Звезданутый Технарь (СИ) - Герко Гизум

Я вцепился в штурвал, используя его как дополнительную точку опоры, и чувствовал, как катер мелко дрожит, борясь с инерцией огромного мусоровоза. Мы были как клещ на спине слона, который внезапно решил почесаться о дерево. Каждую секунду я ждал, что титановая нить оборвется с характерным эффектом лопнувшей струны, но импровизированные узлы, затянутые мной в открытом космосе, держались на чистом упрямстве. Моя спина взмокла от пота, но я не обращал на это внимания.

Наконец, синие огни полицейских сканеров погасли, и «Орлы» начали перестраиваться в походный ордер, уходя на перехват другой цели.

— Ушли, — выдохнул я, чувствуя, как ноги становятся ватными. — Мы это сделали, Мири. Мы проскочили под самым носом у всей системы правосудия.

— Поздравляю, Роджер, ты официально стал самым неуловимым куском мусора в этом секторе, — Мири картинно вытерла воображаемый пот со лба. — Можешь включить обогрев, пока твои уши не отвалились и не стали частью интерьера. Но не расслабляйся слишком сильно, я вижу, как реакторы «Пожирателя Миров» начинают выходить на маршевую мощность. Судя по вектору, капитан этой посудины решил, что пора валить из этой системы на всех парах.

Я потянулся к тумблеру питания, возвращая жизнь в системы жизнеобеспечения, и почувствовал, как теплый воздух начинает медленно разгонять холод. Радость от победы была мимолетной, потому что я понимал, впереди нас ждет рывок, который испытает мои титановые тросы на прочность по-настоящему. «Пожиратель Миров» был медленным, но когда такая махина начинает разгон, инерция превращается в беспощадного палача для всех, кто плохо привязан. Я покрепче пристегнулся к креслу, проверяя натяжение ремней и готовясь к тому, что ближайшие несколько минут станут самым жестким аттракционом в моей жизни.

— Пристегнись покрепче, крошка, — сказал я Мири, хотя ей-то перегрузки были до лампочки.

— Я всегда готова, Роджер. А вот готов ли ты к тому, что твой позвоночник может попытаться выйти через пятки? — Она подмигнула мне, и ее глаза снова вспыхнули азартным огнем.

Где-то глубоко в недрах утилизатора проснулся настоящий зверь. Низкочастотный гул превратился в рев, который ощущался кожей. Мы начали разгон, и «Лишний Процент» жалобно заскрипел всеми своими шпангоутами, словно умоляя меня прекратить это безумие. Я закрыл глаза, вцепился в подлокотники и приготовился к тому, что космос снова попробует нас на вкус.

Мое бренное тело испытало на себе все прелести гравитационного насилия. Это не было похоже на мягкий толчок при взлете рейсового шаттла, скорее так, словно на меня внезапно уселся очень голодный и очень злой Джабба Хатт, решивший, что я его любимая подушка. Огромные маршевые двигатели утилизатора взревели так, что вибрация прошла сквозь магнитные захваты нашего «Лишнего Процента», прошила обшивку и заставила мои зубы чеканить какой-то безумный марш смерти. Инерционные гасители на катере жалобно пискнули, полыхнули снопом искр из-под приборной панели и, судя по запаху горелого пластика, решили уйти в бессрочный отпуск без сохранения содержания.

Моя печень попыталась познакомиться с позвоночником.

— Роджер, детка, не хочу тебя расстраивать, но твои показатели давления сейчас напоминают график акций компании, которая только что объявила о банкротстве, — голос Мири в наушниках дребезжал от статики, но ирония в нем никуда не делась. — Перегрузка составляет семь «же», и это только начало. Такое ощущение, что мы на американских горках, которые падают прямиком в черную дыру, а оператор аттракциона уснул на пульте управления. Твоя синяя изолента на сенсорах начинает соскальзывать, и это, честно говоря, выглядит как метафора всей нашей жизни. Видимо, капитан мусоровоза сидит далеко не в обычном кресле и не испытывает подобного тебе дискомфорта от перегрузок. А то и уже второй видит сон видит в криокапсуле.

— Мири… меньше… поэзии… больше… дела! — прохрипел я, пытаясь не прикусить язык, который стал тяжелым, как слиток свинца.

— Хорошо, капитан Очевидность, — Мири материализовалась на краешке визора, ее голограмма мерцала из-за перегрузок процессора. — Я пытаюсь компенсировать вектор тяги через маневровые движки катера, но «Пожиратель» разгоняется слишком резво для этой груды металлолома. Если я дам больше мощности на компенсаторы, мы рискуем спалить первичный обмоточный контур. Тебе нужно вручную подкрутить лимитатор подачи топлива, иначе нас просто размажет по креслу, и следующему владельцу «Лишнего Процента» придется отскребать тебя шпателем для обоев.

Я протянул стопудовую руку к панели, чувствуя, как каждый сантиметр движения дается с боем против невидимого пресса. Пальцы в перчатках скафандра казались сосисками, которыми нужно было выполнить нейрохирургическую операцию. Я нащупал тумблер байпаса топливной магистрали и с силой повернул его, игнорируя предупреждающий вой зуммера. В этот момент катер снова содрогнулся — это «Пожиратель» вышел на расчетную мощность маршевых двигателей, готовясь к прыжку через систему. Звезды за лобовым стеклом начали превращаться в длинные, размытые макаронины, и я понял, что если мы сейчас сорвемся, то станем самым быстрым мусором в этой части галактики.

Внезапно грохот двигателей сменился странным, методичным гулом. Разгон завершился, перегрузка пришла в норму и я наконец то смог свободно вздохнуть.

— Роджер, у нас проблема уровня «Хьюстон, у нас проблема», — Мири вывела на экран тревожное уведомление от внешней системы безопасности. — Похоже, центральный ИИ утилизатора, тот еще параноик. Он только что провел диагностику корпуса перед прыжком и обнаружил несанкционированную выпуклость на своем идеально ржавом брюхе, а так же препятствующие разгону импульсы. В его логах мы значимся как «мусорная форма металлической жизни» или, проще говоря, паразиты, которые портят аэродинамику в гиперпространстве. Активирован протокол санитарной очистки четвертого уровня.

— Санитарной очистки? — я нервно хихикнул. — Нас что, собираются помыть шампунем?

— Если под шампунем ты понимаешь плазменные горелки и дезинтеграторы, то да, Роджер, нас ждет очень тщательная гигиена. Этот корабль не любит безбилетников, особенно тех, кто весит почти тысячу тонн. Система считает, что нас нужно переработать, то есть превратить в аккуратные кубики спрессованного хлама для последующей утилизации. Посмотри наверх, там сейчас начнется световое шоу, за которое в приличных мирах берут деньги.

Я задрал голову к экрану и почувствовал, как сердце уходит в пятки, хотя в условиях такой перегрузки оно и так стремилось куда-то в район коленей. Прямо над нами, в массивном брюхе «Пожирателя Миров», пришло в движение нечто циклопическое. Скрежет металла о металл перекрыл даже гул двигателей — это открывался технический люк шлюза, который до этого казался просто частью бронеплиты. Огромные створки, покрытые слоем космической копоти и следами от столкновений с астероидами, медленно расходились в стороны, обнажая нутро гиганта. Внутри отсека зловеще замигали оранжевые проблесковые маячки, отражаясь от нашего лобового стекла.

Это выглядело так, будто огромный механический кит решил зевнуть перед обедом.

— Он открыл рот, Мири! — заорал я, лихорадочно дергая за рычаги, хотя понимал, что мы привязаны тросами и деться нам некуда. — Он нас сейчас сожрет! Я не хочу заканчивать карьеру пилота в качестве запчасти для какой-нибудь ржавой кофеварки на окраине обитаемых миров!

— Не драматизируй, Роджер, технически он нас не ест, он нас «дезинфицирует», — Мири сохраняла пугающее спокойствие, хотя ее голограмма теперь светилась тревожным алым цветом. — Из шлюза вылетает сервисная команда. И судя по их спецификациям, они не собираются проверять у нас билеты. Это дроиды-сварщики серии «Резчик-9». В народе их называют «мясниками», потому что они могут разобрать крейсер на запчасти быстрее, чем ты успеешь пропеть «имперский марш». Вон они, посмотри, какие милашки.

Из темного зева люка один за другим начали выпархивать тени, подсвеченные оранжевым светом маяков. Это были угловатые, многорукие механизмы, напоминающие помесь паука с бензопилой. Каждый дроид был оснащен парой мощных плазменных горелок, которые в вакууме светились тонкими, ослепительно-белыми иглами, и циркулярными пилами из мономолекулярного сплава. Они двигались с пугающей точностью, корректируя свой полет короткими импульсами маневровых сопел. Их было пять штук, и все они имели одну четкую цель — наш катер, который так некстати присосался к их «материнскому» кораблю.