Звезданутый Технарь (СИ) - Герко Гизум

— Ой, мамочки, я, кажется, перепутал сценарии! — вырвалось у меня, сквозь слезы радости.

Вместо элитного спецназа ко мне ввалились местные коллекторы, чьи лица выражали ту самую степень интеллектуального развития, при которой чтение надписи «Выход» считается научным достижением. Я мгновенно осознал, что диспетчер на платформе оказался тем еще жуком и слил информацию о моем «удачном» приземлении местным вышибалам, решив подзаработать на моих долгах.

Главный среди них, туша по кличке Большой Гиг, шагнул вперед, едва не застряв в дверном проеме своим массивным наплечником. В его правой клешне, которая когда-то была манипулятором погрузчика, угрожающе искрил старый шокер модели «Удар-90», выглядевший так, будто им пытали динозавров.

— Слышь, салага, ты думал, что можно разнести полстанции и просто завалиться спать? — прорычал Гиг, его голос звучал как работающий камнедробитель.

— Вообще-то я планировал еще заказать пиццу, но раз уж вы здесь… — убирая ключ за спину, я выдавил из себя самую невинную улыбку, на которую был способен.

— Твои шуточки стоят ровно пятьсот кредитов за ремонт плит и еще полторы тысячи за мой испорченный вечер, — Гиг щелкнул шокером, и по комнате разнесся характерный треск высокого напряжения. — Выкладывай все что у тебя есть, или мы из тебя сделаем аккуратный кубик для пресса.

Я мельком глянул на экран питбоя и почувствовал, как волна облегчения смывает остатки паники, оставляя после себя лишь жгучее желание посмеяться над собственной глупостью. Весь этот пафосный бред про «имперскую зачистку» и «уровень угрозы Альфа» оказался обычным системным протоколом, вызванным конфликтом драйверов между моим пиратским софтом и древним кодом «Иджиса». Военная технология, за которой я охотился, вела себя как капризный тамагочи, у которого вместо еды попросили решить дифференциальное уравнение.

— Ну надо же, военная магия оказалась обычным багом… — пробормотал я под нос.

В логе системы ярко-красным мигала надпись, «Error 0xDEADBEEF, Голосовой модуль заклинило на случайной фразе из архива страшилок». Весь этот холодный голос трибунала был просто результатом неудачной попытки искина синхронизировать библиотеки угроз с моим интерфейсом, который в ответ выдал первое попавшееся предупреждение.

— Ты че там бормочешь, мелкий? — Большой Гиг сделал еще шаг, и пол под его весом жалобно скрипнул. — Гони бабки, пока я тебе не поджарил филейную часть!

— Погодите, Большой Г, тут технический момент! — я быстро схватил медный пинцет и нырнул под стол, делая вид, что ищу что-то очень важное. — Если вы сейчас заберете этот ящик, он сдетонирует из-за десинхронизации квантовых полей, и мы все превратимся в очень дорогой фарш!

На самом деле мне нужно было срочно замкнуть контакты на основной шине данных нейроинтерфейса, чтобы прервать этот бесконечный цикл перезагрузки и вернуть Мири к жизни. Я видел, как на плате питбоя светятся три крошечных диода, отвечающих за сервисный доступ, и если я смогу соединить их в правильном порядке, система сбросит кэш и, возможно, перестанет считать меня вторженцем. Пальцы дрожали, а пот заливал глаза, но я методично подводил кончик пинцета к золотистым дорожкам, стараясь не задеть линию высокого напряжения, которая все еще гудела.

— Черт бы побрал эти имперские стандарты, — ворчал я, пытаясь нащупать нужный пин. — Неужели за триста лет нельзя было придумать нормальную кнопку «Reset»? Все через костыли и медную проволоку!

— Слышь, ты че там, копаешься? — Гиг обернулся к своим подручным, которые увлеченно разглядывали пустые коробки из-под моей лапши. — Кончай его, пацаны, он нас за идиотов держит!

— Ни в коем случае! Я просто… калибрую частоту! — я наконец нашел нужную точку и с силой прижал пинцет к контактам. — Еще секунду, и все будет в лучшем виде!

Произошел короткий, яркий щелчок, и по пинцету пробежала синяя искра, которая чувствительно уколола меня в ладонь, заставив выронить инструмент. Экран питбоя на мгновение полностью побелел, а затем на нем начали с бешеной скоростью проноситься строки дефрагментации памяти, вычищая весь тот мусор, который наворотило ядро.

— Ты что, не слышал меня? — Гиг перехватил шокер поудобнее и начал свою коронную речь, которую он, видимо, репетировал перед зеркалом в гараже. — Слушай сюда, пацан. В этом секторе закон, это я. А закон гласит, что долги должны платиться вовремя, особенно если ты притащил в мой порт гору обломков вместо корабля. Честность, залог долгой жизни, понял?

— Очень глубокомысленно, Гиг. Тебе бы книжки писать, — я не отрывал взгляда от прогресс-бара, который застыл на девяноста процентах. — Слушай, а можно чуть помедленнее? У меня тут данные копируются, не хочу пропустить ни слова из твоего увлекательного доклада о вреде коррупции.

Бандит побагровел, его лицо стало напоминать переспелый томат, который вот-вот взорвется от избыточного давления и собственной важности. Он занес свою тяжелую дубинку-шокер над моей головой, явно намереваясь выбить из меня не только кредиты, но и последние остатки здравого смысла.

— Ты че, издеваешься⁈ — взревел он так, что с потолка посыпалась ржавчина. — Да я тебя сейчас в порошок сотру, козявка космическая! Ты хоть понимаешь, кто я такой⁈

— Конечно понимаю. Ты, главный спонсор моего сегодняшнего плохого настроения, — я заметил, что появившаяся на экране иконка Мири начала пульсировать странным, неоновым светом, который был гораздо ярче прежнего.

В тесной капсуле снова запахло озоном, но на этот раз запах был чистым, почти стерильным, как в операционной самого продвинутого госпиталя на центральных планетах. Воздух вокруг питбоя начал слегка вибрировать, а гул, исходивший от нейроядра, сменился мелодичным перезвоном, напоминающим электронную симфонию.

— О, кажется, драйвер встал… — я невольно зажмурился от яркой вспышки.

Мири внезапно заговорила, и ее голос больше не был похож на хрип сломанного радио или угрозы имперского палача; он звучал чисто, звонко и с той самой порцией ехидства, по которой я уже успел соскучиться. Она явно нашла общий язык с древним «Иджисом», и этот союз обещал быть очень плодотворным для нас и крайне болезненным для окружающих.

— Роджер, милый, ты не поверишь, что я нашла в архивах этой железки! — ее голос разнесся по комнате, отражаясь от стен. — Тут есть такая функция «Управление нежелательными гостями», тебе понравится!

Я посмотрел на Большого Гига, который замер с поднятой дубинкой, переводя взгляд с меня на светящийся экран и обратно, пытаясь осознать, что происходит. В его маленьких глазках отразилось понимание того, что ситуация только что вышла из-под его контроля и направилась прямиком в зону непредсказуемых последствий. Я поудобнее перехватил свой гаечный ключ, чувствуя, как по телу разливается предвкушение хорошей драки, в которой у меня наконец-то появились козыри.

— Ну что, Гиг, хочешь посмотреть на настоящий хай-тек? — я подмигнул ошарашенному коллектору.

Мири на экране подмигнула мне в ответ, и я понял, что финал этой встречи будет гораздо ярче, чем все ожидали.

— Роджер, если ты еще раз попробуешь обновить мои драйверы через задницу, я установлю тебе на будильник звуки работающей болгарки, — прорезался в динамиках комнаты голос Мири.

Она звучала иначе, чище, глубже, словно ее пересадили из старого граммофона в современную акустическую систему высшего класса. Визуальный образ блондинки с каре на экране стал четким до невозможности, а в ее глазах теперь проскакивали искры тех самых вычислительных мощностей, что когда-то управляли звездными флотами. Она поправила воображаемую челку и ехидно подмигнула мне, давая понять, что «синий экран смерти» официально отменяется по техническим причинам.

— Прости, Мири, тут возникли небольшие трудности с местным электоратом, — я кивнул на Большого Гига.

Коллектор, чья туша занимала добрую треть моей комнаты, замер с поднятым шокером, явно не понимая, почему его потенциальная жертва начала вести светские беседы с наручным калькулятором. Его подручные за его спиной переглядывались, в их глазах читалось искреннее желание оказаться где угодно, только не в эпицентре этого технологического шаманства. Напряжение в воздухе можно было резать ножом, и оно пахло не только озоном, но и вполне реальным страхом перед неизвестным, который всегда охватывает дикарей при виде работающего телевизора.