Звезданутый Технарь (СИ) - Герко Гизум

— О, глядите-ка, космический ковбой примеряет новые шпоры! — ехидно заметила Мири, пока я лихорадочно затягивал герметичные затворы на шлеме. — Только постарайся не терять голову, Роджер. В прямом смысле. Там снаружи поток плазмы такой, что твой скафандр будет выглядеть как обгоревшая гренка уже через минуту. Проверь баллоны, не хотелось бы, чтобы ты начал галлюцинировать от недостатка кислорода раньше времени.

— Мири, детка, если я выживу, я установлю тебе модуль вежливости, — пропыхтел я, проверяя давление в системе жизнеобеспечения. — Давление в норме, плазменный резак заряжен, магнитные подошвы на максимуме. Готовься открыть шлюз по моей команде. И постарайся не закрывать его, пока я не вернусь, ладно?

— Постараюсь, но ничего не обещаю, вдруг мне понравится тишина, — отшутилась она, но я заметил, как ее проекция на миг дрогнула. — Удачи, Роджер. И помни, если ты улетишь, я заберу этот катер себе и перекрашу его в розовый цвет. Это серьезная мотивация вернуться живым.

Я проверил закрепленный на бедре пневматический молот и моток титанового троса. Весь этот набор инструментов выглядел как декорации к фильму про шахтеров-смертников, но в данной ситуации это было моим единственным билетом в будущее. Щелчок карабина, проверка фиксации шлема — и вот я уже стою перед внутренней дверью шлюза, чувствуя, как сердце колотится о ребра, словно пойманная птица. Вдох, выдох, и я нажимаю кнопку декомпрессии, готовясь встретиться с бездной лицом к лицу.

Космос ждет.

Когда внешняя дверь шлюза уползла в сторону, на меня обрушился хаос, который невозможно передать никакими словами. Поток ионизированной плазмы, вырывающийся из гигантских дюз «Пожирателя Миров», ударил в мой визор ослепительным сине-белым светом, заставляя автоматические фильтры шлема уйти в глубокое затемнение. Я шагнул наружу, и магнитные подошвы моих ботинок с сочным «клангом» вцепились в обшивку нашего катера, удерживая меня от немедленного полета в бесконечность. Вокруг бесновалась буря из раскаленных частиц, мелкого мусора и статического электричества, превращая пространство в некое подобие безумного калейдоскопа. Вибрация огромных маршевых двигателей утилизатора передавалась через подошвы прямо в кости, заставляя зубы мелко стучать.

— Роджер, если ты сейчас закрываешь глаза, я тебя не виню, — раздался в ушах спокойный голос Мири. — Но лучше смотри под ноги. Видишь те выступы на основном корпусе гиганта? Это ребра жесткости, нам нужно закрепиться именно там. Стабильность падает, «Лишний Процент» начинает рыскать носом. Давай, шевели копытами!

— Я вижу их, Мири! — крикнул я, пытаясь перекричать статический треск в радиоэфире. — Ощущение такое, будто я стою на спине взбесившегося кита! Обшивка под ногами гудит, кажется, она сейчас просто испарится!

— Не преувеличивай, «Инженер-7» держит до пяти тысяч кельвинов, — успокоила она. — Главное, не попади под прямой выброс маневровых сопел, иначе из тебя получится отличный стейк медиум-рэар. Двигайся к корме катера, там основной узел крепления троса.

Я начал медленно переставлять ноги, борясь с инерцией и тряской. Каждый шаг требовал невероятных усилий, магнитные захваты ботинок неохотно отрывались от металла, а затем с силой присасывались обратно. Мимо меня пронесся какой-то обломок, подозрительно похожий на кусок обшивки старого спутника, и с треском отрикошетил от плечевого щитка моего скафандра. Это напомнило мне сцены из тех древних игр про выживание на орбите, где все, что может пойти не так, обязательно идет не так в самый неподходящий момент. Я чувствовал себя крошечным насекомым, ползущим по хребту механического левиафана, который даже не замечает моего присутствия.

Страшно? Не то слово.

Добравшись до технологической ниши катера, я выхватил тяжелый пневматический молот «Crush-3000» и первый анкерный болт из титанового сплава. Мои пальцы в толстых перчатках действовали почти автоматически — сказывались годы практики в гаражных доках, где я чинил все, что могло летать, с помощью мата и подручных средств. Я приставил анкер к мощному ребру жесткости «Пожирателя Миров» и нажал на спуск. Раздался глухой удар, который я почувствовал всем телом, и болт с шипением вошел в металл, намертво закрепившись в толще брони.

— Первый пошел! — крикнул я, чувствуя прилив адреналина. — Мири, подай натяжение на левую лебедку, мне нужно продеть трос через проушину шасси!

— Подаю, — отозвалась она. — Только осторожнее с гидроусилителем. Если перетянешь, мы либо вырвем кусок обшивки утилизатора, либо превратим наш катер в гигантскую рогатку. Помнишь физику? Действие равно противодействию, так что не улети вместе с гайкой на тридцать два.

Я схватил массивную гайку и портативный гидроусилитель, пытаясь затянуть соединение. В невесомости любая манипуляция превращалась в сложный танец, мне приходилось упираться коленями в корпус «Лишнего Процента», чтобы самого не закрутило вокруг болта. Пот застилал глаза, стекая по лбу внутри шлема, и я чертыхнулся, не имея возможности его вытереть. Это была тяжелая, грязная и смертельно опасная работа, но когда гайка наконец встала на место и трос натянулся, я почувствовал дикое удовлетворение.

Второй анкер я установил чуть выше, создавая треугольную систему растяжек, которая должна была удержать катер даже при резких маневрах мусоровоза. Мои движения стали увереннее, страх отступил, сменившись холодной расчетливостью профессионала. Я проверял каждое соединение, дергая за тросы — они дрожали, как струны гитары в руках безумного великана. Конструкция держалась на честном слове, паре титановых стержней и моем упрямстве, но в этот момент она казалась мне надежнее любого заводского крепления.

Работает же!

— Роджер, фиксирую стабилизацию пульса, — голос Мири стал непривычно мягким. — Ты молодец. Почти как настоящий герой из тех комиксов, которые ты прячешь под подушкой. Но не расслабляйся, твой уровень кислорода упал на двадцать процентов. И у меня плохие новости насчет страховки — твой полис не покрывает прогулки в плазменном потоке. Если ты сейчас погибнешь, я не смогу получить выплату, так что давай шевелись обратно.

— Ты всегда умеешь подбодрить, Мири, — усмехнулся я, закрепляя последний трос. — Про страховку, это ты мощно задвинула. А как же «красные рубашки»? Ты же сама говорила, что они гибнут первыми. А я, как видишь, все еще здесь и даже не обгорел.

— Ты просто слишком везучий для «красной рубашки», — фыркнула она. — Натяжение тросов в норме. «Лишний Процент» теперь привязан к этой ржавой барже крепче, чем твои долги к твоему банковскому счету. Давай назад, патрульный дрон полиции только что сменил вектор сканирования. Если он заметит твою сияющую фигуру на фоне ржавчины, нам не помогут никакие тросы.

Я бросил последний взгляд на проделанную работу. На фоне циклопических размеров утилизатора наш катер выглядел как крошечная прилипала на боку кита. Высокопрочные тросы, натянутые до предела, едва заметно вибрировали под напором ионного ветра. Я чувствовал себя победителем — я не просто выжил, я обманул саму судьбу, заставив это старое корыто служить моим целям. Сделав глубокий вдох, я начал путь назад к шлюзу, стараясь не смотреть на бездну, которая все еще манила своей холодной пустотой.

Пора домой.

Глава 16

Мусорный прилипала

Забравшись обратно в шлюз «Лишнего Процента», я едва дождался, пока задраится внешняя дверь и автоматика начнет нагнетать воздух. Внутренний люк шлюза захлопнулся с таким сочным «бум», что у меня в ушах еще минуту стоял звон имперских колоколов, возвещающих о начале большой распродажи. Я выглядел как ходячая реклама угольных шахт, лицо и скафандр были покрыты слоем жирной, липкой сажи. Эта дрянь пахла жженой резиной и дешевым одеколоном, которым обычно пользуется шушера средней руки перед тем, как пойти на дело. Мои пальцы, все еще дрожащие от адреналина, впились в защелки шлема, и когда я наконец его содрал, в нос ударил спертый воздух кабины, сдобренный ароматом перегретой проводки.