Звезданутый Технарь (СИ) - Герко Гизум

Жара ударила внезапно.

Система кондиционирования, которая и до этого работала на честном слове и капельке веры, жалобно пискнула и испустила дух. Температура в кабине начала расти со скоростью, достойной рекордов Формулы-1, превращая мой уютный мостик в филиал ада средней руки. Я почувствовал, как капли пота мгновенно вскипают на коже, а воротник комбеза начинает нестерпимо жечь шею. Воздух стал густым, тяжелым и пахнущим чем-то средним между жженой резиной и моими несбывшимися мечтами о карьере адмирала.

— Энергощиты на нуле, Роджер! Они испаряются быстрее, чем зарплата стажера в казино «Золотая Туманность»! — Мири вывела на главный экран тревожную красную гистограмму, которая пульсировала в такт моим ударам сердца.

— Черт, мы сейчас превратимся в запеченную индейку! — закричал я, лихорадочно дергая тумблеры.

Нужно было действовать быстро, пока мои мозги не сварились в собственном соку внутри шлема. Я рванулся к сервисной панели, едва не снеся голограмму Мири, которая укоризненно покачала головой, хотя ей-то перегрев не грозил. Мои пальцы, ставшие скользкими от пота, нащупали рычаг ручной перекачки хладагента в первичный контур теплообменника. Это был рискованный маневр, если я переборщу с давлением, трубки просто лопнут, и тогда нас точно ждет криогенная заморозка в стиле Мистера Фриза.

Я с силой нажал на помпу, и в недрах корабля что-то утробно ухнуло, словно проснувшийся Ктулху.

Струи жидкого азота с шипением ворвались в перегретые магистрали, заставляя металл стонать и щелкать от термического шока. На приборной панели расцвел иней, а температура в кабине начала медленно, буквально по миллиметру, ползти вниз. Я облегченно выдохнул, чувствуя, как прохладный воздух щекочет ноздри, возвращая способность соображать. Однако это была лишь временная передышка — мы все еще находились в пасти у огненного дракона, и он явно не собирался нас отпускать.

— Роджер, слушай внимательно, если не хочешь стать частью этого мусорного пейзажа, — Мири материализовалась прямо перед моим носом, ее глаза светились холодным расчетом. — Главный двигатель «Пожирателя Миров» работает в пульсирующем режиме. Чтобы нас не размазало ионным давлением, тебе нужно синхронизировать фазу наших щитов с тактом его выхлопа. Это как танцевать танго с циркулярной пилой.

— Танго, это мой конек, детка, — я попытался улыбнуться, хотя губы пересохли.

— Тогда не наступи этой пиле на ногу. Частота пульсации, три и две десятых герца. Поймай ритм!

Я положил руку на рукоять дросселя, чувствуя каждое микродвижение механизмов через перчатку. Это была ювелирная работа, требующая концентрации, которой не обучают даже в высшей академии пилотажа. Я должен был стать частью «Лишнего Процента», чувствовать его ионные потоки так же, как чувствую пульс в собственном запястье. Щиты пульсировали, энергия перераспределялась не мгновенно, но я методично подгонял их под ритм гиганта. Ощущение было такое, будто я пытаюсь удержаться на лопасти гигантского вентилятора, пока он вращается со скоростью света.

Секунда, другая, и вдруг вибрация исчезла.

Мы вошли в резонанс, и катер словно замер в пространстве, хотя на самом деле мы неслись сквозь пустоту со скоростью бешеного кометного хвоста. Это было странное, почти мистическое чувство покоя посреди хаоса — мы скользили в слепой зоне, прямо за соплами левиафана. Датчики сошли с ума, выдавая вместо данных сплошную кашу из радиационных помех и статики. Я понял, что теперь мы предоставлены сами себе, и никакая электроника не поможет нам удержаться на этой тонкой грани.

— Автопилот приказал долго жить, Роджер. — Мири пожала плечами. — Он сказал, что за такие перегрузки ему не доплачивают. Перехожу на ручное управление, хотя в данном случае «ручное», это твои дрожащие конечности.

— Не называй мне шансы на успех, — прохрипел я. — Просто скажи, если мы умрем.

— Хорошо, крепя надежду, перехожу в режим молчания.

Я отключил все вспомогательные системы, которые только мешали чувствовать корабль, и перешел на чистую гидравлику. Каждое движение штурвала отзывалось тяжестью в плечах, но это была та самая связь с машиной, о которой мечтает любой настоящий пилот. Мы пробирались под брюхо «Пожирателя Миров», туда, где между массивными бронеплитами зияли технологические ниши. Это было похоже на попытку мухи спрятаться под панцирем слона, пока тот пытается раздавить ее хоботом. Вокруг нас клубились облака жирной космической копоти, которые оседали на обшивке катера черным, маслянистым слоем.

— Активирую магнитные захваты, — скомандовал я, щелкая тяжелым тумблером.

Снизу раздался характерный гул мощных электромагнитов, но вместо ожидаемого жесткого сцепления я почувствовал только противный скрежет. Магниты скользили по слою нагара и какой-то высокотехнологичной грязи, которая покрывала брюхо утилизатора. Это было как пытаться приклеить скотч к сковородке с пригоревшим жиром — бесполезно и крайне горячо. Корпус «Лишнего Процента» застонал под нагрузкой, металл визжал, словно старый жесткий диск, на который пытаются записать всю историю интернета разом.

— Захваты не держат! — крикнул я, видя, как мы начинаем медленно дрейфовать в сторону от гиганта.

— Эта копоть слишком плотная, Роджер! Она работает как изолятор! — Мири лихорадочно пересчитывала параметры. — Если мы сейчас сорвемся, нас провернет через выхлоп и вышвырнет прямо в лапы патрульным корветам. Они уже сканируют соседний квадрат, я вижу их активные импульсы. Нас засекут через пять минут, если мы не закрепимся!

— Черт, черт, черт! — я ударил кулаком по панели. — Давление в гидравлике стыковочного узла падает! Эти мусорщики никогда не чистили свой корабль, и теперь мы за это поплатимся!

Магнитные замки щелкали с частотой пулеметной очереди, пытаясь найти хоть один чистый участок металла на обшивке «Колосса», но все было тщетно. Мы висели под брюхом гиганта на честном слове, удерживаемые лишь слабым притяжением и моими отчаянными маневрами. Я видел в иллюминатор, как в паре километров от нас пролетает разведывательный дрон полиции, его поисковый луч шарил по пустоте всего в паре сотен метров от нашего укрытия. Сердце ушло в пятки, а во рту появился отчетливый привкус меди и страха.

Нам не хватало всего одной надежной точки опоры.

— Мири, у нас есть план «Б»? — спросил я, чувствуя, как холодный пот снова начинает заливать глаза.

— План «Б» заключается в том, чтобы ты вышел наружу и почистил обшивку губкой для посуды, Роджер. Но так как у нас нет времени на генеральную уборку, придется импровизировать.

Я посмотрел на индикатор давления в захватах — он горел мертвенно-желтым светом, намекая на скорую капитуляцию системы. В голове мелькнула безумная мысль, от которой даже у меня самого волосы на затылке встали дыбом. Если техника не справляется, значит, пришло время для грубой мужской силы и капельки старой доброй инженерной ярости. Я понял, что оставаться внутри кабины — значит гарантированно попасться в лапы законникам или разлететься на атомы при следующей встряске.

— Готовь скафандр, Мири, — я начал расстегивать ремни безопасности.

— Ты с ума сошел? Там радиация, плазма и копы! — ее голограмма вспыхнула ярким протестом.

— Там еще и наша свобода, если я успею закрепить этот чертов трос вручную. Доставай ремонтный комплект, пришло время для очень горячей прогулки по магазинам.

Я рванулся к шкафу со снаряжением, едва не снеся голограмму Мири, которая теперь подсвечивала мне путь тревожным оранжевым светом. Мой выбор пал на скафандр серии «Инженер-7» — массивную штуку с усиленной термоизоляцией, которая выглядела так, будто ее спроектировали для прогулок по поверхности действующего вулкана. В 2300 году такая защита стоила как небольшой подержанный челнок, но бандиты, у которых я «одолжил» этот катер, явно любили комфорт и безопасность. Я буквально нырнул в раскрытые створки костюма, чувствуя, как сервоприводы обхватывают мои конечности, превращая меня в подобие бюджетного супергероя.