Аквилон. Маг воды. Том 5 (СИ) - Токсик Саша

Его движения изменились. Он больше не пытался меня атаковать, он обеими руками схватился за сферу вокруг своей головы и пытался её разорвать, раздвинуть, содрать с себя.

Его пальцы погружались в воду, но не могли ухватить её. Вода не была твёрдым телом, она обтекала пальцы и смыкалась снова, и сколько бы он ни рвал её, сфера оставалась на месте.

Прошло двадцать секунд, потом двадцать пять.

Силовик упал на колени. Руки его всё ещё хватались за сферу, но движения стали слабыми, как у человека, который засыпает.

Его тело начало меняться прямо у меня на глазах. Серый цвет кожи бледнел, становился обычным, человеческим. Мышцы уменьшались в объёме, словно из них выпускали воздух. Плечи сужались.

Магия силовика требовала концентрации, а концентрация требовала кислорода, которого у него больше не было.

Когда прошло две минуты, силовик рухнул лицом вниз на мокрую землю. Тело его стало обычного размера, крупный мужчина, но уже не монстр. Шрам через лицо, бритая макушка, сбитые костяшки пальцев. Обычный человек, который сейчас умирал от удушья.

Его грудь дёргалась в рефлекторных попытках вдохнуть, но вдыхать было нечего.

Я перевернул силовика на спину толчком ноги, и он лежал передо мной, глядя вверх сквозь воду, которая окутывала его голову. Глаза были красными от лопнувших сосудов, рот открыт в беззвучном крике.

Я ослабил сферу на секунду, сделав её проницаемой для воздуха.

Силовик судорожно вдохнул, закашлялся и захрипел. Воздух ворвался в его измученные лёгкие, и я видел, как жизнь возвращается в его глаза.

Я снова сделал сферу герметичной.

Затем опустился на корточки рядом с ним и посмотрел в глаза.

— Кто назначил награду за мою голову?

Голос мой звучал спокойно и ровно, без угрозы и без злости. Простой вопрос, который требовал простого ответа.

Силовик смотрел на меня, и в его глазах я видел упрямство и страх, которые боролись друг с другом.

Я ждал несколько секунд, глядя, как его лицо начинает синеть. Тело дёргалось, организм требовал воздуха, и этот рефлекс был сильнее любой воли.

— Я могу делать это долго, — сказал я тем же ровным голосом. — А вот тебя надолго не хватит. Назови имя.

Силовик захрипел что-то, но слов было не разобрать. Он пытался выругаться, но воздуха не хватало даже на это. Упрямство медленно уступало место пониманию того, что он умрёт здесь, на этой грязной земле, если не ответит.

— Ты хочешь умереть за того, кто тебя нанял? — сказал я. — Он заплатил тебе деньги. Деньги не стоят жизни.

Я ослабил сферу, и силовик сделал вдох, долгий и хриплый, как у утопающего, которого вытащили из воды в последний момент.

— Лазурин, — выдавил он, и каждое слово давалось ему с трудом. — Убийство Аквилона заказал Валентин Лазурин.

Глава 14

Нам пришлось задержаться в Трехречье ещё на насколько дней.

Я ставил ловушку на мелкую добычу. На посланников Стаи, из которых можно будет вытянуть хотя бы какую-то информацию. А в неё вломился зверь, который едва не сломал капкан вместе с охотниками.

Но не сломал. Попался.

Михася взяли в наручники, пока он ещё стоял на коленях с моей водяной сферой на голове. Громила не сопротивлялся. Смотрел перед собой пустым взглядом, и только желваки на скулах ходили туда-сюда. То ли понял, что бесполезно дёргаться, то ли просто выдохся после боя.

Двое стражников подхватили его под руки и повели к бараку, ставшему временной тюрьмой.

Михась шёл, чуть пошатываясь, и со стороны выглядел как обычный дебошир, которого ведут в околоток. Трудно было поверить, что четверть часа назад этот человек швырял обученных стражников, как тряпичных кукол.

Кстати о стражниках.

Раненых оказалось много. Слишком много. Михась постарался на славу. Пострадали более двух десятков человек, в основном тяжело.

Многочисленные переломы, разрывы внутренних органов, сотрясения. Их спасло чудо.

Но у этого чуда было конкретное имя. Надежда Светлова.

Она работала почти без отдыха следующие сутки. Я видел, как с каждым часом бледнеет её лицо, как проступают тени под глазами, как начинают дрожать руки от усталости. Но она не останавливалась.

Переходила от одного пациента к другому, сшивала ткани, сращивала кости, вытягивала внутренние кровотечения, очищала начинающиеся заражения. Магия целителя требовала полной отдачи, и Надя отдавала всё, что у неё было.

Двое стражников балансировали на самой грани. У одного Михась проломил рёбра так, что осколки едва не задели сердце. Второго превратило буквально в котлету, и он истекал кровью, хотя снаружи почти не было заметно ран. Надя провела над ними несколько часов подряд, и когда наконец встала, её саму пришлось подхватывать под руки.

Но оба выжили. И остальные тоже.

Ни один человек не умер от ран после того нападения. Только благодаря ей.

На следующее утро их уже можно было отправить в Трехречье, без риска для жизни.

Как говорили медики, состояние тяжелое, но стабильное.

Им на смену прибыл еще один отряд, чтобы конвоировать пленников и перевезти арестованное имущество. С ним вернулись и мы.

Бурлаков, вставший на ноги одним из первых благодаря Надиному лечению и собственному магическому потенциалу, прошелся по Трехречью широким неводом.

Я ему помог. Добыча и безопасность доставки русалочьих камней входила в мои стратегические интересы. Город следовало вычистить от подельников Гриневского и Ерёмы. К тому же, для меня это дело стало личным, а я не привык оставлять врагов у себя за спиной.

Доказательств нашлось много. Столько, что Бурлаков только вскидывал от удивления кустистые брови, а городской прокурор, сухонький невысокий человек в предвкушении потирал ладони.

Мы с ними заключили негласную договоренность. Я сообщал, где тайники. Они не спрашивали, откуда я это знаю.

Разумеется, на самом деле, всю разыскную работу провела Капля. Но как настоящий герой, она осталась в тени.

Зато сама игра ей очень понравилась.

Тайник в доме Гриневского обнаружился за фальшивой стеной в винном погребе. Капля нашла его по запаху чернил и старой бумаги, который просачивался сквозь кладку.

Там лежали подробные записи, которые покойный член городского совета не доверял даже собственному сейфу.

Секретный ящик в конторе его помощника прятался под половицей. По глупости, тот вместе с документами положил там заначку в виде золотых монет.

Блестяшки Капля учуяла за квартал. Там нашлась переписка с портовыми чиновниками. Очень откровенная переписка.

Схрон на пристани, через который к пиратам попадали записки, знали только свои, но Капля не была своей, а потому её никто и не остановил. Она просочилась в щель между досками причала, обшарила всё, что там было, и притащила мне образцы.

Я указал Бурлакову, где искать, и его люди вскрыли тайник «по наводке осведомителя».

«Капля молодец!» — булькала она после каждой находки, — «Капля нашла! Капля помогла! Данила доволен?»

Данила был более чем доволен.

Записи Гриневского оказались настоящим кладом для следствия.

Не смотря на дворянское происхождение, у покойного была купеческая душа. Он документировал всё. Аккуратным почерком, с датами и суммами, с именами и адресами.

Взятки чиновникам порта за информацию о рейсах и грузе судов. Доля от купца Рудакова, который выкупал у разорившихся торговцев остатки и прогоревшие предприятия.

Расходы на содержание пиратской базы, с подробной разбивкой по статьям. Даже жалованье головорезам было записано, словно это были обычные приказчики в лавке.

Цепочка коррупции тянулась через весь город, опутывая его, как корни старого дерева опутывают фундамент. Некоторые имена в этих списках заставили Бурлакова побледнеть.

Город Трёхречье пребывал в состоянии шока.

Григорий Павлович Гриневский. Член городского совета. Благотворитель, жертвовавший на приюты и богадельни. Устроитель приёмов, куда считали за честь попасть лучшие семьи города. Человек, которому жали руку на улицах и кланялись в гостиных. Чьё слово значило больше, чем подпись иного чиновника.