Аквилон. Маг воды. Том 6 (СИ) - Токсик Саша

«Таких сомов не бывает», — сообщила мне Капля с интонацией взрослого, который слушает детские выдумки. — «Дядька выдумывает. Капля знает рыб. Сомы не такие большие».

«Может, и выдумывает», — согласился я. — «Но история хорошая».

Небо над озером потемнело, и первые звёзды начали проступать сквозь сумерки. Силуэт усадьбы на полуострове чернел на фоне закатного неба, и окна смотрели на нас пустыми глазницами. Дом ждал своего хозяина, но сегодня мне было не до него.

— Ну что, — сказал я, одёргивая пиджак, — поплыли в город.

— Это точно, — Волнов кивнул и первым направился к катеру, привязанному у причала. — Долгим получилось наше путешествие. Пора домой.

Он отвязал швартов привычными движениями человека, который делал это тысячи раз. Надя поднялась, подхватив Каплю на руки. Та уютно устроилась у неё на сгибе локтя.

Я взошел на борт последним и взялся за рычаг управления. Русалочьи камни тихо загудели, и катер мягко отошел от причала.

Мы заскользили по тёмной воде озера. Волнов сел на корме, Надя с Каплей устроилась посередине. Никто не разговаривал. После всего напряжения последних дней тишина казалась благословением.

Я вёл лодку и думал о том, что осталось под водой. О барьере, который не смог пробить. О Ловцах, которые признали во мне хозяина. О тайне, которую род Аквилонов хранил тысячу лет.

Всё это подождёт. А сейчас нужно было довезти уставших спутников до дома.

Канал вывел нас из озера и потянулся вдоль берега, огибая полуостров с усадьбой. По сторонам потянулись заросли ивняка, потом редкие домики, потом дома стали чаще, и вот уже потянуло дымом из печных труб и запахом жареной рыбы из чьего-то окна.

Синеозёрск встречал нас огнями.

Капля перегнулась через борт и с тоской посмотрела на воду.

«Данила, Капля хочет поплавать», — сказала она. — «В лодке скучно. Капля устала притворяться испуганной».

«Плыви», — разрешил я. — «Только не отплывай далеко».

Она радостно булькнула и скользнула в воду, мгновенно став невидимой. Только лёгкая рябь на поверхности выдавала, что она плывёт рядом с лодкой.

Волнов проводил её взглядом и покачал головой.

— Удивительное создание, — сказал он. — Сколько лет на воде, а такого не видел.

Надя сидела на носу лодки и смотрела на приближающийся город. В сумерках её лицо казалось бледны и усталым. Она думала о чём-то своём и не участвовала в разговоре.

За время путешествия я привык к ней. Привык просыпаться и знать, что она где-то рядом. Привык к её голосу за завтраком, к её смеху, к тому, как она хмурится, когда думает о чём-то важном. Мы провели вместе почти две недели, и каждый день она была рядом.

А теперь путешествие закончилось, и нам предстояло разъехаться по своим домам. Она вернётся в свою клинику, я займусь своими делами, и мы снова станем просто знакомыми, которые иногда видятся в городе.

Мне не нравилась эта мысль.

Хотелось сделать крюк, сначала высадить Волнова, чтобы побыть с ней наедине ещё немного. Но мы заплыли в город с той стороны, где первым по пути был её дом. Глупо было бы заставлять её кружить по каналам, когда она еле держалась на ногах.

Тем более что ее дом уже показался из-за поворота. Трехэтажное здание с собственным небольшим причалом, на первом этаже вывеска медицинского кабинета. Окна были тёмными.

Я подвёл лодку к причалу и заглушил камень.

Надя встала и потянулась к своему чемодану.

— Давай, я тебя провожу, — сказал я.

Волнов откинулся на скамье и сложил руки на груди.

— Идите, — он махнул рукой. — Я тут посижу, воздухом подышу. Торопиться некуда.

Я взял чемодан Нади, и мы вышли на причал. Доски под ногами чуть скрипели. От воды тянуло прохладой.

Мы дошли до двери и остановились.

Надя повернулась ко мне, и на секунду мы просто стояли друг напротив друга, не зная, что сказать. Так бывает после долгого совместного путешествия. Люди сближаются, привыкают друг к другу, а потом приходит время расставаться, и никто не знает, как это делать.

— Ну, — сказал я, чтобы разбить тишину. — Чем планируешь сейчас заняться?

Надя улыбнулась, и усталость на её лице немного отступила.

— В первую очередь выспаться, — она прислонилась плечом к дверному косяку. — Ни по чему так не соскучилась, как по своей постели. А ты?

— Мне нужно собрать вещи, чтобы перевести в усадьбу. Так что буду в городе до завтра.

Она кивнула. Повисла пауза.

— А завтра, — сказал я, — может, пообедаем у Маши? Как собирались.

Её глаза оживились.

— У Маши? Да, было бы здорово. Помнишь, как мы об этом мечтали тогда, в пиратском лагере? Кажется, это было где-то в прошлой жизни.

Я улыбнулся. Для меня слова «прошлая жизнь», были не просто поэтичным сравнением.

— Уха с расстегаями, — начал я.

— Судак в сливочном соусе, — подхватила она.

— Жаркое купеческое в горшочке.

— А на сладкое Наполеон с заварным кремом.

— И эклеры!

— Обязательно эклеры.

Мы оба рассмеялись. Неловкость рассеялась.

— Во сколько за тобой заехать? — спросил я.

— К полудню?

— Договорились.

Она помолчала, глядя на меня. Потом сказала тихо:

— Тогда до завтра.

Качнулась вперёд и быстро коснулась губами моей щеки. Отступила, развернулась, толкнула дверь и скользнула внутрь не оборачиваясь.

Я стоял на причале.

Тысячу лет назад, в прошлой жизни, у меня были жёны и любовницы, интриги и романы, страсти и расставания. Я пережил достаточно, чтобы относиться к таким вещам спокойно. Поцелуй в щёку от симпатичной женщины не должен был выбивать из колеи Архимага Глубинных Течений.

Но Архимаг Глубинных Течений был мёртв уже тысячу лет. А тело, в котором я сейчас находился, было молодым, глупым и совершенно не желало слушать голос разума. Сердце колотилось, щека горела, и я стоял как дурак, глядя на закрытую дверь.

Забавно. Вся мудрость веков оказывалась бесполезной, когда в дело вступали двадцатилетние гормоны. А, может, именно это и правильно? Без таких чувств невозможно быть живым.

Я развернулся и медленно пошёл обратно к катеру, приводя мысли в порядок.

Волнов сидел на корме и курил трубку. Когда я спустился в катер, он выпустил облачко дыма и посмотрел на меня с выражением человека, который всё видел, всё понимал и находил это крайне положительным.

— Хорошая девушка, — сказал он. — Толковая. И красивая. Такие редко попадаются.

Я промолчал и взялся за управление.

— Знаешь, Данила, — продолжил Волнов, попыхивая трубкой. — Я вот сколько лет вокруг Глашеньки своей круги нарезал. То неудобно, то не время, то денег мало. А она ждала, ждала, да и перестала ждать. Замуж за другого чуть не вышла.

Он выбил трубку о борт.

— Хорошо хоть одумался вовремя. Сервиз вон ей везу, с цветочками, как она любит. Свататься буду. А мог бы и прозевать.

Я посмотрел на него. Суровый бывший боцман, который командовал матросами и не боялся ни шторма, ни пиратов, сидел и краснел, рассказывая о своей Глаше.

— Поздравляю, Иван Петрович, — сказал я. — Надеюсь, она согласится.

— Да куда она денется, — Волнов усмехнулся в усы, но было видно, что он волнуется. — Ладно, хватит об этом. Поплыли, а то мне про свой прокат и подумать страшно. Федька с Митькой, поди, там всё развалили без меня. Были б лодки целы.

Я запустил движетель и повёл катер дальше по каналу.

Чем ближе мы подплывали к пристани Волнова, тем беспокойнее становился её хозяин. Он то и дело поглядывал вперёд, туда, где в темноте угадывались огни его владений, барабанил пальцами по борту и покусывал мундштук погасшей трубки.

— Как думаешь, справился Федька? — спросил он в третий раз за последние десять минут. — Две недели всё-таки прошло, а мальчишка хоть и толковый, но молодой ещё, опыта никакого, а вдруг что случилось?

Я ответил, что всё наверняка в порядке, но Волнов меня не слушал, продолжая вглядываться в темноту и нервно поправлять фуражку.