. Семён поклонился и вышел, явно радуясь, что допрос закончился, и он не услышал обвинений в свой адрес.

Марина стояла у камина, бледная как полотно.

— Господин Ключевский, — её голос дрогнул, и я услышал в нём слёзы, которые она изо всех сил сдерживала, — что происходит? Вы думаете, что Надю… что её…

Она не смогла произнести это слово. Язык отказался выговорить «похитили».

Я не ответил. Повернулся к Волнову, который стоял мрачный и собранный, как перед боем.

— Надо действовать. Если её увезли к реке…

В этот момент дверь гостиной распахнулась с такой силой, что ударилась о стену. На пороге стоял молодой парень из прислуги Гриневских, запыхавшийся, с круглыми от изумления глазами.

— Госпожа! — выпалил он, забыв о всяких приличиях. — Там… там внизу господин Златопольский! Говорит, ему надо видеть господина Ключевского! Говорит, дело срочное, дело жизни и смерти!