Егорка посмотрел на меня.
— Что будешь делать?
Я молчал, глядя на помост.
Савва гений. Он превратил компенсацию в представление. В праздник щедрости.
Люди получают деньги. Малые деньги. Но они счастливы.
Потому что не знают, сколько украли на самом деле.
Память Глеба подсказывала — информационная асимметрия. Савва контролирует информацию. Только он знает реальные суммы краж. Люди — нет.
Если это продолжится, я проиграю окончательно.
Савва откупится мелочью. Сохранит репутацию. Станет героем.
А все украденные деньги останутся у него.
Я посмотрел на Егорку.
— Нужно изменить игру. Снова.
Егорка нахмурился.
— Как?
Я задумался, глядя на помост, где Савва раздавал деньги очередному человеку.
Савва контролирует информацию. Только он знает суммы.
Нужно разрушить эту монополию. Показать людям реальные цифры.
Я вспомнил Анфима. Федота. Документы.
У меня есть информация. Реальные суммы краж. Точные цифры.
Нужно сделать их публичными.
Я повернулся к Егорке.
— Иди к Анфиму. Быстро. Скажи, чтобы принёс свои записи. Те, что мы делали по документам.
Егорка кивнул.
— А ты?
Я усмехнулся.
— Я останусь здесь. Буду смотреть, как Савва раздаёт медяки. И ждать момента.
Егорка кивнул, побежал прочь.
Я остался стоять, глядя на помост.
Савва раздавал деньги — пять рублей, три рубля, два рубля. Мелочь.
Люди были счастливы. Кланялись. Благодарили. Молились за барина.
Спектакль щедрости. Савва играет роль благодетеля.
Но я знаю правду. Знаю реальные цифры.
И сейчас я разрушу этот спектакль.
Я сжал кулаки.
Савва думает, что выиграл. Что откупился от суда, устроив праздник.
Но он ошибается.
Игра ещё не закончена.
Савва продолжал раздавать деньги. Десятый проситель. Двенадцатый. Пятнадцатый.
Каждому — три-пять рублей. Каждый уходил счастливым, благодарным.
Толпа гудела одобрительно. Савва улыбался, принимал благодарности.
Спектакль идёт по плану. Ещё немного — и Савва станет святым.
Я видел, как Егорка протискивался через толпу. В руках у него — берестяные листы с записями.
Он подошёл, протянул мне.
— Анфим передал. Все записи, что вы делали по документам.
Я взял бересту, быстро просмотрел.
Имена. Суммы. Даты. Всё точно.
Я кивнул Егорке.
— Хорошо. Теперь ждём.
Егорка нахмурился.
— Чего?
Я усмехнулся.
— Нужного человека. Савва вызывает мелких торговцев, рыбаков. Даёт им мелочь. Они рады.
Я посмотрел на помост.
— Но скоро он дойдёт до крупных купцов. До тех, кто знает счёт деньгам. И вот тогда…
Тимофей развернул свиток, прочитал громко:
— Никифор Торжский! Выходи!
Я выпрямился.
Вот он. Нужный момент.
Никифор вышел из толпы. Его лицо было хмурым, настороженным. Он подошёл к помосту, но не поклонился.
Савва улыбнулся ему, но я видел напряжение в его глазах.
— Купец Никифор! Вижу, ты хмур. Понимаю. Мой сын обманул тебя. Недоплатил за рожь.
Он кивнул Тимофею.
Тимофей высыпал монеты на стол — пятнадцать серебряных рублей.
Савва взял их, протянул Никифору.
— Вот тебе пятнадцать рублей за твои обиды. Компенсация. Мир?
Никифор смотрел на деньги, его лицо было каменным.
Он помнит. Он знает, что недоплата была пятьдесят рублей. Не пятнадцать.
Я шагнул вперёд, протиснулся через толпу.
— Боярин Савва!
Голос мой был громким, чётким. Толпа затихла, обернулась.
Савва посмотрел на меня, его глаза сузились.
Я поклонился ему уважительно.
— Боярин Савва! Ваша щедрость велика! Ваше милосердие безгранично!
Толпа одобрительно загудела.
Я продолжал, мой голос был громким, чтобы все слышали:
— Но как Смотритель Пристаней, я боюсь, что дьяки снова вас обманывают!
Савва нахмурился.
— Что ты хочешь сказать?
Я указал на Тимофея.
— Они подсовывают вам неверные цифры! Умаляют вашу честность! Выставляют вас скупым!
Я развернул бересту с записями, поднял так, чтобы все видели.
— По реестру, который я изучал как Смотритель, купец Никифор продал вашему сыну рожь, пятьдесят мер!
Я прочитал громко:
— Договорная цена — сто пятьдесят рублей! Уплачено — сто рублей! Недоплата — пятьдесят рублей! Номер расписки — двенадцать-Б! Дата — пятнадцатое июня прошлого года!
Толпа зашумела, загудела.
Я посмотрел на Савву.
— Вы предлагаете Никифору пятнадцать рублей. Но по документам недоплата — пятьдесят!
Я сделал паузу, затем произнёс громче:
— Негоже такому великому роду возвращать лишь треть! Это выглядит как подачка, а не как справедливость!
Толпа загудела громче:
— Правда!
— Смотритель прав!
— Пятьдесят, а не пятнадцать!
Никифор выпрямился, посмотрел на Савву.
— Смотритель говорит правду. Недоплата была пятьдесят рублей. Не пятнадцать.
Савва смотрел на меня, его лицо побледнело. В глазах — ярость, смешанная с шоком.
Он не ожидал этого. Думал, что Никифор просто возьмёт деньги и уйдёт.
Я продолжал, обращаясь к толпе:
— Боярин Савва сказал, что хочет справедливости! Что хочет вернуть всё, что украли!
Я указал на бересту.
— У меня есть записи! Точные суммы! По документам, которые я изучал!
Я посмотрел на Савву.
— Если боярин Савва действительно хочет справедливости, он вернёт не треть, а всё! Пятьдесят рублей Никифору! Тридцать — Степану Новгородскому! Двадцать — Ивану Костромскому!
Толпа взорвалась шумом:
— Да! Всё, а не часть!
— Справедливость!
Савва стоял, его руки дрожали. Он смотрел на меня с ненавистью.
Но толпа была на моей стороне. Они слышали точные цифры. Точные даты. Номера расписок.
Информация стала публичной. Савва больше не контролирует её.
Воевода, стоявший у края помоста, поднял руку.
— Тишина!
Толпа затихла.
Воевода посмотрел на Савву.
— Боярин Савва. Смотритель называет точные цифры. У него есть документы.
Он сделал паузу.
— Если ты обещал справедливость, верни полные суммы. Не части.
Савва стоял, его лицо было каменным.
Я видел, как он обдумывает. Взвешивает.
Если откажется — толпа увидит его лжецом. Все его слова о щедрости, о справедливости — станут пустыми.
Но если согласится — он потеряет огромные деньги. Не сто рублей. Гораздо больше.
Наконец Савва медленно кивнул.
— Хорошо. Смотритель прав.
Он повернулся к Тимофею.
— Верни Никифору полную сумму. Пятьдесят рублей.
Тимофей побледнел, но кивнул. Открыл сундук, отсчитал монеты.
Савва взял их, протянул Никифору.
— Вот. Полная компенсация. Пятьдесят рублей.
Никифор взял монеты, кивнул.
— Благодарю.
Он отошёл.
Толпа одобрительно загудела.
Я посмотрел на свою бересту, затем на толпу.
— У меня есть записи и на других купцов! Кто ещё получил неполную компенсацию?
Из толпы вышел Степан Новгородский.
— Я! Мне дали три рубля! А недоплата была тридцать!
Я кивнул, посмотрел на бересту.
— Верно! Степан Новгородский, железо, двадцать пудов! Договор — сто рублей, уплачено — семьдесят! Недоплата — тридцать рублей!
Я посмотрел на Савву.
— Боярин Савва, верните полную сумму!
Савва стиснул зубы, кивнул Тимофею.
— Верни.
Тимофей отсчитал ещё двадцать семь рублей (к трём уже выданным), протянул Степану.
Степан взял, кивнул.
Из толпы вышел Иван Костромской.
— И я! Мне дали два рубля! А недоплата была двадцать!
Я кивнул.
— Иван Костромской, лён, тридцать пудов! Договор — сто двадцать рублей, уплачено — сто! Недоплата — двадцать рублей!
Савва кивнул Тимофею молча.
Тимофей отсчитал ещё восемнадцать рублей, отдал Ивану.
Я посмотрел на толпу.
— Кто ещё?
И тогда началось.
Люди выходили один за другим. Рыбаки, торговцы, ремесленники.
