Лекарь Империи 12 (СИ) - Лиманский Александр

— Я тоже не вижу! — крикнул я. — Он создал какое-то… экранирование?

— Он использует её собственную защиту, — Шпак скрипнул зубами. — Подсознательные барьеры, которые есть у каждого человека. Прячется за ними, как за стеной. Я слеп, Разумовский. Если начнём действовать наугад, можем повредить ей мозг.

Глава 12

Мы были в тупике. Паразит прятался за стеной, которую не могли пробить ни мои способности, ни способности Шпака. Каждая попытка нащупать его вслепую рисковала повредить сознание Вероники — навсегда.

И тут я услышал голос.

— Я вижу эту гадину!

Фырк. Его голос звучал в моей голове звонко и чётко.

— Я здесь, двуногий. У нее в голове. Отсюда всё видно по-другому. Ваши барьеры и экраны тут не работают. Я вижу его. Он свернулся в клубок прямо за центром речи, притаился, как крыса в норе. Думает, что в безопасности.

— Ты можешь направлять нас? — мысленно спросил я.

— Могу попробовать. Только предупреждаю — это будет как операция вслепую, только вместо рентгена у вас я. Надеюсь, ты мне доверяешь, двуногий, потому что если я ошибусь, твоя девушка останется без способности говорить. Или думать. Или дышать.

— Я тебе доверяю.

— Тогда слушай внимательно. И передай своему напыщенному коллеге то, что я говорю.

Я открыл глаза и посмотрел на Шпака.

— Леонид Аркадьевич, — сказал я, — у меня есть… источник информации. Не спрашивайте какой. Просто делайте то, что я скажу.

Шпак уставился на меня с выражением крайнего недоумения.

— Что за чушь вы несёте, Разумовский? Какой ещё источник?

— Тот, который видит паразита прямо сейчас. Левее, два сантиметра от центра речи. Он там.

Шпак открыл рот, чтобы возразить, но что-то в моём лице остановило его. Может быть, уверенность. Может быть, отчаяние.

— Допустим, — сказал он медленно. — Допустим, я вам верю. Что дальше?

— Пусть тянет щупальца левее и глубже, — командовал Фырк. — Ещё левее. Стоп! Теперь вниз, на два миллиметра. Вижу хвост этой твари, он почти выскользнул!

— Левее и глубже, — транслировал я. — Теперь вниз, на два миллиметра. Хватайте его хвост!

Шпак стиснул зубы и последовал моим командам. Его лицо было напряжённым, на висках пульсировали вены, но он делал то, что я говорил. Потому что другого выхода не было.

— Есть контакт! — закричал Фырк. — Он держит его! Но тварь вырывается! Скажи ему, чтобы тянул сильнее, но осторожнее! Не порвать корни, иначе часть останется внутри!

— Тяните сильнее, но осторожно! Не рвите корни!

«Он уходит в зрительную кору! Правее, три сантиметра! Шпак, хватай его за основание, там, где корни сходятся!»

— Правее, три сантиметра! Хватайте за основание!

Вероника на кровати застонала. Её тело напряглось, пальцы вцепились в простыню. На мониторах пульс подскочил до ста десяти.

«Почти! — Фырк буквально вопил в моей голове. — Ещё чуть-чуть! Он слабеет! Последний рывок!»

— Последний рывок, Леонид Аркадьевич! Сейчас!

Шпак зарычал сквозь стиснутые зубы и рванул.

Вероника выгнулась дугой на кровати, её рот открылся в беззвучном крике. Мониторы завизжали, пульс подскочил до ста тридцати, давление упало…

— Есть! — закричал Шпак. — Я его держу!

Я видел через Сонар, как фиолетовый сгусток бьётся в его ментальных тисках, как пойманная рыба в сети. Паразит извивался, пульсировал, его оборванные корни болтались, как обрывки верёвок, и от него исходила волна чистого, концентрированного отчаяния.

Но он не сдавался.

Даже пойманный, даже вырванный из своего укрытия, он продолжал бороться. Его щупальца теперь метались в разные стороны, ища новую жертву. Сначала они потянулись к Шпаку, который держал его своей Искрой. Потом — ко мне. Я чувствовал их прикосновение к границам своего разума, холодное, липкое, отвратительное, как прикосновение слизняка.

— Осторожно, двуногий! — голос Фырка прозвучал в моей голове резко и тревожно. — Эта тварь ищет нового носителя! Она пытается зацепиться за тебя!

— Разумовский, не стой столбом! — Шпак кричал, и его голос был хриплым от напряжения. Лицо менталиста было искажено, покрыто потом, вены на висках пульсировали. Он держал паразита, но это давалось ему с трудом, каждая секунда отнимала всё больше сил. — Уничтожай его! Быстрее!

Это в мои планы не входило.

— Мне нужно понять, что это, кто его создал, как он работает… — твердо произнес я.

— Потом изучишь ошмётки! — Шпак буквально взвизгнул, и в его голосе была настоящая паника. — Эта тварь ищет нового носителя! Ближайшие — мы! Если она вырвется, засядет в одного из нас! Ты хочешь, чтобы эта дрянь поселилась в твоей голове⁈ ЖГИ!

Черт. Он был прав. Я это понимал.

Паразит был слишком опасен, чтобы рисковать. Изучить его можно было бы, если бы у нас была специальная защита, специальное оборудование и условия. А здесь, в обычной палате психиатрического отделения, с истощённым менталистом и мной, который никогда раньше не имел дела с ментальной магией — здесь любой риск был неоправданным.

Я не колебался больше ни секунды.

Сконцентрировал свою Искру. Это было непривычно. Сейчас мне нужна была не мягкая, исцеляющая сила. Мне нужно было оружие.

Я вспомнил, как формировал Искру для поддержания. Как сжимал её в тонкий, острый луч, способный рассекать ткани чище любого скальпеля. Сделал то же самое, только теперь луч был не просто острым — он вибрировал, пульсировал, нёс в себе не исцеление, а разрушение.

И ударил.

Точно в центр фиолетового сгустка.

То, что произошло дальше, я буду помнить до конца жизни.

Паразит издал вопль. Не звуковой — ментальный.

Волна холода и отчаяния прокатилась по моему сознанию, как ледяной ветер, как крик умирающего существа, которое понимает, что это конец. На секунду я почувствовал его эмоции — не человеческие эмоции, что-то более древнее, более примитивное.

Голод. Страх. Ярость.

И под всем этим — приказ. Чья-то воля, которая создала это существо и направляла его.

А потом — вспышка фиолетового света. Яркая, ослепительная, как магниевая вспышка. Я инстинктивно зажмурился, хотя видел всё это не глазами, а Сонаром.

Когда свет погас, паразита больше не было.

Только пепел. Серый, невесомый пепел, который медленно оседал в ментальных тисках Шпака и растворялся в воздухе, как дым.

Шпак рухнул в кресло, тяжело дыша. Его руки дрожали, лицо было белым как мел, на лбу блестели крупные капли пота. Он выглядел так, словно только что пробежал марафон. Или дрался с медведем голыми руками.

Я и сам чувствовал себя не лучше. Резкая слабость навалилась на меня, как тяжёлое одеяло. Колени подогнулись, и я едва успел схватиться за спинку кровати, чтобы не упасть. В голове гудело, в глазах плясали цветные пятна, руки дрожали так сильно, что я не смог бы сейчас держать скальпель.

Но паразит был мёртв.

Вероника была свободна.

Несколько секунд в палате стояла полная тишина. Только тяжёлое дыхание Шпака, писк мониторов и моё собственное сердцебиение, которое гремело в ушах, как барабан.

А потом Вероника вздрогнула.

Её тело, которое всё это время лежало неподвижно, как тело спящего человека, внезапно напряглось. Пальцы сжались, губы приоткрылись, грудь поднялась в глубоком вдохе.

И она открыла глаза.

Я смотрел на неё, затаив дыхание, боясь поверить в то, что видел.

Сначала в её глазах была только растерянность. Непонимание. Она смотрела на потолок, на стены, на мониторы, пытаясь понять, где находится и что происходит. Её взгляд скользил по незнакомой обстановке, по лицу Шпака, который всё ещё сидел в кресле, пытаясь отдышаться…

И остановился на мне.

Узнала. Я видел, как появляется в её глазах узнавание, как волна, которая накатывает на берег. Сначала неуверенное, словно она не была уверена, что это правда, что это не очередной кошмар. Потом — всё более отчётливое, всё более ясное.

А потом — ужас.