Звезданутый Технарь (СИ) - Герко Гизум

Это было грубо, эффективно и в высшей степени непрофессионально.

Пока я занимался рукопашной схваткой с пылесосами-переростками, краем глаза я заметил нечто действительно пугающее. Плазменный контур «Лишнего Процента», который и так дышал на ладан, не выдержал постоянной вибрации и ударов лазерных резаков. Тонкая струйка раскаленного ионизированного газа вырвалась из-под панели обшивки, прямо под моим локтем, и каскад синих искр ударил по стеклу гермошлема. В памяти всплыли жуткие моменты из «Dead Space» — я почти ожидал, что сейчас из вентиляции вылезет некроморф и добьет меня, не дожидаясь разгерметизации. Давление в контуре начало стремительно падать, и если я сейчас не заделаю эту дыру, наш катер превратится в бесполезную груду холодного металла еще до того, как мы выйдем из тени.

— У нас утечка в основном коллекторе! — крикнул я, хватая с пояса баллон с полимерным герметиком. — Мири, если ты не закончишь свой хакинг в ближайшие десять секунд, мы будем дрейфовать здесь вечно, изучая устройство этого пылесоса изнутри!

— Не ной, Роджер, я уже на финишной прямой! — отозвалась она, и я почувствовал, как мой интерфейс нагревается от ее активности. — Эти дроиды такие самоуверенные, думают, что их сетевой экран, это Великая Китайская стена. А на деле это просто забор из штакетника, который я сейчас снесу бульдозером!

Я лихорадочно замазывал пробоину густым серым полимером, который мгновенно застывал в вакууме, превращаясь в надежную, хоть и уродливую латку. Искры все еще летели мне в лицо, но теперь они хотя бы не угрожали расплавить мой скафандр за пару секунд. В этот момент оставшиеся дроиды, словно сговорившись, одновременно направили свои резаки на главные страховочные тросы, которые удерживали нас под брюхом утилизатора. Один чирк — и мы отправимся в свободное падение без двигателей, без связи и без шансов на спасение. Я вскинул перегретый бластер, готовый стрелять до тех пор, пока он не взорвется у меня в руках.

— Роджер, отбой тревоги! Я перехватила управление! — торжествующе выкрикнула Мири.

Я замер с пальцем на спуске, наблюдая за тем, как «Резчики» внезапно прекратили свою разрушительную деятельность. Их красные сенсоры на мгновение погасли, а затем вспыхнули мягким голубым светом, который в данной ситуации выглядел как высшая милость небес. Вместо того чтобы продолжать кромсать наш «Лишний Процент», дроиды синхронно отлетели в сторону и зависли друг напротив друга. Мири, видимо, решила не просто отключить их, а устроить мне небольшое представление в качестве компенсации за стресс.

— И что ты с ними сделала? — спросил я, осторожно опуская оружие и чувствуя, как адреналин медленно покидает мои вены.

— Отправила им команду на экстренную санитарную самоочистку согласно регламенту «Чистый Космос, Залог Успеха», — гордо ответила она. — Теперь они думают, что друг на друге скопилось критическое количество ионизированной пыли. Смотри и наслаждайся.

Дроиды, эти грозные машины смерти, начали с невероятным рвением тереть друг друга своими техническими щетками и манипуляторами, издавая при этом странные свистящие звуки. Это было настолько нелепое и комичное зрелище, что я не выдержал и расхохотался прямо в шлем. В тени гигантского «Пожирателя Миров» два робота-убийцы занимались взаимной чисткой, словно пара влюбленных обезьянок в зоопарке, полностью забыв о нашей существовании. Я убрал бесполезный бластер в кобуру и показал им средний палец, хотя понимал, что дроидам на мои жесты глубоко плевать.

— Мири, ты гений, но нам пора сваливать, пока их центральный ИИ не прислал сюда кого-то покрупнее, — сказал я, разворачиваясь к шлюзу.

— Согласна, шоу окончено, пора возвращаться в уютную кабину, — отозвалась она, переводя системы катера в режим подготовки к отстыковке. — Я уже проложила курс к торговому хабу «Вавилон-4». Там мы сможем подлатать это дырявое корыто и, возможно, найти кого-то, кто не захочет нас распилить на сувениры.

Я быстро запрыгнул в шлюз, чувствуя, как привычное давление воздуха возвращается в кабину вместе с гулом работающих систем. Как только я сорвал с себя шлем и рухнул в пилотское кресло, передо мной развернулись голографические панели с результатами автоматической диагностики. Корпус «Лишнего Процента» выглядел так, будто его жевал гигантский механический пес, повсюду виднелись следы лазерных ожогов, глубокие борозды от пил и наспех наложенные заплатки из герметика. Однако датчики герметичности светились зеленым, а реактор, хоть и ворчал, выдавал стабильные 80 процентов мощности, что для нашего положения было просто чудом.

Мы все еще живы, и это главное достижение сегодняшнего дня.

— Курс на «Вавилон-4» установлен, Роджер. Выходим из тени утилизатора через три минуты, — Мири вывела на главный экран карту сектора. — Постарайся больше не выходить наружу, а то мой запас шуток про штурмовиков начинает истощаться.

— Договорились, штурман, — я улыбнулся и потянулся к рычагу управления, предвкушая долгожданный покой в доках торговой станции. — Включай маскировку, и давай убираться из этого гостеприимного места.

Я висел в ремонтном шлюзе, уцепившись за поручень одной рукой и пытаясь не выронить плазменный резак другой. «Лишний Процент» после встречи с дроидами-резчиками выглядела так, будто его пытался прожевать очень голодный и очень злой механический тираннозавр. Повсюду зияли рваные раны, из которых все еще вырывались остатки ионизированного газа, а обшивка пошла характерными синими пятнами от перегрева. Я аккуратно наложил первую латку из композитного сплава, чувствуя, как магнитные подошвы едва удерживают меня на вибрирующей поверхности катера. Воздух в скафандре пах застоявшимся озоном и моими собственными нервами, но работа шла — рука мастера, как говорится, не знает промаха, особенно когда этот промах ведет к внезапной декомпрессии.

— Роджер, твои швы напоминают мне шрамы Франкенштейна после неудачной пластической операции, — раздался в ушах насмешливый голос Мири.

— Зато они герметичны! — огрызнулся я, вытирая пот со лба прямо об внутреннее стекло шлема, что, конечно, было тупейшей затеей.

— Герметичность, это единственное, что отделяет нас от превращения в ледяные скульптуры, — Мири материализовалась на визоре, картинно поправляя свои голографические очки.

Я закончил с внешним контуром и тяжело выдохнул, глядя на дело рук своих. Корабль стал похож на лоскутное одеяло из металла, но в этом и была его прелесть, он был живым, он был моим. В этом суровом мире, где каждый болт стоит три кредита, а жизнь пилота-одиночки — и того меньше, такая «ласточка» стоила десяти императорских яхт. Я чувствовал странное удовлетворение от того, что мы выжили на боку «Пожирателя Миров», хотя шансы были примерно как у снежка в сопле дюзы тяжелого крейсера.

— Слушай, Роджер, а ты ведь в Академии мечтал не об этом, да? — внезапно спросила Мири, и ее голос стал непривычно серьезным.

Я замер с резаком в руке, глядя в бездонную черноту космоса, усеянную колючими искрами далеких звезд. В памяти всплыли бесконечные коридоры Академии Пилотов, запах свежего пластика на тренажерах и те огромные плакаты с исследовательскими крейсерами класса «Аргонавт». Мы все тогда бредили великими открытиями, представляли, как стоим на мостике пятисотметровой махины и отдаем приказы «Полный вперед в неизведанное!». А на деле реальность выдала мне ржавый пинок под зад и диплом, который годился только на то, чтобы подкладывать его под шатающуюся ножку стола в дешевом баре.

— Да, Мири. Я хотел открывать новые миры, а не копаться в чужом мусоре.

— И что пошло не так? — она наклонила голову, имитируя человеческое любопытство.

— Система пошла не так! — я с силой затянул гайку на топливной магистрали. — Чтобы получить хотя бы место третьего помощника на нормальном судне, тебе нужно иметь родословную до десятого колена или двадцать лет стажа перевозки навоза по периферии. Гильдии держат все теплые места своими жирными лапами, а нам, простым смертным, остаются только списанные «корыта» и контракты на утилизацию отходов. Огромные исследовательские крейсеры, это закрытый клуб для избранных, а я просто парень с гаечным ключом и неуемным аппетитом к жизни.